Воронцов. Перезагрузка. Книга 11 (СИ)
— Господин Воронцов, — проворчал он, щурясь от света свечей в своём кабинете. — К чему такая спешка? Неужели ваши проволоки не могут подождать до утра? У меня подъём через четыре часа, учения…
— Учения отменяются, полковник, — я положил перед ним приказ Каменского. — Читайте. Вслух.
Засекин фыркнул, взял лист, поднёс к свече. Сначала он читал небрежно, но с каждой строкой его спина выпрямлялась, а краска с лица сходила, уступая место бледности. Когда он дошёл до подписи фельдмаршала, рука его дрогнула.
— «…оказывать полное и безоговорочное содействие…» — прочёл он севшим голосом. — «…под страхом военного трибунала…»
Он поднял на меня взгляд. В нём больше не было высокомерия. В нём был страх и уставная покорность перед высшей силой.
— Чего вы хотите? — спросил он сухо.
— Людей, полковник. Мне нужны люди. Но не просто рабочая скотина, чтобы таскать брёвна. Мне нужны сапёры. Понтонеры. Артиллеристы, знающие грамоту и счёт. Унтер-офицеры, способные держать дисциплину.
— Сколько?
— Все свободные от караульной службы инженерные части. Прямо сейчас.
Засекин скрипнул зубами. Отдать своих лучших людей «штафирке» — это было унижением. Но печать Генерального штаба жгла стол.
— Я выстрою полк на плацу через час, — выдавил он.
— Через полчаса, — поправил я. — И подготовьте списки личного состава с указанием военно-учётных специальностей. Я буду отбирать лично.
* * *Плац освещался факелами, пляшущими на ветру. Ровные шеренги людей в серых шинелях стояли неподвижно, выдыхая пар. Тысяча человек. Тысяча пар рук, привыкших к лопате, топору и дисциплине.
Я шёл вдоль строя вместе с Николаем Фёдоровым, которого выдернул из постели вслед за собой. Николай держал в руках грифельную доску и мелок.
— Сапёрная рота! — рявкнул Засекин. — Шаг вперёд!
Строй дрогнул, и вперёд выступили полторы сотни крепких мужиков.
— Кто умеет читать чертежи? — громко спросил я, глядя в лица солдат. — Кто работал с нивелиром?
Поднялось с десяток рук.
— Коля, пиши фамилии, — бросил я Фёдорову. — Этих — в инструкторы. Остальных — на установку столбов и натяжку несущего троса. Они знают, как вязать узлы, полковник?
— Они понтонеры, ваше благородие, — обиженно буркнул стоящий рядом с полковником фельдфебель. — Они узлы вяжут лучше, чем ваша барышня кружева плетёт.
— Отлично. Фельдфебель, назначаешься старшим над монтажной колонной номер один. Твоя задача — темп. Три версты в день. Не сделаешь — лично доложу Каменскому. Сделаешь — двойное жалованье и чарка водки каждому.
Глаза фельдфебеля загорелись хищным блеском.
— Рады стараться, ваше благородие! Три версты? Да мы пять дадим, если харч будет горячий!
— Будет, — пообещал я. — Полевые кухни развернуть вдоль всей трассы. Подвоз продуктов — за счёт гарнизона. Полковник Засекин обеспечит.
Я обернулся к полковнику. Тот лишь молча кивнул, понимая, что его склады теперь — мои склады.
Мы шли дальше по строю. Я отбирал артиллеристов для расчётов углов и расстояний — эти ребята знали геометрию лучше многих студентов. Я забирал плотников из обозных рот — для строительства станций для ретрансляторов. Я реквизировал лошадей, повозки, инструменты.
Это было похоже на грабёж, узаконенный высшей властью. Но я не чувствовал вины. Я чувствовал, как за моей спиной вырастают стальные крылья.
— Артиллеристы! — Засекин выкрикивал приказы с нарастающей обречённостью. — Те, кто считает углы и дистанции — вперёд!
Из строя выступила ещё сотня человек. Это были стрелки из полевой артиллерии, привыкшие к точным расчётам при наведении орудий. Их обучали основам тригонометрии — простейшим, но достаточным для того, чтобы вычислить расстояние до цели или угол возвышения ствола.
— Вы, — я указал на бригадира, крепкого мужика с седыми висками. — Как вас?
— Сержант Копылов, ваше благородие!
— Копылов, вы будете руководить геодезической бригадой. Ваша задача — точная разметка линии. Расстояния между столбами, углы наклона на пересечённой местности, расчёт натяжения троса. У вас есть инструменты?
— Астролябия и нивелир, ваше благородие, — Копылов выпрямился ещё сильнее. — Умею пользоваться.
— Прекрасно. Николай, записывай: бригада Копылова — геодезическая разведка. Идут впереди монтажников, размечают трассу. Без их разрешения ни один столб не вкапывать.
— Есть! — Копылов козырнул.
Я продолжал двигаться вдоль строя. Выбирал плотников — их острый глаз видел качество дерева сразу, они не дадут использовать гнилые столбы. Забирал кузнецов — для полевого ремонта инструмента. Часть направил к Савелию Кузьмичу в помощь делать громоотводы.
Даже поваров из обозных рот прихватил — люди должны есть горячее, иначе на морозе долго не протянут.
К рассвету из ворот гарнизона потянулась длинная серая колонна. Не на войну с французом, а на войну с пространством. Скрипели колёса телег, гружённых инструментом. Ржали кони. Слышались отрывистые команды унтеров.
Я смотрел на это движение и понимал: мы больше не кучка энтузиастов. Мы — машина.
* * *Следующие три дня слились в один непрерывный гул деятельности. Вливание военной крови в жилы нашего проекта дало эффект разорвавшейся бомбы.
Там, где гражданские рабочие чесали затылки и устраивали перекуры, военные действовали по команде.
— Столб поднять! Раз-два, взяли!
— Яму рыть! Два аршина глубины! Исполнять!
— Канат тянуть! Дружней!
Дисциплина творила чудеса. Сапёры рубили просеки с пугающей скоростью. Понтонеры вязали мои хитрые узлы, подвешивая медную жилу к стальному тросу, так споро, словно занимались этим всю жизнь. Офицеры, поняв, что за хорошую работу светит не только водка, но и благосклонность фельдмаршала (а значит, и карьера), гоняли солдат нещадно, но грамотно.
Я мотался по линии, но теперь не как прораб, уговаривающий ленивых подрядчиков, а как инспектор. На одном из участков, где болото грозило остановить нас на неделю, я увидел, как инженерный поручик, молодой парень, организовал гать. Солдаты рубили лес, вязали фашины, укладывали настил. Без лишних слов, без нытья. Чётко, по науке.
— Отлично, поручик, — сказал я, подъезжая к нему. — Как зовут?
— Поручик Ливенцев, ваше высокородие!
— Буду просить благодарность, Ливенцев. Продолжайте.
Но эйфория от успехов не затмевала разум. Я понимал, что армия — это сила, но сила инертная. Ей нужно управление. И старая система, когда я бегал между губернатором, заводчиками и военными, больше не годилась. Гражданская бюрократия с её бесконечными «согласованиями», «прошениями» и «входящими номерами» была гирей на ногах.
Мне нужен был свой штаб. Военный штаб.
Вечером, вернувшись в Тулу, я заперся в кабинете. За окном выла метель, но в комнате было жарко от натопленной печи и от моих мыслей.
Я взял чистый лист бумаги и начал писать.
'Его Высокопревосходительству Генерал-фельдмаршалу Каменскому.
Рапорт.
Докладываю: привлечение войск дало немедленный результат. Темпы строительства возросли втрое. Однако, для поддержания взятого темпа и исключения бюрократических проволочек со стороны гражданских властей, считаю необходимым кардинальное изменение структуры управления проектом.
Настаиваю на создании «Особого Экспедиционного Штаба Связи» при Военном Министерстве. Данный Штаб должен подчиняться напрямую Вам, минуя губернские канцелярии и гражданские ведомства.
В ведение Штаба прошу передать:
1. Полное управление ресурсами и личным составом на линии строительства.
2. Право самостоятельной закупки и реквизиции материалов без согласования с казначейством (под отчёт по факту).
3. Полномочия военной полиции в зоне строительства для пресечения диверсий и хищений.
Гражданские чиновники не понимают сути скоростной войны. Их методы губительны для сроков, обозначенных Вами. Мы строим не дорогу, мы строим нервную систему армии. И строить её должны военными методами'.