Воронцов. Перезагрузка. Книга 11 (СИ)

В кабинете главы местного отделения Тайной канцелярии было тихо — лишь мерно тикали напольные часы в углу, отсчитывая секунды уходящей эпохи. За окном бесновалась непогода, швыряя в стёкла мокрый снег, но здесь, в этом царстве приглушённого света и тяжёлых портьер, время словно застыло.
Иван Дмитриевич протянул руку и коснулся крышки портсигара. Металл был холодным. Гравировка — вензель из переплетённых букв — была выполнена с пугающей точностью. Ни один мастер в Туле, да и в Петербурге, не смог бы нанести линии такой толщины и такой глубины вручную. Штихель дрогнул бы, рука соскользнула бы хоть на долю волоса. Здесь же — машинная, бездушная геометрия.
  
«Игроки», — прошептал он, пробуя слово на вкус. Оно горчило.
Он щёлкнул замком. Внутри, прижатый пружиной, когда-то лежал тот самый листок. Не пергамент, не гербовая бумага, а странный, неестественно белый лоскут, плотный и гладкий. И буквы — выведенные не пером, а каким-то тончайшим стержнем, вдавленным в бумагу с равномерным нажимом.
Иван Дмитриевич знал почерки. Он мог по завитку буквы «ять» определить характер писавшего, его образование и даже настроение. Но тот почерк… Современный русский язык, но упрощённый. Быстрый. Хищный.
«Попаданец», «коллега», «проект Перелом».
Этот неизвестный «Инженер» не просто угрожал. Он насмехался. Он называл Егора Воронцова — государственный актив стратегической важности — «пешкой» и «идиотом».
Иван Дмитриевич медленно поднялся с кресла и подошёл к окну. За стеклом Тула погружалась в осеннюю ночь, не подозревая, что где-то в её недрах, в голове одного человека, прямо сейчас перекраивается карта угроз Империи.
До сих пор он считал, что контролирует ситуацию. У него был Егор — гениальный, порывистый, иногда наивный, но понятный. Егор хотел строить, лечить, защищать семью. Его можно было направлять, оберегать, использовать во благо Отечества.
Но этот… Этот «Инженер» был другим. В его послании сквозило высокомерие существа высшего порядка. Он не хотел строить лесопилки. Он говорил о Наполеоне как о фигуре на доске. Он знал о «резиноиде» Егора и давал советы с издёвкой профессионала, глядящего на возню любителя.
— Вызов принят, — тихо произнёс Иван Дмитриевич, и его отражение в тёмном стекле хищно сощурилось.
Он вернулся к столу и резко дёрнул шнур звонка. Через минуту в дверях возник адъютант — неприметный человек с серым лицом, умеющий быть безмолвным, как тень.
— Пиши, — приказал Иван Дмитриевич, не садясь. — Циркуляр особой важности. Гриф «Секретно». Для резидентов в Москве. Копии — доверенным лицам в Нижнем Новгороде и Твери, но основной упор — Москва.
Адъютант макнул перо в чернильницу, замер в ожидании.
— Ищем человека, — начал диктовать Иван Дмитриевич, чеканя каждое слово. — Возраст, звание, сословие — неизвестны. Внешность — любая. Имя, скорее всего, вымышленное.
Он прошёлся по кабинету, заложив руки за спину.
— Особые приметы… — он на секунду задумался. Как описать то, чего не существует в привычном понимании? — Искать любые аномалии в технической и промышленной сфере. Человека, который внезапно, за последний год или два, проявил глубокие, не свойственные его образованию познания в механике, химии, металлургии.
— Как с господином Воронцовым? — тихо уточнил адъютант, не поднимая головы.
— Да, в точку. Но этот — осторожнее. Он не будет строить теплицы в деревне. Он будет искать влияния. Проверить всех новых поставщиков двора. Всех, кто предлагает армии новые виды вооружения, амуниции, связи. Особое внимание — к тем, кто работает с необычными материалами. Каучук, гуттаперча, редкие кислоты, сплавы, названия которых не знают наши академики.
Иван Дмитриевич остановился у камина, в котором тлели угли.
— Далее. Политический аспект. Искать того, кто проявляет нездоровый интерес к Французской кампании. Кто пытается выйти на связь с французскими дипломатами или, наоборот, яростно навязывает свои услуги нашему Генштабу, бравируя знанием планов Бонапарта. Этот человек знает будущее, и он будет пытаться его продать.
— Понял, Ваше Превосходительство.
— И самое главное, — голос Ивана Дмитриевича стал тихим, почти шелестящим. — Проверить всех «внезапно разбогатевших». Выскочек, которые сделали состояние на биржевых спекуляциях, угадывая события, которые невозможно предсказать. Тех, кто купил землю там, где через месяц нашли руду. Тех, кто продал товар за день до падения цен.
— Финансовые гении?
— Пророки, — жёстко поправил Иван Дмитриевич. — Шарлатаны, которые на поверку оказываются правы. Но главное — любые крупные закупки редких материалов. Особенно гуттаперчи. Кто, когда, в каком объёме. Проверить все склады Ост-Индской компании, частные лавки колониальных товаров. Кто скупил весь запас три дня назад — вот наша первая зацепка.
Он вернулся к столу, взял портсигар и спрятал его в ящик, заперев на ключ.
— Этот человек считает, что играет в шахматы, а мы для него — деревянные фигурки. Он думает, что спрятался за стенами Москвы, за чужими спинами, за псевдонимами. Но он забыл одно.
Иван Дмитриевич посмотрел на адъютанта тяжёлым, немигающим взглядом.
— Попаданцы, как они себя называют, оставляют следы. Они слишком умны для нашего времени. Они не могут удержаться, чтобы не поправить «ошибки» истории, не внедрить что-то раньше срока, не блеснуть эрудицией. Их гордыня — их уязвимость.
— Приказ будет отправлен с утренней почтой?
— Нет. Курьерами. Лично в руки резидентам. И передай: кто найдёт мне ниточку, ведущую к этому «Инженеру», получит годовое жалованье и повышение. Кто упустит — пойдёт служить на кавказскую линию рядовым.
Адъютант поклонился и исчез, оставив Ивана Дмитриевича одного.
* * *
Прошла неделя томительного ожидания. Иван Дмитриевич разбирал донесения, которые начали стекаться из Москвы одно за другим. Его агенты работали не покладая рук, проверяя каждую зацепку, каждый слух.
Первые результаты были разочаровывающими. Десятки имён, но все они при проверке оказывались ложными следами. Богатый купец, который внезапно разбогател? Оказалось, наследство от дальнего родственника. Мастер-механик, делающий удивительные часы? Просто очень талантливый ремесленник, учившийся в Швейцарии. Химик, заказывавший странные реактивы? Алхимик-мошенник, обещавший превратить свинец в золото доверчивым дворянам.
Иван Дмитриевич не впадал в отчаяние. Годы службы научили его: в таких делах терпение — главное оружие. Рано или поздно «Инженер» совершит ошибку. Оставит улику. Проявится.
Он открыл толстую папку на своём столе: «Лица, представляющие оперативный интерес. Москва и губерния. 1810». Листал страницы, изучая каждое досье с методичностью следователя. Имя. Происхождение. Источники дохода. Связи. Странности в поведении.
И вот, в конце второй недели, когда за окном уже лежал устойчивый снежный покров, пришло донесение, которое заставило его насторожиться.
«От агента 'Сокол». Московская резидентура.
Обнаружено подозрительное лицо. Некий Леонтий Фёдорович Берг, немец по происхождению, возраст около 35 лет. Поселился в Москве восемь месяцев назад, снимает большой дом в Немецкой слободе. Представляется торговцем и инвестором, но род его занятий неясен. Имеет обширные связи с иностранными купцами, особенно голландцами и англичанами.
Особенности:
1. Три месяца назад через подставных лиц скупил крупную партию гуттаперчи с голландского судна в Кронштадте. Весь груз — около 30 пудов. Официально закупка проведена от имени торгового дома «Шмидт и Кº», но реальный владелец — Берг.
  
2. Регулярно посещает мастерские механиков и химические лаборатории, однако сам не ведёт производства. Задаёт вопросы о качестве металлов, свойствах различных веществ, интересуется работой паровых машин.
3. Держит при себе личного секретаря, молодого человека по имени Карл, который ведёт обширную корреспонденцию на нескольких языках.