Десять желаний (СИ)

* * *
Катя ехала в такси, не представляя, что находится по адресу, указанному в записке Яна.
Записку она нашла сегодня утром, когда выползла из кокона одеял. Солнце, не по-осеннему яркое, щекотало нос так, что хотелось чихнуть. Из кухни доносился аромат трав и запеченного мяса. Катя сладко потянулась. Она чувствовала себя здоровой и отдохнувшей — благодаря Яну. Но это не меняло того факта, что вчера он проспал их свидание.
Знал бы Ян, как непросто ей было переступить через свою гордость, после того, как он бросил ее на вечеринке ради другой женщины. Ян понятия не имел, сколько раз Катя начинала собирать свою сумку, а потом — распаковывать ее снова. Потому что уйти было проще простого. Куда сложнее — остаться и дать им еще один шанс. Но она — сильная и смелая и всегда добивается того, чего хочет.
Только чего она добилась на этот раз?..
Катя накинула на плечи одеяло и босиком прошлепала на кухню. Вместо окорока мамонта, которого она была готова съесть, на столе стояла тарелка творога с вареньем — и ваза с ослепительным букетом белых роз. Под ней лежал конверт. Катя прочитала записку, потом склонилась над букетом и вдохнула аромат цветов.
Ян, терзаемый муками совести, хотел искупить свою вину. Обещал лучшее свидание за всю ее прошлую и будущую жизнь. Похоже, кое-чего Катя все-таки добилась.
— Вы точно не перепутали адрес? — спросил водитель такси.
Катя, на всякий случай, перечитала записку.
— Точно.
— Тогда мы на месте.
Катя печально посмотрела вслед такси, потом — на серое здание с колоннами, возле которого оказалась, — то ли музей, то ли театр. Здание было обнесено строительной металлической решеткой. Яркие красно-белые ленты по периметру предупреждали, что за ограду лучше не соваться. Пряча озябшие ладони в карманы пальто, Катя огляделась. Через дорогу возвышался красивый дом послевоенной постройки с кафе на первом этаже. Слева и справа тянулись витрины магазинов, вниз по улице начинался сквер. Но Ян назначил ей свидание именно возле строительного забора.
Ну, если Ян и сейчас…
Катя не успела сформулировать угрозу — в конце ограды она увидела, как трепыхался на ветру альбомный лист, нанизанный на штырь. На листе черным фломастером было написано «Кэт» и стрелка направо.
Допустим…
Она прошла по указателю вдоль забора, завернула за угол и увидела еще одну стрелку, которая указывала на дыру в ограде. Катя снова окинула взглядом серое здание со строительной люлькой на боку и, помедлив, пролезла в дыру. Указатели, лавируя между рытвинами, полными подмерзшей воды, строительным мусором, катушками с металлическим проводом, привели ее к неприметному входу в подвал с обратной стороны сооружения. Дверь была открыта. Опустив голову, Катя прошла в узкий и длинный — похожий на кишку — коридор, вдоль голых стен которого тянулись провода.
«Уже близко, Кэт», — обещал следующий указатель.
Катя, внимательно вглядываясь в пол, свернула в другой, такой же длинный и мрачный, коридор. Оставалось надеяться, что здесь не было мышей.
«Здесь нет мышей», — подтвердил третий указатель.
«Зато есть крысы», — поиздевался четвертый, увлекая Катю вверх по лестнице.
«Шутка», — обрадовал пятый, приклеенный скотчем к двери.
Катя открыла дверь — и зажмурилась. Она оказалась в холле, затопленном светом, льющим в огромные окна. Свет отражался от молочного мрамора пола, заливал белые стены и высокий потолок. Катя шла по указателям, разглядывая это дворцовое великолепие. Цоканье каблучков ее сапог в абсолютной тишине усиливалось многократно, повторялось эхом и отзывалось в солнечном сплетении.
Она не сразу почувствовала на себе чей-то взгляд. Резко обернулась — и улыбнулась сама себе. Под парадной лестницей, ведущей на второй этаж, стояли скульптуры древнегреческих богов в полтора человеческих роста. Некоторые из них были обернуты целлофаном.
Стрелки, то нарисованные фломастером на бумаге, то цветным мелком на побелке стены, то выложенные камешками на полу, привели ее в небольшую комнату, заставленную картонными коробками. Посреди комнаты стояли большое, с Катин рост, зеркало и стул. Через стул был перекинут запакованный в чехол сверток. Рядом лежала обувная коробка. Катя расстегнула чехол — и тихо ахнула.
 
* * *
Ян видел в ее глазах то, ради чего и затеял все это. Кэт была поражена. Но, самое главное, она была счастлива, и его счастье тоже вдруг стало ощутимым, концентрированным.
Сейчас Кэт казалась настоящей королевой — только разве что без титула. Она сидела на резном стуле с высокой спинкой, за столом, заставленным блюдами с яствами, посреди недавно отреставрированной сцены, все еще пахнущей деревом и краской. В глазах Кэт дрожало пламя свечей.
Огромный зрительный зал был темен и пуст. В чернеющую высь убегали тяжелые портьеры. Даже тихий звук отзывался далеким эхом. Казалось, они и в самом деле находились в тронном зале.
Ее Величеству, одетой в пышное кружевное платье, расшитое камнями, прислуживал за столом сам король — то есть Ян. Он приподнял металлический купол, скрывающий блюдо — и Кэт сделала глубокий вдох. Аромат мяса этого ягненка она наверняка ощутила дома утром.
Ян хорошо помнил девушку, которая вошла в его квартиру всего полгода назад. Наглухо застегнутый плащ. Стянутые в пучок волосы. Испуганные глаза, которые так боялись остановиться на его лице. Невероятно, чего смогла достичь Кэт за это время. Теперь она и в самом деле была королевой — и внешне, и внутренне. Когда она поднялась на сцену, переодетая в костюм, с высокой прической, украшенной диадемой — путь и бутафорской, Ян хотел сказать что-то приятно-приветственное, но с удивлением обнаружил, что горло пересохло. Все, что он смог — поклониться, не сводя с нее глаз.
Он столько раз ставил на рулетку последние деньги — и не испытывал ничего, кроме легкой скуки. А теперь, на свидании, где все было продумано до мелочей, встречая девушку, которая уже полгода жила с ним в одной квартире — он волновался до дрожи в руках. Эту дрожь не успокоил даже осушенный кубок вина.
— Мне очень нужно кое о чем тебя спросить … — вкрадчиво произнесла Кэт, откладывая на край металлического блюда нож и вилку. Она медлила, тщательно формулируя вопрос. — Откуда у тебя деньги… на все это?
Ян, улыбаясь, освежил вино в ее кубке.
— Это не должно тебя беспокоить.
— Но беспокоит, — настаивала Кэт. — К тебе снова вернулась удача? Ты ходил в казино? Или… — она запнулась.
— …Или я совершил что-то противозаконное? — Ян выдержал паузу. Пусть немного поволнуется — тем приятнее будет правда. — Думаю, находиться в театре, закрытом на реставрацию, — это и в самом деле несколько противозаконно. Но, что касается всего остального… Еду я приготовил сам, попасть сюда мне помогли друзья Марго, они же подсобили с реквизитом. Так что денег понадобилось немного. Хватило и того, что я получил, сбыв на барахолке музыкальный центр… Или продажа ворованного тоже считается преступлением?
Кэт задумалась.
— Нет. Наверное, не преступление… Но как ты будешь без центра, без музыки? Твой джаз…
— Это тоже не должно тебя беспокоить.
У нее и взгляд изменился. В нем больше не было ни капли сочувствия, от которого Ян уже и сам начинал опускать глаза. Кэт смотрела на него с гордостью. И даже — он не был уверен в этом на сто процентов — с любовью?
«Пом-пом!» — бравурно ударил барабан где-то внутри Яна. Теперь все шло по его плану. Для этого не понадобилось и капли удачи. Только его изобретательность, находчивость и упорство. Он снова был в игре.
 
— Так хорошо… — Кэт откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. — Так приятно и… тепло.
Ян медленно выдохнул. Вчера он повел себя, как мерзавец. Хорошо, что эта тайна останется с ним навсегда.