Дрим-каст (СИ)

— На тебе сейчас — форсирующая татуировка, я прав? Скважина отторгает такие вещи, ты это должна знать. Представь, что будет, если я тебя туда загоню…
Циркач подтолкнул её на полшага. Она заступила за серебристую кромку и в панике задёргалась, упираясь:
— Нет! Прекрати, урод!
— Повторяю вопрос — кто тебе отдаёт приказы?
— Я его ни разу не видела!
— Будешь врать — пеняй на себя.
  
— Не вру! Лет десять назад письмо получила, лакей на улице передал! В конверте — тысяча крон, цепочка-браслетик, ну и записка. Если, мол, хочешь больше, то завтра утром жду тебя по такому-то адресу. Перед входом надень браслетик. Если не хочешь, то просто деньги оставь себе и забудь…
— И ты захотела больше, насколько я понимаю?
— Да, захотела, — пожала она плечами. — Боялась, правда, что браслет меня заколдует, но нацепила. Он мне как будто кожу обжёг, но не столько больно, сколько приятно. Голова затуманилась, и сила внутри всплеснула… Не знаю, как это описать… Закончилось быстро, но я хотела ещё. Зашла, куда мне велели, в особнячок. Лакей меня провёл в комнату, там телефон как раз зазвонил. Я трубку сняла, там какой-то тип незнакомый заговорил. Назвался магистром и разжевал мне…
— Что разжевал?
— Есть, мол, такой фабрикант-вдовец, которому я понравлюсь. Бывает там-то и там-то, любит книжки и технику. Ну, и прочее в том же духе. Лакей мне денег добавил, на нормальные платья… Через полгода мы с фабрикантом сыграли свадьбу…
— Значит, инструкции ты получаешь по телефону?
— Выпросила у мужа, чтобы аппарат в моей спальне имел свой номер. Чтобы я, дескать, не занимала общую линию, болтая с подружками по полдня. Этот дурачок умилился и разрешил.
Циркач продолжил расспросы:
— Кто из баронов помог тебе раскрыть дар? И как ты сумела выбраться из юридической кабалы?
— Никак. Обошлась без этого.
— Конкретнее. Инициировалась не у баронов? В блуждающей Скважине?
— Да нет же! Ты что — тупой? Я ведь объясняю — мне передали браслет в конверте. И через этот браслет, без всяких Скважин…
— Не зли меня, — сказал он, усиливая нажим. — Мне некогда слушать сказки.
Она качнулась на каблуках и едва не рухнула на серебряную траву. Нависнув над ней, испуганно зачастила:
— Не была я в Скважине, честно! А тот браслет ношу один раз в неделю, по два часа! Для подпитки! Можно и чаще, но тогда надо силу тратить активно! Вот как сегодня! Если не тратить, сила изнутри разъедает, мерзкое ощущение!
— Так… — Циркач несколько опешил. — Где этот браслет? Показывай.
— Оставила дома! Там есть специальный сейф! А если таскать с собой, хоть просто в кармане, то подпитка тоже потихоньку идёт! Мешает! Сегодня ночью я накачала много, чтобы татуировку подзарядить…
— Откуда браслет вытягивает энергию? Где источник?
— Магистр не говорил!
— Почему он тебя отправил за Мелиссой вдогонку?
— Сказал — нельзя допустить, чтобы она раскрыла свой дар…
— Это мы и так поняли. В любом случае, помешать ей ты уже не сумела. Больше нет смысла её преследовать.
Циркач собирался что-то ещё сказать, но заметил, что иней начал отступать от их ног. Круг съёживался в диаметре, а через полминуты исчез совсем. Мелисса пошевелилась, как после сна.
Расчётливым и точным движением Циркач сдавил шею мачехи. Та обмякла, осела наземь, потеряв сознание. Он пробормотал:
— Отдохни пока.
Подбежал к Мелиссе, присел перед ней на корточки:
— Как ты?
Она несколько секунд разглядывала его, будто не узнавая, затем проговорила:
— То ли забытьё, то ли явь… Нити между пальцами, ускользают…
— Фантомы восприятия, — сказал он. — Твой разум пытается адаптироваться, впитать открывшийся дар. Чтобы прийти в себя, тебе теперь нужен нормальный сон, настоящий. Часов на десять-двенадцать. И обильная пища.
Мелисса его, похоже, почти не слышала, сидя в траве с отсутствующим видом. Циркач сказал, озираясь:
— Доберёмся до города. Подожди буквально минуту, я найду свою цепь…
С некоторой задержкой она всё же отреагировала. Ткнула пальцем:
— Там, в траве… Пятнадцать шагов…
Циркач взглянул на неё внимательно. Пройдя в нужном направлении, забрал цепь. Вернулся, помог Мелиссе подняться. Они заковыляли к грунтовке.
Стоп-кадр.
Йенс немедленно сделал серию комплиментов в адрес графини, та выслушала их вполне благосклонно. Он сел к компьютеру и сразу занялся сценой, где мачеха дефилировала вдоль поезда а-ля манекенщица.
— Что ж, джентльмены, — заявила графиня, — засим переходим к организационным вопросам. Еду с мисс Квон зондировать почву в оргкомитете.
— Удачи, Анастасия.
Дамы уехали, а мы сняли следующую сцену, совсем короткую — с участием Пьера в роли порученца-ищейки.
Порученец приземлился на птице у полустанка. Мачехи уже не было — оклемалась, очевидно, и скрылась. Он побродил вокруг с каким-то прибором, смахивающим на гипертрофированный компас. Постоял на том месте, где лежала Мелисса, дошагал до грунтовки. Снова посмотрел на прибор, удовлетворённо кивнул и вернулся к птице. Та, взлетев, направилась вдоль дороги.
Сцена закончилась.
А уже ближе к вечеру, когда зимнее солнце сползало к линии горизонта, у нас во дворе стало очень людно.
Начался кастинг, объявление о котором сегодня появилось в газете.
— Леди и джентльмены! — заговорил я, выйдя на крыльцо. — У нас сложилась традиция — отбор мы проводим быстро, прямо на улице. Нам требуются двое мужчин и три молодые дамы. Разумеется, дам пропустим вперёд…
Под чутким руководством Розанны присутствующие разбились на две большие группы. Барышни подошли ко мне, и я мельком подумал, что работа в кино имеет свои приятные стороны.
Не то чтобы все кандидатки обладали модельной внешностью, но симпатичных девчонок было достаточно. Некоторые принялись сразу строить мне глазки — или, точнее, не столько мне персонально, сколько режиссёру в моём лице. Последнее было слегка обидно, но всё равно я сам себе позавидовал.
— Дамы, — попросил я, — пожалуйста, проходите по очереди мимо меня. Никто не останется без внимания, не волнуйтесь.
Двух статисток я отобрал без проблем, поскольку для их крошечных ролей требовались лишь внешние данные. Я взял тех кандидаток, которые показались мне сексапильными и при этом вписывались в стандарт. Большие глаза, длинные ресницы, полные губы. Все подобающие изгибы фигуры тоже присутствовали, я их оценил. Но как режиссёр смотрел в первую очередь на лица девиц, учитывая наши потребности.
А вот с третьей вышла заминка.
При той же стандартно-красивой внешности нужен был некий отличительный штрих, но его критерии я не мог чётко сформулировать, полагаясь на интуицию. И с первой попытки никого подходящего не увидел.
Однако это была не худшая новость.
До меня вдруг, как до жирафа, дошло — мы объявляли кастинг для трёх статисток, то есть для трёх девиц, от которых требовались лишь фотопортреты. Но у одной из них по сценарию были реплики! Значит, требовалось её личное присутствие в кадре, сопровождаемое актёрской игрой. Другими словами, нужна была не статистка, а актриса для эпизодической роли.
Почему я не сообразил это раньше, оставалось только гадать. Замотался, видимо.
И что теперь — ехать опять в архив, просматривать каталог?
Или задействовать-таки кого-то из дам, пришедших сейчас? Эпизод-то маленький, высокий профессионализм тут не нужен вроде бы…
Все эти мысли пронеслись в голове за считанные секунды. Претендентки тем временем столпились передо мной, и за одну из них зацепился взгляд.
Девчонка была красивая, с великолепными ножками. Чувствовалось, что ей очень хочется попасть в фильм, она старательно улыбалась, а юбку надела самую короткую из возможных. Но было в её улыбке что-то неуловимо-тоскливое, старательно маскируемое.
  
Примерно такой типаж я искал, пожалуй.
Если она сумеет сыграть, то…
— Прошу вас, мисс, — сказал я ей, указав на крыльцо.