Старый барабанщик
— Да, он прекрасно кушает, — всполошилась старушка, — особенно ливерную колбасу и зелёный горошек. Чудный кот! А они его веником. Сами посмотрите, разве можно такого красавца — веником. Рыжик-Рыжик-Рыжик, пойди сюда, милый.
В коридор вышел ленивый толстый кот с плутовскими глазами. Он потёрся о ногу старушки, мяукнул капризно, хотел вспрыгнуть на стул, но поленился и решил, что и так хорошо.
— Он очень умён, не по-кошачьи умён и впечатлителен. — Старушка смотрела на кота с таким умилением, что даже сам кот смущённо отвернулся и нахмурился, будто хотел сказать: «Ну вот ещё».
— Такой тонко чувствующий кот, просто артистическая натура, — продолжала старушка, всё больше входя в азарт, — после этой ужасной истории с веником он, представьте, начал заикаться. Я думала, с ума сойду.
Барабанщик и Серёжка стали пятиться.
— До свидания! — крикнул Серёжка.
— Всего хорошего! — сказал барабанщик.
И старушка, которой так и не удалось побеседовать вволю, обиженно захлопнула дверь. Она не слышала, как Серёжа сказал: «Палочка-выручалочка!» — и не поняла, откуда у неё на кухонном столе появилось два кило ливерной колбасы и три банки зелёного горошка, самого лучшего, болгарского.
* * *Барабанщик и Серёжа позвонили в следующую дверь, где жил сиамский кот с собачьим именем Барбос.
— Здравствуйте, — сказал барабанщик и наступил на ногу Серёжке, тогда и Серёжка буркнул «здрасте» женщине в голубом халате, похожем на стёганое одеяло. В волосах у неё торчали какие-то пластмассовые трубки, а лицо блестело, как будто смазанное сливочным маслом.
— Почему блестит? — потихоньку спросил Серёжка.
— Крем, наверное, — прошептал барабанщик. — А на голове тоже для красоты, забыл, как называются. Не отвлекай меня. Скажите, у вас есть кошка? — обратился барабанщик к женщине в одеяловом халате.
— Да, — басовито сказала женщина, — у меня чистокровный сиамский кот. Сейчас это очень модно, сиамские коты. А сибирских уже не носят, то есть не держат. А вы из ветеринарной лечебницы?
Барабанщик открыл было рот, чтобы объяснить как и что, но Серёжка оказался проворнее. Он сообразил, что в иных случаях подробные объяснения только портят дело. Он быстро сказал:
— Да, да, мы из этой самой и есть лечебницы. Нам надо вашу кошку на рентген сводить, мы её к вечеру назад принесём.
— Это такая новая мода, — добавил барабанщик, — делать кошкам рентген и прививать оспу. Кс-кс-кс, скорее, а то мы торопимся.
— Раз модно, возьмите, о чём речь, — прогудела дама.
На лестничную площадку стремительно выскочил кот, небольшой, с розоватой шерстью и чёрным хвостом. Глаза у Барбоса были голубые, как у девочки. Друзья подхватили кота и быстро нырнули в лифт. Барбос вопил так, что прохожие вздрагивали. Два раза кот укусил Серёжку за руки. У Барбоса был независимый и воинственный нрав, ему было нестерпимо обидно сидеть за пазухой у совершенно незнакомого мальчишки. Вот почему он кричал сварливым голосом от своего дома-башни до самого тихого переулка, где жил Серёжка.
— Не обижайся, — уговаривал Серёжа, — такой свирепый кот, ты нам всех мышей переловишь в один миг. А мыши у нас толстые, пальчики оближешь.
Они ловко втолкнули Барбоса в комнату, а сами, чтобы не отвлекать его от работы, пошли в зоопарк.
* * *В зоопарке, несмотря на мороз, было много ребят. Наверное, в каникулы каждому хочется наведаться в такие места, куда в обычное время некогда пойти.
Всем было весело: и людям, и зверям. Ребята толпой окружили обезьянник. Обезьян угощали яблоками, бананами, от конфет они тоже не отказывались. Одна мартышка ловко развернула ириску, сунула её в рот, кинула свёрнутой бумажкой в Серёжку и показала ему фигу. Это было не совсем вежливо, конечно, но Серёжка не рассердился: что взять с обезьяны?
Они с барабанщиком угостили обезьян конфетами, а белых медведей бубликами и сахаром. Медведи, как всегда, выпрашивали что-нибудь вкусненькое, бегемоты мокли в бассейне, павлины упрямились и ни за что не хотели распускать свои ослепительные хвосты. У зверей тоже есть свои привычки и капризы.
— Пошли посмотрим цаплю, — сказал Серёжа.
— Пойдём, — ответил барабанщик, — я давно об этом думаю. Как она поживает, наша цапля?
Они пошли искать вольеру, где жили журавли, цапли и аисты. Искали долго. Проходили мимо черепах, которые совсем не по-черепашьи быстро бегали по клетке. Видели в маленьком домике нечёсаного заспанного льва. Слон стоял, понуро опустив голову под тяжестью хобота, и о чём-то своём думал.
Цапли нигде не было. Барабанщик спросил служителя с ведром:
— Где можно видеть цаплю?
— Цаплю? — Служитель присвистнул. — Какие же зимой в снегу цапли? В Африке ваша цапля, в тёплых краях южных лягушек ловит. Весной вернётся, куда она денется!
И он пошёл, размахивая ведром. Ещё надо было накормить полдником леопардов и измерить температуру удаву, у которого со вчерашнего дня был плохой цвет лица.
* * *В этот вечер Серёжина мама, как всегда, сначала постояла перед дверью, настороженно прислушиваясь. Не услышав ни шума, ни взрывов, она тихонько вошла в комнату. И остолбенела. По всей комнате, как снежные вихри, носились перья от распоротой подушки. На полу — черепки от разбитой чашки, скатерть тоже на полу в луже киселя. А на шкафу сидит её любимец кот Степан и рыдает не своим голосом.
Во всей этой кутерьме мама не сразу заметила в уголке дивана уютно свернувшегося небольшого сиамского котика. Он мирно спал, как будто совсем не он устроил всего полчаса назад разгром квартиры и вдобавок до полусмерти напугал Степана: укусил его за пушистый хвост и выдрал усы.
* * *Нагулявшись со своим другом по зоопарку, Серёжа вернулся домой. Даже волшебники приходят иногда в такое время, когда лучше бы им не приходить. Мама смотрела на Серёжу, и вид её не обещал ничего хорошего. Серёжа тоже молчал. Но без конца молчать не будешь. И попытавшись придать своему голосу беспечность, Серёжа спросил:
— Мам, правда, хорошенький котик?
Мама молчала. Тогда Серёжка добавил в голос ещё беспечности и сообщил:
— Это сиамский, жутко породистый, Барбосом зовут. А у кого мы его утащили, она не то профессорша, не то артистка, я точно не знаю, но ты даже не представляешь, до чего интеллигентная тётенька. Ты, мам, за голову не хватайся и на меня так не смотри, я же не нарочно. И кота чужого я сегодня же отнесу, он только на время нужен был, мышей попугать. А я же не знал, что он и кота напугает, и тебя. А то бы я ему намордник надел, что я, не понимаю!
— Что ты несёшь? — всплеснула руками мама. — Какой ещё коту намордник, только этого не хватало. Сейчас же забери это чудовище и отнеси туда, откуда принёс. Слышишь?
— Ладно, мам, я сейчас его снесу назад в интеллигентный дом. Только вот с мышами как же? Мне-то всё равно, пусть мыши. Но ты же их недолюбливаешь почему-то. А может, привыкнешь, а, мам? Чем они плохие, мыши-то? Серенькие, мохнатенькие, пищат так весело. Я вчера одну на твоей постели видал, она прямо как человек — на подушку залезла и смотрит как ни в чём не бывало.
— Убирайся сейчас же, пока я тебя не огрела тряпкой, — сказала мама почти спокойно. Она хотела прибрать в комнате, и ей, наверное, трудно было решить, за что браться: выметать пух и перья, подбирать черепки или вытирать с пола кисель.
Серёжа понял, что мама не очень уж сердита — могло быть хуже, если вспомнить, что он успел натворить. Наверное, мама догадалась наконец, что он не нарочно, а просто так нескладно получилось: чего же тут ругаться?
Мама ещё не знала, что когда она была на работе, а Серёжа вместе с барабанщиком улаживали дела с кошками, соседка позвонила в специальное учреждение, где сотрудники умеют бороться с мышами. И там обещали заняться квартирой на тихой улице. Если бы Серёжкина мама знала это, настроение у неё было бы совсем хорошее. Тем более, что кот перестал страдать и спокойно пил кефир, который раньше в рот не брал. Наверное, трёпка, заданная Барбосом, пошла привередливому Степану на пользу.
