Эхо древних рун

— Да, это замечательно! Я понятия не имею, почему мы никогда не обращали на эту поляну внимания. Мы с бабушкой часто ходили в тот лес за грибами, но, думаю, эти курганы никогда особо не попадались на глаза. Либо так, либо она не указала мне на них. Она очень бережно относилась к прошлому.
— Полагаю, что можно было бы легко пройти мимо них, ничего не подозревая. — Хокон был доволен, что они так здорово продвинулись, но в то же время чувствовал странное беспокойство.
— А на холме продолжаем? — Лицо Мии к этому времени вернуло свой обычный вид — слегка загорелое, с веснушками на носу и щеках.
Нужно признаться, эти веснушки, ежедневно прибавлявшиеся, были почти неотразимы, но Хокон притворялся, что не замечает их.
— Мы могли бы, но я с удовольствием оставлю это другим. Я… Ладно, пусть это прозвучит странно, но у меня такое чувство, что мы должны искать где-то в другом месте. Что мы что-то упускаем. — Он покачал головой. — Знаю, я, наверное, слишком много пробыл на солнце и плохо сплю, но это неотвязно скребущее душу чувство…
— Нет, я не думаю, что ты сумасшедший, — Мия положила руку ему на плечо, чтобы успокоить, — потому что чувствую то же самое. Как будто я не могу найти себе места. Шило в штанах. Ну, не буквально, но ты понимаешь, что я имею в виду.
— Да, именно так! Фу, я рад, что это не только со мной. — Он улыбнулся. — Хорошо, допустим, мы пойдем на поводу у нашей интуиции — куда?
— Давай закроем глаза и послушаем. Не знаю, как ты, но я чувствую какие-то вибрации от этого места, и, может быть, они подскажут нам, где копать. Там, у кургана… — Она покачала головой. — Нет, скорее всего, ничего особенного. Нужно еще раз взглянуть на карту участка и результаты геофизики и…
Но Хокон перебил ее.
— Пение? Ржание убиваемой лошади? И странные запахи? — Он уставился на Мию, и она вскинула голову.
— Ты тоже это слышал? Боже мой… Что здесь происходит?
— Не знаю, но думаю, что мы должны просто принять это, как оно есть. Не то чтобы у нас, похоже, был выбор, но все же…
Они остановились у задней части дома лицом к озеру, и Хокон, мгновение поколебавшись, взял Мию за руку. Она не сопротивлялась, ее пальцы сомкнулись вокруг его руки.
— Давай посмотрим, не повторится ли это снова. — Закрыв глаза, он глубоко вздохнул, успокаивая сердцебиение и напрягая слух. Он что, сходит с ума? Но это казалось таким правильным.
Сначала он не слышал ничего, кроме завывания ветра в ближайших деревьях и плеска маленьких волн о берег и пристань.
С холма доносились отдаленные голоса, взрывы смеха, скребущие звуки. Почти нереальные. Слабые, как будто его уши набиты ватой. Затем, неуловимо, звуки изменились, стали нечеткими, а потом более явственными. В голове Хокона вспыхнула потрясающая воображение картина.
Люди, собравшиеся на берегу; мужчины кряхтят и тяжело дышат, пытаясь спустить огромный камень в углубление в земле, которое удержало бы его в вертикальном положении. Женщины и дети толкуют между собой, обсуждают сказочно красивую резьбу на лицевой стороне камня, выкрашенную в темно-красный и черный цвета. По периметру камня нарисована змея, на ней руническая надпись…
Внезапно он открыл глаза. Было так, как будто кто-то дал ему подзатыльник, и он, моргнув, словно спросонья, поглядел на Мию. Ее глаза, необычайно чистого серого цвета в ярком солнечном свете, были огромными.
— Ты… ты видел его? — спросила она.
Он почувствовал, как ее рука дрожит в его руке, и сжал ее пальцы.
— Рунический камень? Да.
— Черт возьми. — Убрав руку, Мия провела пальцами по своим непослушным волосам. — Что происходит? Честно говоря, я немного напугана. Как будто нас преследуют призраки. Я имею в виду, что даже не знаю, почему предложила попробовать. Эта мысль просто пришла мне в голову, как будто… — Она заметно сглотнула.
— Как будто кто-то вложил ее туда? Понимаю. — Хокон кивнул. — Но если здесь действительно есть духи, то они помогают нам, так что не думаю, что нам нужно бояться. — Он указал на берег. — Вот что мы должны делать: копать там, внизу. Томас ведь обнаружил огромную аномалию под этим маленьким травянистым холмом? Давай посмотрим, не камень ли это.
 
— Хорошо, но если это так, я могу просто окончательно слететь с катушек — предупреждаю.
Хокон рассмеялся:
— Я с радостью буду навещать тебя в сумасшедшем доме ради того, чтобы найти неизвестный доселе рунический камень.
Такое было бы просто невероятно.
  
ГЛАВА 24
 
Вёлва Гудрун — знахарка или вещунья — прибыла в середине января, как раз перед блотом, праздником середины зимы, или Йолем, как его еще называли. Эйсе рассказала Кери, что в это время года обычно устраивают пир с жертвоприношениями богам в священной роще в лесу недалеко от усадьбы. Норвежцы оставляют в роще угощение для своих предков, а также для умиротворения волшебных существ, которых Эйсе называла подземным народцем или гномами. Кери перекрестилась при мысли о таких странных обычаях, отчего пожилая женщина улыбнулась.
— Возможно, однажды тебе придется обратиться к ним за помощью, поэтому на твоем месте я бы кое-что добавила, — посоветовала она.
Кери неохотно положила овсяную лепешку на одну из тарелок — наверное, не помешало бы перестраховаться, даже если это шло вразрез с ее собственными убеждениями. И кто-то — будь то ее собственный Бог или их боги — приглядывал за ней в тот раз, когда ее палец был сломан, потому что он отлично зажил и снова стал нормальным.
Она предполагала, что Гудрун прибыла, чтобы провести церемонию в роще, но так как Кери не хотела иметь ничего общего с языческими ритуалами, она старалась держаться подальше от женщины. Старая и сгорбленная, Гудрун, однако, обладала проворством, которое противоречило ее возрасту, и удивительно острым взглядом, от которого, казалось, никто и ничто не могло укрыться.
Ее глаза были водянисто-голубыми, заметно темневшими, когда она смотрела на тебя, и Кери это смущало. Как будто эти очи могли заглянуть ей прямо в душу и раскрыть ее сокровенные тайны, а затем призвать к ответу за греховные мысли. Вздрогнув, она снова украдкой перекрестилась.
Хокр рыбачил на льду со своими людьми, когда Гудрун, шаркая ногами, поднялась на холм; она пришла пешком и одна, поэтому, вероятно, он не заметил новоприбывшую до вечерней трапезы. Со своего обычного места на расстоянии руки от него Кери слышала, как у него перехватило дыхание от удивления, когда он увидел старуху, входящую в его дом.
— Что она здесь делает? — сердитым шепотом спросил он жену, что, по-видимому, означало, что не он приглашал Гудрун.
Они с Рагнхильд оставили препирательства за столом и в основном игнорировали друг друга после происшествия с кольцом, поэтому Кери была удивлена, услышав, что они разговаривают.
— О, она была рядом с моим отцом, когда он скончался осенью, и я долго говорила с ней о… ну, о нашем положении. Я попросила ее прийти сюда, если она будет свободна, чтобы помочь с зимним блотом.
— Нам не нужна помощь. Старая Тайра всегда справлялась отлично.
— Ах, в том-то и дело, что она становится слишком старой. Она едва ходит, особенно в холод, и ее память угасает. Нам нужен кто-то, кто действительно может призвать богов на помощь от нашего имени. Я думаю, что они больше не слышат Тайру, а я так долго ждала другого ребенка.
— И с памятью Тайры, и с ее голосом все в порядке, — запротестовал Хокр, — и, в отличие от нее, Гудрун нужно будет заплатить за услуги. Очень дорого.
Но Рагнхильд продолжала, как будто не слыша:
— Гудрун посоветовала нам принести в жертву по одному животному каждого вида, непременно лошадь и свинью, а кроме того, добавить раба мужского пола, чтобы убедиться, что боги действительно обратят на нашу мольбу внимание. Мы плохо старались последние несколько лет — неудивительно, что я больше не зачала.
В голосе Хокра, когда он ответил, была странная смесь боли и терпения.