Твои губы - судьба моей кожи (СИ)

— Ладно. — Чонин поднялся из-за стола и шагнул к Сэхуну, почти невесомо тронул ладонями за плечи и подбодрил улыбкой. — Собирайся пока на занятия. Пропускать их не дело. Я отвезу тебя в колледж и поговорю с директором, а вечером заберу тебя…
Сэхун с отчаянием ухватился крепче за край раковины, потому что у него закружилась голова от близости Чонина. Изо всех сил попытался устоять на ногах, но не смог. По лбу скользнула ладонь.
— Сэхун-и?
— Всё… хорошо…
Но всё куда-то подевалось. А когда вернулось, Сэхун различил тихое гудение лифта.
— Пустите… не на…
— Тише, — строго велел Чонин, надёжно поддерживая его. После и вовсе чуть ли не подхватил на руки и двинулся к выходу.
— Можно на заднее сиденье? — слабым голосом попросил Сэхун, осознав, что отвертеться не выйдет, и Чонин наверняка доставит его в клинику, несмотря на сопротивление. Чонин снова убедился, что у него жар, тронув ладонью мокрый от пота лоб. Сэхун вообще на ногах не стоял самостоятельно без помощи и поддержки. Пытался стоять, но не получалось.
На заднем сиденье он постарался так расположиться, чтобы пушистый халат не промок. Признаться Чонину во всех проблемах было выше сил Сэхуна. Стыдно. Да и никогда с ним ничего подобного не случалось. Он знал, что в первый раз “жар” переносится тяжело, но теория расходилась с практикой. Если это вообще был “жар”, потому что Чонин вёл себя тогда неправильно. Обычно альфы чуяли, что омега ослаблен и в поре, и подкатывали с попытками соблазнения. А Чонин оставался просто учтивым и внимательным, но спокойным.
Кажется, Сэхун пару раз терял сознание, но на короткое время. Когда приходил в себя, ловил взволнованные взгляды Чонина и пытался успокаивающе улыбаться.
Разумеется, Чонин его привёз в клинику, в которой Сэхун никогда в жизни не появлялся. Сэхун вообще в клиники не наведывался. Только проходил положенные осмотры и был здоров, как бык. А тут его и вовсе едва не на руках тащили, из-за чего Сэхуну хотелось провалиться сквозь землю от стыда — он же такой тяжёлый. Чонин, конечно же, маленьким для альфы не был, но казался меньше из-за подвижности и грациозности. Сэхун чувствовал себя неуклюжим слоном рядом с ним и хотел умереть от смущения.
Чонин оставил его на лавке в приёмном покое, а сам недолго поговорил у регистратуры с миловидным омегой в голубой униформе.
— Идём, тут недалеко.
Сопротивляться не имело смысла, так что Сэхун плёлся за Чонином, пока мог, а потом его вели, и Сэхун тихо паниковал — боялся, что халат может промокнуть аккурат на заднице.
Сэхун от отчаяния зажмурился, когда его втащили в кабинет. Вцепился пальцами в рубашку Чонина и возжелал отключиться прямо сейчас, а прийти в себя, когда всё закончится. Или вообще никогда.
— Чонин-и, только не говори мне, что ты всё-таки воспользовался советом и слямзил омегу, — язвительно отметил кто-то, кого Сэхун пока не видел.
— Хён, это просто мой ученик. Было бы лучше, если бы ты разобрался, что с ним.
— У тебя все ученики по утрам бегают в неглиже? Ты вообще его кормишь хоть?
— Хён! — уже раздражённо отозвался Чонин и мягко развернул Сэхуна лицом к доктору. — Доктор Пак Ючон, язва и гиена, но безопасный и не кусается. Это О Сэхун.
— Губа не дура, — тут же подметил доктор, окинув Сэхуна заинтересованным взглядом. — Высокий, видный, а бёдра какие… Он тебе двойню принесёт, глазом не моргнув. Запястья прямо…
— Хён!
— Ну что? Я тебе комплимент сделал. Хороший вкус. А теперь погуляй где-нибудь. — Доктор сделал два широких шага и ухватил Сэхуна под руку. Сэхун немного успокоился, потому что доктор оказался омегой, слабо улыбнулся Чонину, пытаясь показать, что всё отлично. Чонин не поверил, судя по лицу, но позволил выставить себя за дверь.
— Так, и что у нас тут? — Доктор деловито подтащил Сэхуна к софе, усадил и принёс больничный халат. А Сэхун едва отыскал в себе силы пробормотать пару слов о том, что боится, будто…
— На этой ткани ничего не будет видно, — решительно отсёк все возражения доктор Пак. — Переодевайся. В какой клинике ты наблюдался раньше? Стабильного цикла раньше не было? Встречался с кем-нибудь?..
 
Сэхун дрожал от озноба и горел от стыда одновременно. Большую часть вопросов доктора он даже не понял. Просто позволил доктору делать с ним всё, что тому вздумается, потому что голова вовсе не соображала. Сэхуну всё больше казалось, что он просто спит и видит тягучий и вязкий сон.
— Это ты виноват, — после рассуждал громко доктор Пак и курил в форточку.
— Я? — От звука низкого голоса Чонина Сэхуну хотелось свернуться клубочком и прикорнуть у Чонина под боком.
— Кто ж ещё? Или рядом с ним в последние шесть часов ошивался другой альфа?
— Нет, но… Ючон, я несколько лет веду занятия. Никогда ничего подобного не случалось.
— Всё бывает в первый раз. Без полного обследования ничего нельзя сказать наверняка…
— Всё настолько плохо?
— Да нет, мальчик полностью здоров, но разбудил его именно ты. И у него “жар” будет со дня на день. В первый раз. Довольно поздно, поэтому я бы освободил его от занятий.
— И что мне делать? Я не могу отправить его на улицу, не говоря уж о том, что его попытаются забрать родственники, а он к ним не хочет.
— Чонин-и, я бы сказал, что конкретно тебе со сладеньким делать, но ты пошлёшь меня подальше — по лицу вижу. Это всё Сумин и твои дурацкие манеры. Ну и вот, либо ты отдашь его родне — пусть сами разбираются, либо будешь сидеть с ним сам…
— Как? — вспылил Чонин. — Как я буду с ним сидеть, если…
— А как получится. Сам понимаешь, это первый “жар”. Ему ничего нельзя принимать.
— Но я же не могу… чёрт.
— Как по мне, очень даже можешь. К слову, при наличии супруга родня теряет право опеки — подумай об этом.
— Ючон, перестань, ладно? Вряд ли Сэхун-и хочет свободы такой ценой.
— Почему нет? У него первый “жар” приключился по твоей вине, вообще-то. В таком возрасте подобные вещи происходят осознанно, как правило. И вы вместе пахнете как молочно-персиковое суфле — так и съел бы. Любопытный эффект от сочетания сандала и ванили, не находишь? А кедр даёт персиковый оттенок. Могу сейчас тебе табличку составить, какие запахи вашим детишкам светят…
— Хён, да хватит уже! Я меньше всего подхожу хоть для кого-нибудь.
— Знаешь, Мин считал иначе.
— Потому что… Хватит. Не путай прошлое с настоящим.
— Это ты тот, кто путает прошлое с настоящим. И это тебе хватит жить прошлым. “В болезни и здравии, пока не разлучит смерть”, да? Ну и всё уж. Сколько ты уже не выступаешь? Когда ты вообще последний раз спал с омегой?
— Тебя это не касается.
— Чудненько. Мальчика приволок ты, ты и разбирайся с возникшей проблемой. Как хочешь и как получится. Но презервативы в карман я ему положил.
— И ты собираешься вот так всё оставить? Ты же врач! Сделай что-нибудь. Ему ведь плохо!
Сэхун скомочился на софе и прикрыл уши ладонями. Ему в самом деле было плохо, хоть он и не мог внятно объяснить себе самому причины. Он всегда мечтал вырваться из родного квартала и жить свободно. Он не хотел ни от кого зависеть, но Чонин всё менял. Наверное, менял.
При мысли, что Сэхуна так или иначе вернут родне, ему хотелось отдать всё Чонину. Всё, что у него было. Просто потому, что для Чонина не жалко. И пусть потом дядя делает с Сэхуном всё, что пожелает. И пусть дядя лопнет от злости, если не сможет никому продать невинность Сэхуна подороже.
========== 5.1 ==========
Комментарий к 5.1
Дело было к вечеру, делать было нечего (с)
Бета прореяла тенью отца Гамлета. Котички, делаем вид, что меня тут не было, и часть сама выросла)
Бета
 5.1 
Чонин закрутил вентиль и прижал тёплое полотенце к лицу. Старался не думать обо всём, что наговорил ему Пак Ючон, с которым вместе учился на медицинском старший брат.
В своё время и брат, и семья, и Ючон осуждали решение Чонина, но не мешали. После — пытались поддержать. Сейчас же все они хотели от Чонина слишком многого. Или не слишком, но всё это получилось так быстро и внезапно, что Чонин растерялся всерьёз.