Теория заговора (СИ)
— Мы, Николай Спиридонович, — пожал плечами Прокофьев, — Весёлкина ведь пытались уже прояснить, но очень уж он мутный и хорошо законспирированный тип. Я боюсь, если им начать активно интересоваться, он мгновенно об этом узнает. И не только он.
— Не бойся. Тень она потому и тень, что скрывает, что там во мгле. Разрабатывать будем аккуратно и не своими руками. Пусть на милицию грешит.
— А Воронцов?
— Что Воронцов? — нахмурился Львов.
— Если он узнает о наших действиях? Мы ведь ему докладывать не будем, насколько я понимаю?
— Не узнает. Не пыли, вот и не узнает. Если что, я же буду отдуваться, не ты.
Лёня нахмурился.
— Ну, и самое главное, — кивнул Николай Спиридонович. — Гришу мы определим в больничку. Куда, в Склиф? Где у тебя работа лучше налажена?
— Можно и в Склиф.
— Охрану надо поставить, но так чтобы они не стояли, как истуканы, а чтобы были незаметны. И при этом ни одна мышь не проскочила. В общем, взять под максимальный контроль всех, кто будет пытаться пролезть в палату к Грише. Это могут быть, как ликвидаторы, так и переговорщики. Чекисты могут интересоваться и милиционеры. А мы всё будем фиксировать и контролировать. В общем, понятно, да?
— Ну, в принципе понятно, — кивнул Леонид.
— Ну, тогда давайте. Смело товарищи в ногу, духом окрепнем в борьбе…
Мы поднялись.
— Вот так, товарищ Стрелец, — улыбнулся Львов. — Полежишь, отдохнёшь. А то с момента своего возвращения вертишься, как юла. Заодно, наберёшься сил, придёшь в себя немного. Только слишком не расслабляйся. Гости ведь у тебя интересные могут появиться. И опасные тоже.
Палата была отдельная, чистая и светлая. Так долго лежал я в постели, пожалуй, впервые за довольно уже длительное время. Даже странно было, что я не должен был никуда бежать, ехать, лететь и, главное, мне не нужно было стрелять и уклоняться от пуль.
Довольно непривычно. Впрочем, всё равно, я не был абсолютно расслаблен. Первая ночь прошла спокойно, никто меня не тревожил, но я был настороже. Охранники-санитары, конечно, здорово, но никакие охранники не смогут уберечь человека, которого кто-то хочет устранить. Значит человек этот должен сам уметь решить свою проблему.
Рентген и осмотр мне сделали сразу, при поступлении. Органы оказались целы и кости тоже, хотя в карте, насколько я понял своего лечащего врача, появились записи о переломе рёбер ушибе лёгкого и целом наборе различных травм.
— Придётся подлечиться, — развёл руками врач и подмигнул. — Но это ведь хорошо. Поколем витаминчики, общеукрепляющие, сделаем полное обследование, покрутим вас, молодой человек, повертим. В общем, разберёмся, подлатаем и будете вы у нас как новенький.
Полдня меня, как раз, крутили, вертели и латали. Просвечивали, прощупывали, угощали кислородными коктейлями, обматывали тёмным и горячим парафином, а ещё кормили по правилам стола номер пятнадцать.
Ночью я не выспался. Мешала кислородная маска, мешала капельница и даже медсестра, постоянно проверяющая моё состояние, тоже мешала. Поэтому пытался дремать днём, но мысли крутились вокруг Весёлкина и последних прошествий. Так что отключиться не удавалось.
Из коридора раздались голоса, и я напрягся.
— Нет-нет, — говорил медбрат, — Даже и не надейтесь. Врач запретил, никаких посещений. Передачу можете оставить на посту, но навещать только на следующей неделе.
Ему что-то тихо возражали, уговаривали.
— Нет-нет, — снова препятствовал он. — Лечащий врач не мог такое сказать. Ничего подобного. Как вы вообще сюда прошли? Это запрещено. Говорю вам, запрещено.
Голоса стали звучать тише. Снова что-то сказали, потом ещё, и дверь всё-таки открылась. На пороге появилась Зоя. Её мы ждали, и всё было разыграно весьма натурально, чтобы она ни о чём не догадалась.
— Но только недолго… — донёсся голос медбрата вслед впорхнувшей в палату Зое.
— Гриша! — бросилась она ко мне. — Я чуть с ума не сошла!
— Всё… всё хорошо… — слабо произнёс я.
— Как ты⁈ Что у тебя за трубки? Ужас, что с тобой сделали? Я тут бульон принесла и фрукты… Пирожки ещё. Хочешь кушать?
— Спасибо… Мне это нельзя…
Она опустилась на стул рядом с кроватью и впилась в меня глазами. Было чувство, будто глаза эти принадлежат не ей, а её боссу Сёмушкину.
— Что случилось⁈
Нашла, значит. Вернее, Сёмушкин нашёл и отправил ко мне проверять, что к чему. Ну, проверяйте, раз надо.
— Машина сбила… Прямо у общежития…
— Зачем ты вообще пошёл?
— Да, с тренером… по штанге хотел поговорить… У него там есть идея по соревнованиям, но он её высказать толком не успел. Пьяный какой-то на машине вылетел. Главное, там не разгонишься, а он… Не знаю нашли его или нет…
— Какой тренер? — прищурилась Зоя. — Ты же с медсестрой вышел.
— Она его подруга… Ты что… ревнуешь?
— Гриш… — сделала она глаза, как у кота в мультике про Шрека. — Я так переволновалась. Все больницы, все морги обзвонила…
— Передай шефу, что скоро поправлюсь, — усмехнулся я.
— Гриша, я ведь не по поручению здесь, — с укором ответила Зоя.
— Я знаю…
— Медсестра, кстати твоя, — с видом победительницы сообщила она, — не смогла прорваться, а я добилась. Вот и кумекай, кому ты дороже.
— Алевтина что ли? — удивился я. — Вот уж не ожидал.
— Да, она, хотя и без вымышленного штангиста.
— Зойка… — прохрипел я. — Не ревнуй, балда…
— Да-да, ни штангиста, ни Алевтину, ни доярку твою — никого не пропустили.
— Что ещё за доярка?
— Да та, которая из деревни приезжала. Мышка серая.
Сама ты мышка! Мышь!
— Люся, что ли? — воскликнул я, чуть не выйдя из образа, и почувствовал, как сердце ожило.
— Во-во, она. Стоит там вместе с Алевтиной. А штангиста не видать, между прочим.
— А она-то откуда…
— Сердечко видать заёкало, вот и приехала.
Я закрыл глаза.
— Полюбила я штангиста, а сама доярочка… — грубо заржала Зойка.
— Ладно, Зой… мне отдохнуть надо… Спасибо, что навестила. Передай девушкам…
— А я им уже всё передала. Сказала, чтоб больше не приходили. Из-за этой, с арбузами вместо грудей, тебя машина переехала. А вторая, малохольная…
— Иди, Зоя, иди… — картинно застонав, сказал я. — И позови медбрата, пожалуйста. Пусть утку принесёт.
Против утки возразить было нечего, и Зоя по-быстрому ретировалась, а я нажал кнопку вызова медсестры и попросил пустить ко мне посетительниц. Но в список тех, кого можно впускать, я внёс только Зою, так что просить было бесполезно.
Честно говоря, не думал, что Аля решит меня навестить, а Люся… Вот, кого я действительно хотел бы сейчас увидеть… Ладно… На самом деле, то, что их не пустили было даже хорошо, с точки зрения их безопасности. Для злодеев они были бесполезны, так что могли жить спокойно.
Сердце сжалось, когда я представил, что именно могла наговорить Люсе Зоя. Мысль эта не давала мне покоя. И как вообще она узнала…
Вторая ночь была такой же неудобной, как и первая. Граждане засыпают, и просыпается мафия… Убийцы, душители и отравители никак не приходили, но игра была запущена и нужно было играть свою роль.
Из-за капельницы приходилось всё время лежать на спине. Под потолком звенела неисправная лампа дневного света, добавляя атмосфере электрической нервозности. За дверью время от времени раздавались голоса.
Я то проваливался в черноту, то выныривал, а то болтался где-то посерёдке, в сером клубящемся слое между явью и сном. В основном, конечно, спал, но ощущение было таким, что ночь состояла из клочков и обрывков…
Вот и сейчас, электрическое гуденье лампы проникло в мозг, и я понял, что не сплю. Хотелось пить, хотелось перевернуться на бок и хотелось… спать… Во рту пересохло и… я вдруг напрягся… Затаился. Прислушался…
Нет, показалось… Возникло чувство, будто кто-то прошёл очень близко, прямо в палате. Но нет, чего только со сна не почудится…