Теория заговора (СИ)

К деревенскому дому Львова мы приехали уже поздним вечером. Леонид по-хозяйски отпёр ворота, заехал во двор, а потом — в просторный сарай. Там тоже оказалось подземелье, правда напоминало оно не штаб, а темницу.
— Вы прям тамплиеры какие-то, — усмехнулся я.
— Не то слово. Помоги мне вытащить этого неверного сарацина.
Он открыл багажник, и наш пленник зашевелился, замычал, начал что-то говорить, но Прокофьев шлёпнул его ладонью по лбу и тот замолк.
  
— Успокойся. Здесь тебя точно искать не будут. Поэтому, если хочешь белый свет увидеть, рекомендую активное сотрудничество. Давай! Закидывай ноги.
Он натянул на голову пленника холщовый мешок, а потом мы подхватили его под руки и выдернули из багажника.
— Ну, вот, — удовлетворённо заметил Леонид, — Пойдём потихоньку. Давай-давай, двигай ходулями.
Пленник не сопротивлялся. Мы спустились по лестнице и оказались в небольшом тёмном помещении с дверью. За этой дверью находилась маленькая глухая коморка, где мы и допросили его на скорую руку.
— Сиди здесь и никуда не уходи, — усмехнулся Прокофьев и развязал ему руки. — Не всё ты нам рассказал, а зря. Тюрьма эта на подряде. Знать о ней никто не знает, так что никто тебя не найдёт. Поэтому вспоминай, что утаил. Если хочешь вернуться в мир живых.
Наверху нас ждал Львов. Он молча кивнул, и повесил здоровенный замок на дверь, ведущую в подвал. После этого мы перешли в дом и спустились в штабной бункер.
— Давайте, — кивнул он, наливая всем чай. — Рассказывайте. Я с мятой заварил, чтоб вы успокоились немного.
Я рассказал всё, начиная со встречи с Весёлкиным в Питере, и до всех этих погонь и допросов. Подробно остановился на его идеях и планах по поводу МВД и прочих делах.
— Хорошо, — вздохнул Львов. — Это мы ещё обсудим. И подумаем, стоит ли вступать в игру.
— Я думаю, стоит попробовать сыграть на взаимных противоречиях Весёлкина и Сёмушкина, — высказал я мысль. — Вернее, не их конкретно, а ведомств.
— Может и сыграем, — кивнул Львов. — У нас тут столько заговоров, какой хочешь разматывай. Ладно. Сотрудник, которого вы арестовали и подвергли партийному порицанию, давайте подробнее о нём. Думаете, он действительно из КГБ? Машина, кстати, на которой он катался, числится в угоне. Зарегистрирована на ветерана войны, уважаемого человека. Стрельба опять же. Буржуйские методы. Не кагэбэшники, а джеймсы бонды какие-то.
— Ну, так-то да… — нахмурился я. — Удостоверения нет, зато есть оружие, боеприпасы. Нельзя ли нам Элеонору вызвать, чтобы она хорошенько покопалась в его голове?
— Нежелательно, конечно, но, может, так и поступим. Не сейчас, попозже. Посмотрим, как будут развиваться события. Как зовут его, кстати?
— Ивашко Владимир Петрович. Если не врёт.
— И почему вдруг «контора» решила тебя нейтрализовать, он не знает, правильно? — внимательно посмотрел на меня Львов.
— Не знает, — подтвердил я. — Он просто выполнял с коллегой задачу. Они предположили, что я иностранный резидент, подлежащий устранению.
— Николай Спиридонович, — вступил Леонид. — Этот Ивашко, дважды пытавшийся ликвидировать Гришу, сообщил, что является сотрудником отдела оперативного учёта.
— И что это за отдел? — пожал плечами Львов. — Не припоминаю такого. Седьмое управление?
— Нет, утверждает, что некая отдельная «группа Зет». Кодовое название «Артель».
— По-моему, это какая-то ахинея, — покачал я головой. — Враньё. Леонид Борисович, конечно, умеет получать исчерпывающие и правдивые ответы…
— Я точки знаю, — усмехнулся Прокофьев. — Волшебные.
— Да, — кивнул я, — это правда.
Лёня нажимал на точки на теле пленника и тот просто голову терял от боли.
— Но, боюсь, в данном случае товарищ Ивашко что-то напутал, — закончил я мысль. — Или сознательно хотел нас дезинформировать.
— Допускаю, конечно, что существует некая глубоко засекреченная «Артель», — Львов покрутил головой, как старая мудрая черепаха,, — но почему они вдруг открыли охоту на тебя? С чего бы? Ты же студент. Вероятно… если кто-то хочет устранить именно тебя, значит он знает, что ты из себя представляешь. Например, они хотят, чтобы ты не смог использовать знания о будущем. Чтобы не смог ими поделиться или не использовал их в целях, противоречащих с целями «Артели». Иначе для чего им тебя ликвидировать?
— Самое забавное, Николай Спиридонович, — сказал я, взглянув на Леонида, — что командует этой «Артелью» старший лейтенант Весёлкин… По словам того же Ивашко.
— Ну, нет, — покачал он головой. — Это уж перебор…
— Именно так, — хмуро ответил Прокофьев. — Старший лейтенант Алексей Михайлович Весёлкин. Со слов Ивашки.
— Ну, тогда получается полная херня, ребятушки. Полная херня. В этом нет никакой логики. Зачем бы он вёл со Стрельцом доверительные беседы, если бы собирался ликвидировать?
— Кто-то с нами играет. Причём, мы пока даже не понимаем, что это за игра — карты или шахматы….
— Я думаю, — заявил Леонид, — что играет с нами сам Весёлкин. И вообще, что это за «Артель» такая, если ей руководит старлей? Это явно липа. А что касается разговора, он мог вот этого Ивашку разыграть втёмную. А насчёт мотивов всё, как раз, ясно. Он, мог отдать приказ о ликвидации, чтобы избавиться от конкурента.
— Поясни, — кивнул Львов.
— Допустим, у него есть определённые планы на будущее, а Гриша может их нарушить. Поэтому он отдаёт приказ о ликвидации. Но перед его исполнением решает сам прощупать Григория. Приглашает на одну беседу, на другую и убеждается, что надо его устранить.
— Да я ведь ничего ему не говорил во время этих бесед, слушал только… — пожал я плечами.
— Но и не возражал?
— Ну, не знаю. Мне кажется это неправдоподобным.
— Серьёзно? А тебе не кажется, что в Анголу он тебя отправил не для того, чтобы проверить, а чтобы угробить?
— А ещё может быть, что он просто не хочет, чтобы информацией мог воспользоваться кто-то другой, мы, например, — кивнул Львов. — Узнал, допустим, что ты оказался связан с нами и теперь рубит концы.
— А кто ещё обо мне знает? — задумался я.
— Много кто, — пожал плечами Прокофьев. — Знает Весёлкин, значит, скорее всего, знает его начальство. Могут знать разработчики и эксплуатанты «Жужжалки», однозначно знает наш шеф, Воронцов. А ещё Элеонора, док и… Мы вот знаем…
— Да, — кивнул Львов. — Дохера, кто знает… Думаю, могли уже и за кордоном пронюхать. Даже наверняка пронюхали.
— Надо брать Весёлкина! — вдруг угрюмо выдал Леонид Борисович.
— Брать? — переспросил я. — И что мы с ним будем делать? Типа колоть? Как Ивашко? Или грохнем, может быть?
— Можно просто вывести его из игры и посмотреть, что будет происходить.
— А если, — предложил я, — мы понаблюдаем? Сделаем вид, что я чудом выжил, но очень плох?
— Точно, — поднял палец старик Львов. — Вот, что мы будем делать. Мы с вами проведём небольшую операцию. Назовём её «Тень». Всё понятно?
— Не совсем… — нахмурился Прокофьев.
— Поясняю. Скроемся в тени и понаблюдаем. Жалко, нельзя организовать Ивашке побег и приставить людей. Неплохо было бы проследить куда бы он пошёл и с кем встречался. Но в этом случае было бы невозможно говорить, что Григорий при смерти. Ладно, пусть Ивашко пока посидит в подвале.
— Лично мне кажется, — сказал я, — что насчёт Весёлкина он нам выдал заранее заготовленную липу. Наживку. Если бы была там действительно «Атель» какая-то, не думаю, что он так легко выдал бы эту информацию. А то прямо баян. На кнопочку нажали и куча прекрасных звуков, да?
— У меня, — хмыкнув, сказал Леонид Борисович, — каждое нажатие целую гамму непередаваемых чувств вызывает. Ты же видел.
  
— Ты, конечно, молодец, — усмехнулся Львов, — но, боюсь, Григорий прав.
— Ну… может быть… Не знаю…
— Едем дальше, — кивнул Николай Спиридонович. — Я подключу Ярошкина с его сетью. Хочу узнать, что у него есть на Весёлкина и на «Артель». Ещё с людьми пообщаюсь. Из тени, понятно? Чтобы не спугнуть.