Орден Архитекторов 12

– Ладно, – я встал из-за стола. – Мне нужна машина. Настя, прости, дорогая, обед придётся отложить. Боря! – крикнул я, вызывая водителя. – Срочно ко мне!
Прибыв на место, я увидел картину, от которой сначала опешил.
Картина маслом: на земле, в паре метров от невидимого барьера, действительно лежало бездыханное тело министра Вернона. Но поза, в которой он застыл, была… мягко говоря, странной. Он лежал на спине, раскинув руки и ноги, как морская звезда, с блаженной улыбкой на лице. Руки были закинуты за голову, одна нога согнута в колене. Как будто он не умер, а просто прилёг позагорать на пляже.
  
А за ним, действительно, тянулся след. Но не чёрной крови, а какой-то густой, тёмной слизи, которая уже начала подсыхать на солнце.
Я подошёл ближе, наклонился над телом, прислушался… Сердце бьётся ровно, дыхание – тоже. Да он просто спит! Точнее, в отключке.
И тут я не выдержал и расхохотался. Громко, от души.
Мои гвардейцы и полицейские (двое полненьких мужичков) смотрели на меня, как на сумасшедшего.
– Господин! Почему вы смеётесь?! Тут министра убило! Это же серьёзное дело! Международный скандал!
– Убило? – я вытер выступившие от смеха слёзы. – Да он живее всех живых! Просто… очень устал. Переутомился, бедняга.
Я ткнул пальцем на след слизи.
– А это – не кровь. Это остатки Тени. Мой барьер её того… отфильтровал. А министра – пропустил. Всё сработало штатно. Тень сдохла, носитель – жив. Правда, в отключке пока. Ну, бывает. Побочный эффект.
Гвардейцы с удивлением посмотрели сначала на меня, потом на лежащего министра.
– Кто нашёл тело?
– Вон те двое, господин, – командир указал на двух полненьких полицейских, которые топтались неподалёку, с испугом глядя на тело.
– Этих – на переквалификацию. Вы можете не уметь быстро бегать или метко стрелять. Но, чёрт возьми, вы должны знать, как выглядит кровь! И чем она отличается от теневой слизи. Как минимум, чтобы не попадать в дурацкие ситуации и не поднимать панику на пустом месте. Всё, свободны.
Полицейские, покраснев, как раки, козырнули и поспешили удалиться.
Я снова посмотрел на мирно спящего министра. Кто же его так "обработал"? Подселить Тень такого уровня – это не шутки. Тут нужен специалист. И что-то мне подсказывало, что без Папы Легбы тут снова не обошлось.
Я повернулся к своим гвардейцам.
– Министра – не трогать. Пусть отсыпается, а потом идёт дальше по своим делам.
Я связался с Абаддоном.
– Генерал, передай Кроули: пусть атакует тот объект, о котором он докладывал. Уничтожит там всё.
Переключившись на другие дела, я отправился на открытие Музея Искусства. Галерея получилась – просто шик! Огромная, светлая, с панорамными окнами.
Перед собравшимися я выступил с короткой речью:
– Дамы и господа! Я рад приветствовать вас на открытии Национальной Галереи Лихтенштейна! Это не небоскрёб и не новый дворец. Это – дом для искусства. Место, где будут собраны шедевры живописи со всего мира.
– А откуда вы возьмёте столько картин? – выкрикнул кто-то из журналистов. – Заставите каждого жителя княжества рисовать?
Я рассмеялся.
– Нет, конечно! Картины мы будем покупать, приобретать по бартеру, находить… иными путями, – я подмигнул. – Коллекция будет пополняться постепенно, по тематикам. Чтобы экспозиция постоянно обновлялась. Чтобы вы никогда не знали, что нового увидите в следующий раз.
– Но откуда вы возьмёте на всё это деньги? – снова крикнул тот же журналист. – Мы же крошечный Лихтенштейн! Вся Европа нам дань не платит.
– Ну, это пока… Шучу-шучу. Или нет? Посмотрим, как они будут себя вести.
Особой гордостью я считал свою идею с информационными панелями. Никаких дурацких электронных табло! Только хардкор, только камень!
У каждой картины – небольшая каменная табличка, интегрированная с центральным големом-хранителем. На табличке – информация о картине, её история, а главное – её стоимость в момент покупки и текущая рыночная цена.
– Наши сотрудники музея, – объяснял я, – просто вводят номер картины и новую цену в специальное отверстие в стене (я указал на неприметную щель рядом с одной из картин). А наш голем-хранитель мгновенно обновляет данные на соответствующей табличке.
Сотрудники музея, которых уже обучили работе с этой системой, с гордостью кивали.
Затем Настя, сияющая от счастья, перерезала алую ленточку. Гости хлынули внутрь. Залы были настолько просторными, что даже при таком наплыве посетителей (казалось, пришёл весь Лихтенштейн!) не было тесноты.
Система безопасности тоже была на высоте. Вдоль стен застыли неприметные статуи – големы. Живых охранников было немного, около двадцати пяти человек – так, для солидности.
А главная фишка – каждый экспонат был связан с охранной системой. Стоило кому-то попытаться снять картину без разрешения – как голем-хранитель тут же убирал её в скрытую нишу в стене. Безопасность – превыше всего!
– И это только начало! – объявил я, когда гости уже расходились. – Уже совсем скоро мы открываем ещё один музей – Музей Холодного Оружия! Он поменьше, конечно, но вещи там будут… масштабнее! Уверен, каждый ценитель найдёт что-то для себя!
Открытие музеев уже вызвало ажиотаж. Княжество гудело. Новые рабочие места, низкие налоги, безопасные улицы, да ещё и культурная жизнь бьёт ключом! Туристы повалили валом – и не только из Азии, но и от наших "добрых соседей" – швейцарцев и пруссов.
Похоже, Лихтенштейн действительно потихоньку становился культурным центром Европы.
 Хижина Папы Легбы 
 Где-то в самом сердце Африки 
Папа Легба почувствовал это ещё до того, как сработали охранные системы. Неясное беспокойство, как будто кто-то чужой сунул свои грязные пальцы в его тщательно настроенный механизм мира. А затем – резкий, пронзительный ментальный крик, исходящий от одного из его артефактов-хранителей.
Он рванулся к стене своей хижины, где на полке, среди прочего ритуального хлама, стоял высушенный человеческий череп. Его пустые глазницы вдруг вспыхнули тревожным багровым светом. На лбу черепа, выжженная тёмной магией, проступила метка: «Лаборатория 71».
– Какого… – прошипел Легба.
Сигнал вторжения! Кто-то посмел сунуться в его святая святых! Лаборатория 71 – его секретное убежище! Место, где он десятилетиями проводил свои самые любимые эксперименты с некромантией! Кто-то посмел туда сунуться?!
Не теряя ни секунды, Папа Легба сконцентрировался, собирая вокруг себя потоки теневой энергии. Его старческое тело окуталось тьмой, а затем он просто исчез, растворившись в тенях.
Путь до лаборатории, обычно занимавший несколько часов даже для него, был преодолён меньше чем за тридцать минут. Он буквально вывалился из теневого разлома прямо посреди того, что когда-то было его секретным убежищем.
Но вместо привычного убранства его встретили… руины. Лаборатория была уничтожена. Полностью. До основания.
– НЕ-Е-ЕТ!!! – зарычал Легба.
Оборудование, на которое он потратил целое состояние, превратилось в груду искорёженного и оплавленного металла. Стеллажи с колбами и реагентами были опрокинуты, их содержимое вонючими лужицами растеклось по полу.
Его охрана – десятки одержимых Тенями воинов, отборные образцы, которых он лично "закалял" годами, – были перебиты. Их разорванные тела валялись повсюду.
Кто-то прошёлся здесь огнём и мечом. Не просто уничтожил – а стёр в порошок. Кто-то очень сильный и очень злой.
Легба медленно пошёл по руинам, внимательно осматривая каждый сантиметр. Он пытался найти хоть какие-то следы. Любой намёк на то, кто это сделал. Но ничего. Нападавший не оставил ни единой зацепки. Как будто просто растворился в воздухе.
  
Легба дошёл до хранилища, где держал небольшое количество золота. Не для богатства – для экспериментов. Некромантия иногда требовала этого металла. Дверь была вырвана с корнем. Золото – четыре десятикилограммовых слитка – исчезло.