Одиночка. Том III (СИ)

Он откинулся на сиденье, выключив экран. На смену слепящей ярости и шумному отчаянию пришла сосредоточенная леденящая тишина внутри. Волков выжигал периферию, пытаясь вызвать панику. Но Савелий только что нашёл не просто слабость в своей обороне.
Он нашёл потенциальное оружие. Александр-Владимир, затерявшийся среди серой массы низкоранговых охотников, мог быть всем: и жертвой, и предателем, и ключом к деньгам, и просто мальчишкой, который очень хотел жить вдали от клановых склок. Теперь это не имело значения.
  
Значение имело только то, что он принадлежал Громову. И Савелий намерен был его забрать. Лимузин набирал скорость, везя его не просто к месту новой битвы, а к первой реальной возможности перехватить инициативу.
Громов закрыл глаза, мысленно уже просчитывая первые шаги Хугардена и представляя себе лицо племянника, когда тот поймёт, что игра в прятки окончена. А сам Савелий, наконец, получит стопроцентный доступ ко всем активам своего покойного брата!
  
Глава 8
 
Мария Романова. Охотница С-ранга
Комната тонула в полумраке. Сумрачный свет раннего утра пробивался сквозь тяжёлые шёлковые шторы, окрашивая пространство в холодные пепельные тона. Это была не комната, а скорее склеп, в котором отлёживалась девушка.
Дорогая, но безличная мебель из тёмного дерева, безупречно гладкий паркет, на котором лежал единственный островок уюта: толстый ковёр с восточным узором. Ни безделушек, ни фотографий — только строгие линии и давящая тишина, нарушаемая тихим, почти неслышным гулом системы климат-контроля и писком медицинского восстановительного блока, к которому была подключена сама Романова.
Воздух был стерилен, пахло полировкой и лекарствами.
В этом «ледяном великолепии» Мария металась на огромной кровати, её пальцы впивались в простыни. Веки подрагивали, но глаза она не открывала.
Где-то там, в глубинах сознания, всё ещё плясали кошмарные картинки, выжженные синтетическим ядом. И вот он, кульминационный кадр этого ужаса: резкий скрежет, и дверь фургона с силой распахивается. На фоне слепящего, неестественного света вырисовывается фигура.
— Ну что, готова пошалить? — доносится до неё голос Борзого.
Но когда она сосредотачивается на фигуре, понимает: это не её похититель, это… полуголый Войнов. Каждая мышца на его торсе напряжена! У него… просто неестественно идеальный мышечный рельеф!
Глаза горят пустым животным огнём. И эта нелепая, похабная деталь: носок на паху, который лишь подчёркивал странность происходящего.
Кошмарный сон, будто жидкая резина, тянулся и не желал отпускать. Фигура в дверях фургона замерла в вызывающей позе культуриста, демонстрируя мускулатуру, которую не увидишь ни в одном спортзале. Этот абсурдный носок на причинном месте довершил картину сюрреалистического безумия.
Мария, даже во сне ощущая… хм, не ужас, а интерес, собрала остатки воли и хрипло, из самой глубины своего исковерканного сознания, выдавила:
— А как же свадьба⁈
Резкий, сухой вдох. И она сама проснулась. Вернее, её вырвало на поверхность — из липких глубин синтетического кошмара в стерильную реальность резиденции. Воздух, пахнущий полировкой и лекарствами, обжёг лёгкие. Веки дрогнули и наконец разлепились. Вместо слепящего света фургона её встретил тот самый сумрачный, пепельный полумрак дорогого склепа. И фигура у кровати. Но теперь — одетая, солидная, знакомая до слёз.
Отец. Романов стоял неподвижно, вписываясь в строгий интерьер, как ещё один элемент этой безупречной и бездушной обстановки. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было бледным и предельно сосредоточенным. В глазах — не паника, а холодная, выверенная до градуса тревога, которая страшнее любой истерики. Он наблюдал, как дочь приходит в себя, как её взгляд, мутный и неосмысленный, медленно обретает фокус.
— Маша, — его голос был тихим, но натянутым, как струна. — Мне нужно подтверждение, что похитителем был Артемий Климов. Ты можешь это подтвердить⁈
Она попыталась проглотить ком в горле. Язык заплетался, мысли путались, сквозь туман пробивались лишь обрывки.
— Лицо… — прошептала она, глядя в потолок. — Да… похититель был похож… на того бандита. Из Сферы. Которого я… — она не договорила, но отец понял.
Того, кого она когда-то с блеском отправила в нокаут на публике.
Романов не изменился в лице. Лишь уголок его глаза дёрнулся почти незаметно. Он не спросил, точно ли, не потребовал подробностей. Он коротко, почти беззвучно кивнул, повернув голову на пол-оборота.
Из тени у стены, на которую Маша в её состоянии даже не обратила внимания, вышел начальник службы безопасности. Он что-то коротко сказал, и после Романов велел:
— Отдыхай, — сказал он дочери. — Всё будет хорошо.
Мария хотела закрыть глаза, отключиться, но тихий отстранённый голос отца, обращённый уже не к ней, удерживал её на грани сознания. Он звучал так, будто Романов размышлял вслух, оценивая биржевые сводки.
— Значит, Князь просто их уничтожил, — задумчиво произнёс отец. — Мало мы ему дали за спасение дочери.
— Думаете, стоит ему добавить? Ну, мол, написать, что это бонус⁈
— Думаю, да. Князь стёр их с лица земли. Без свидетелей, без шума. Климов исчез и никогда больше не появится, я уверен. Ты же сам говорил, анализы крови подтвердили членов его мелкой банды…
— Князь? — голос Маши прозвучал хрипло, но чётко. Она приподнялась на локте, игнорируя пронзительную слабость и туман в голове. Сознание, наконец, вынырнуло, подстёгнутое адреналином удивления. — А он тут… причём⁈
Романов обернулся к ней. В его взгляде не было упрёка за подслушивание, только привычная ледяная аналитика. Он видел, что дочь пришла в себя, и это был рабочий режим.
— Мы обратились к нему, когда получили требования. Борзый и его люди были как призраки. Официальные каналы, полиция, даже наши внутренние ресурсы ничего не дали бы. Князь, как оказалось, самый верный аргумент в таких ситуациях. Он дал нам план, сам же и вышел на них. Действовал в одиночку. На месте, где тебя держали, мы нашли только кровь. Много крови. И следы термитной обработки — склад выгорел дотла. Анализ ДНК подтвердил: среди погибших — Артемий Климов. Разделаться с Борзым, который был на грани А-ранга, в одиночку… Это уровень охотника высшей категории. Тихая ликвидация.
Из тени у стены раздалось сдержанное хмыканье. Начальник СБ, мужчина с каменным лицом и короткой сединой на висках, сделал шаг вперёд.
— Я, вообще, по другому поводу, Евгений Васильевич. Наши источники сообщают: Барановы активизировались. На рынок вышли два новых игрока. Освобождены по контракту из тюрьмы «Крепость» специально для них. Оба имеют В-ранг. Костяк для силовой группы.
Романов медленно провёл рукой по подбородку.
— Они собирают новый клан… взамен тому…
— У нас нет времени ждать их первого хода, — голос начальника СБ был ровным. — Нам нужна информация. Любая. О новых наёмниках, о их слабостях, о прошлых операциях. О финансовых потоках Барановых, которые можно оспорить. Любая нить, за которую можно потянуть, чтобы начать процедуру официального объявления конфликта первыми. Упреждающий удар в юридическом поле — наш единственный шанс сохранить преимущество. Если они формализуют клан раньше, мы окажемся в роли обороняющихся, и потери станут… неприемлемыми.
Мария слушала, ловя каждое слово.
— Дополнительные данные, — начальник СБ положил планшет на комод. — Завтра в шесть часов утра по местному времени открывается стабильный В-ранговый портал в промышленной зоне. Не разлом, а именно управляемый портал с прогнозируемым поведением. Ожидается три туннеля. Ресурсный потенциал предварительно оценён как исключительно высокий. Кристаллические жилы высшей категории. Артефакты.
  
Романов принял информацию без видимой реакции, лишь его взгляд стал острее, будто просчитывая варианты на несколько ходов вперёд.
— Его нужно обработать. Полностью. Любая подобная аномалия — это стратегический запас на квартал вперёд. Но мы не можем бросить все основные силы на фарм. Слишком рискованно, учитывая подготовку Барановых. Они будут ждать именно момента нашей максимальной увлечённости.