Одиночка. Том III (СИ)

Игорь замолчал, его взгляд стал пристальным и холодным. Спокойствие менеджера среднего звена испарилось. Он медленно потянулся к внутреннему карману куртки, как будто полез за телефоном, но он вынул не мобильник, а толстый конверт, который с глухим шлепком положил на красную скатерть между нами.
— Здесь пятьсот тысяч наличными. Аванс. Просто за то, что выслушал. За то, что не послал меня сразу. Думай об этом как о знаке серьёзности моих намерений, — его голос стал тише, но в нём появилась опасная, давящая нота. — И, Вова, давай без игр. Я знаю, что ты скрываешь свой ранг. Знаю, что ты сильнее, чем выглядишь. В нашем мире такая тайна — это или гениальный ход, или смертельный приговор. Без крыши ты долго не протянешь. Рано или поздно кто-то менее доброжелательный, чем я, наведёт справки. Я же предлагаю чистую сделку.
  
Я аккуратно отодвинул от себя конверт, как тарелку с несвежим супом, и поднялся.
— Подумаю, Игорь. У тебя есть мой номер, — сказал я без интонации, поворачиваясь к выходу.
— Я бы на твоём месте не думал, — его слова прозвучали у меня за спиной уже без всякого дружелюбия, чётко, по слогам. — Я бы согласился. Потому что альтернатива — остаться один на один со всеми, кому твой секрет покажется интересным. А мне, в отличие от них, просто нужен результат. Не хочешь быть правой рукой — будешь ценным активом. Но оставлять тебя в свободном плавании, зная, что ты такое… это не по-деловому.
Я остановился, не оборачиваясь. Гнев, холодный и ясный, наконец, вытеснил всё остальное. Он только что пересёк черту. С предложения перешёл на угрозу. Тихий, качественный рост, говорил он. А сам пытается купить или прижать.
Прямо как его пафосный брат, только без огненного ореола. В кафе стало душно. Запах кофе и лука превратился в тягучую, удушливую массу. Время вокруг меня замедлилось, звуки растянулись в низкий гул. Вася замер с вилкой у рта, его глаза стали круглыми. Я активировал «Ускорение».
Мир погрузился в тягучую медовую густоту. Муха застыла в сантиметре от цветка на подоконнике. Капелька кофе с края чашки Игоря замерла в воздухе, не решаясь упасть. Я сделал шаг, обошёл стол и оказался прямо за его спиной. Он сидел неподвижно, его плечи были напряжены даже в этом остановившемся времени. Я наклонился к его уху. Шёпот в такой тишине должен был звучать как удар молота.
— А ты думаешь, я позволю это сделать? — прошипел я. — Шантажировать? Покупать? Делить то, что тебе не принадлежит? Совет: передай своему отцу, чтобы он трижды подумал, прежде чем иметь дело с Савелием. А сам — ищи себе другую тёмную лошадку. Мозги у тебя, может, и есть, Игорь. Но сегодня ты переоценил свои возможности — и моё терпение.
Я выпрямился, позволив времени снова обрушиться на мир со своей обычной скоростью.
«Хм, — я задумчиво посмотрел на уведомление системы, которое всегда смахивал. — Даже если я использовал навык не полностью и отменил его, у меня всё равно полноценный откат⁈ Занимательно…»
Звуки кафе взорвались гамом, муха, жужжа, унеслась прочь, капля кофе шлёпнулась на стол. Игорь вздрогнул всем телом, как от удара током. Его спина резко выпрямилась, а рука непроизвольно дёрнулась к тому месту, где секунду назад звучал мой голос. Он обернулся с лицом, на котором застыла смесь шока, ярости и неподдельного страха. Он смотрел на пустое место, где я только что стоял, потом резко перевёл взгляд на выход.
Но я был уже у двери, лишь на мгновение обернувшись, чтобы встретить его удивлённое лицо. Вася, метнув на Игоря последний бдительный взгляд, уже швырнул деньги на стойку и семенил за мной. Мы вышли на прохладный воздух, оставив магического танка сидеть в одиночестве за столом с двумя остывшими чашками и нетронутым конвертом, который теперь выглядел не как аванс, а как жалкая пародия на силу.
Пусть думает. Пусть рассчитывает риски. У меня же появилась новая, куда более важная задача: срочно выяснить, что же этот подлый крысёныш Савелий уже успел натворить с моим наследством.
Первый же глоток холодного воздуха показался мне слаще любого эликсира. Я сделал несколько шагов, настраивая дыхание, пытаясь вернуть себя в нормальное состояние.
Вася догнал меня, дыша, как паровоз, но глаза у него горели, будто он только что увидел рождение новой звезды. Он схватил меня за рукав, заговорил, захлебываясь и таращась:
— Вова! Вова! Это что было⁈ Я моргнул — ты у стола, я моргнул второй раз — ты уже у него за спиной шепчешься! Он аж подпрыгнул, будто на него кирпич упал! Это же… это ж читерство какое-то! Ускорение? Да? Настоящее, блин, ускорение! Я в жизни такое только в фильмах на большом экране видел!
Он отпустил рукав и принялся жестикулировать, пытаясь воспроизвести мои движения, отчего выглядел как пьяный краб.
— Я так понял, ты ему, значит, тихонечко на ушко: «Не шуми, дядя, а то как щелкну…» А он — оп! И уже весь белый! Блин, я бы на его месте, наверное, штаны испачкал. Честно. Я даже не понял, когда ты встал. Я на долю секунды на вилку с котлетой отвлёкся — она у меня, кстати, с краю тарелки лежала, очень неустойчиво, думал, вот-вот упадет. Поднимаю глаза, а тебя уже нет! Я сначала подумал — телепорт! А тут — тихо! Красота!
Я не мог не улыбнуться его детскому восторгу. Вася был как чистый лист, его восхищение было таким искренним и лишённым всякой подоплёки, что даже моя злость понемногу начала рассеиваться.
— Ну, что-то вроде того, — пожал я плечами, стараясь сохранить невозмутимость. — Просто немного поторопился. Надоело его слушать.
— «Поторопился»! — фыркнул Вася, закатывая глаза. — Да я за эту твою «торопливость» полжизни готов отдать! Представляешь, что я бы делал с таким скиллом? Я бы… Я бы… — он задумался на секунду, а затем лицо его озарилось. — Я бы все утренние очереди в кофейнях обходил за секунду! Первым бы заказывал! А ещё… если бы работал в офисе, никогда бы не опаздывал! Прикинь, влетаешь в кабинет в последнюю секунду, все уже на планёрке сидят, начальник бровью дергает, а ты такой из коридора на ускорении — шмяк! — уже в кресле, как будто тут с утра чай пьёшь!
Он вздохнул уже с драматической тоской, замедлив шаг.
— Но это, конечно, не для таких, как я. Это ж вам, охотникам, все карты в руки. Родиться надо таким… дыркой в душе. У меня, например, дед водителем трамвая был, отец — сантехником. У нас в роду самое магическое, что было, — это бабушка Галя, которая могла по руке гадать, да и то только на любовь да на деньги. И то часто путала. Говорила тёте Люде, что тот брюнет с машиной — её судьба, а тот оказался продавцом этих самых машин в кредит. Так что мой удел — с земли за вами, эдакими полубогами, наблюдать да котлеты сторожить, чтобы они с тарелки не упали в самый ответственный момент.
— Не полубоги мы, Вась, — покачал я головой, смотря на его расстроенную физиономию. — Головной боли просто побольше. И ответственности. И желающих эти головы оторвать — тоже выше крыши.
Савелий Андреевич Громов. Охотник С-ранга
Холодный ветер с залива бил в высокие окна конференц-зала, но внутри царило тепло, порождённое взаимной выгодой. Савелий Громов уже протягивал руку, чтобы поставить свою подпись под толстой папкой договора с «СевРыбой», когда в кармане его пиджака зазвонил телефон.
Прервать подписание в такой момент значило нанести серьёзное оскорбление клану. Он, сжав челюсти, кивнул главе делегации «СевРыбы», моложавому на вид мужчине с ледяными глазами старого тролля, и вывел на экране устройства короткое сообщение:
«Пять минут».
Ровно через пять минут, извинившись под безупречным предлогом «срочный вызов из Москвы по линии Минпромторга», он вышел в безлюдный стеклянный коридор, откуда открывался вид на серые воды порта.
  
Леонид Аркадьевич, начальник безопасности рода, говорил с той сдавленной металлической чёткостью, которая бывает только у людей, подавляющих в себе бурю.
— Савелий Андреевич. Составили отчёт по резиденции в Карелии. Пятнадцать наёмников противника мертвы. Ещё трое смогли уйти. По остальным объектам…