Хозяйка постоялого двора «Рыжая лисица»
Сделав свои дела, также с помощью Шельки, её присутствие смущало, но без умелых действий женщины я бы провозилась неизвестно сколько времени, подошла к тазу и мне полили на руки из рядом стоящего кувшина. Умылась: плеснула в лицо и на шею, стало полегче. И вгляделась в мутное отражение.
И пусть изображение плыло, было не чётким, но это точно моё лицо. Молодое, симпатичное, курносое, овальное. Шок. Непонимание. Всё это посетило меня с удвоенной силой, но я смогла сдержать возглас и, взяв в руки чистую тряпицу, заменявшее здесь привычное полотенце, насухо вытерлась.
– Как меня зовут, Шелька? – оказавшись снова в своей комнате, спросила я вдруг ставшей молчаливой, женщину.
– Госпожа, ваше имя Эйлианна Бейл. Вы хозяйка этого дома и земель вокруг него, – через минуту, ответила она и снова всхлипнула.
Я же, чувствуя, что этот небольшой променад до отхожего места оказался не самой хорошей идеей – болели-гудели ноги и ушибленные рёбра, устало присела на краешек кровати и выдала:
– А теперь по порядку. Мне нужна твоя помощь, чтобы всё вспомнить. Без тебя я не справлюсь, у меня никого нет. Такое ощущение, что я осталась одна в целом мире, – говорила искренне, поскольку так оно на самом деле и было. Слёзы невольно застили взор. Стало так жаль саму себя, аж выть захотелось. И это моё состояние Шелька очень чутко уловила, потому что перестала шмыгать носом и взялась утешать меня, поглаживая меня по узким плечам, начала рассказ.
Глава 3
– Вы внебрачная дочь графа Лемана, этот дом, территория вокруг и лес – всё это ваше. Он подарил всё это вам. У графа двое законных сыновей, все они наследники большого состояния, но вы единственная, пусть и незаконнорождённая, дочь. Граф любил вашу мать, помершую во время родов, но и взять вас в свой дом никак не мог. И вы со своей няней были отправлены сюда. Ваш отец, заботился о вас, пока не помер, даже посылал учителей, дабы дать вам хоть какое-то образование…
Шелька говорила, глядя в одну точку, словно пересказывая чьи-то слова, хотя, возможно, так оно и было.
– Полли – ваша кормилица и няня, умерла несколько дней назад.
Женщина замолчала, как-то устало вздохнула и перевела взор своих блёкло-зелёных глаз на меня. Я же прилегла, дабы дать отдых измождённому телу.
– Я перешла границу не так давно, и живу здесь всего ничего, но Полли для меня стала самой лучшей подругой. Светлый человек, прекрасный душой и помыслами. Мне её будет не хватать.
Я молчала, не зная, что сказать. Для меня та женщина, о которой с такой теплотой в голосе отзывалась Шелька, была чужой, но чтобы уж совсем не показаться равнодушной, нахмурилась, стараясь не переигрывать и изобразить хотя бы чуточку печальное выражение на лице.
– Вы сильно горевали, – продолжая сверлить меня взором своих больших глаз, продолжила говорить бабулька, – совсем расклеились. Но на зачем-то пошли в его логово…
Какое такое "логово"? Фраза царапнула слух, но вмешиваться в монолог разговорившейся помощницы не спешила.
– Вы упали со скалы, когда шли через ущелье, мужики не поняли, как сие произошло, опомнились, но было уже поздно. С обрыва сорвались, прямо в подземную реку. Я всё ещё сильно удивлена, что вы вообще выжили.
А как я удивилась сему обстоятельству! Если верить интонациям Шельки, я должна была переломать все кости так, что не собрать!
В глубине души ко мне уже пришло понимание, что всё же та девушка умерла. Эйлианна Бейл погибла и в её теле очутилась я, Ирина Полёва. В своём мире или времени я тоже скончалась. В гордом одиночестве в палате. Никому не нужная. И вдруг так жалко себя стало, хоть волком вой!
Слёзы прочертили горячую дорожку…
Шершавые ладони прикоснулись к щекам, отирая солёную влагу.
– Поплачьте авось полегчает, да и вспомните чего важного, – приговаривала Шелька, мягко поглаживая мои волосы и плечи.
Может, я бы и успокоилась вскорости, но проявленное искреннее сочувствие и тепло от совершенно постороннего человека, прорвало плотину – я заревела безобразно, вздрагивая и сотрясаясь всем телом. Всё накопившееся вырвалось наружу. Не люблю проявлять столь сильные чувства, даже будучи наедине с самой собой, но вот сейчас взвыла раненым зверем, честно, оно само как-то так вышло… Никогда в жизни не позволяла себе подобного.
Успокоилась не скоро, продолжать разговор в таком эмоциональном раздрае не было ни сил, ни желания, поэтому отпустила Шельку и обессиленно прикрыла опухшие веки. Засыпая подумала, что каким-то немыслимым образом оказалась тут. Задалась правильными вопросами: что это за место, возможно, какая-то параллельная реальность? Или просто земное прошлое? Судя по масляной лампадке, стоявшей на столе, электричество пока не придумали. Или же блага цивилизации сюда так и не добрались. Ну, ничего, будет время и я непременно выясню, где нахожусь.
Утром меня разбудила скрипнувшая дверь – сон стал чутким, а слух острым. Давно я так прекрасно не слышала! Тут же распахнула опухшие веки – неприятные последствия вчерашнего водоразлива, и посмотрела на деловитую Шельку. Женщина прошла к окну и распахнула плотные занавески. Солнце ворвалось в комнату, заставляя меня зажмуриться от неожиданности.
– Утро добренькое! – поприветствовала меня она, – сейчас Сол завтрак принесёт, уж больно он хочет вас видеть и лично убедиться, что вы идёте на поправку.
– Доброе, – вяло улыбнулась я, хотела было извиниться за вчерашнюю сцену, но смолчала – меня зовут госпожой и хозяйкой, значит, по статусу я выше, и мои порывы просто не поймут. С другой стороны, всегда нужно оставаться человеком, какое бы положение ни занимала, посему сказала так: – Шель, спасибо вам за доброту… за сердечность проявленную, за заботу искреннюю.
И реакция на мои слова, сказанные в порыве благодарности, последовала незамедлительно! Помощница быстро ко мне подошла, присела на краешек кровати и шепнула:
– Не стоит, я вас, как внучку свою полюбила. Вы и ваш дом стали мне родными, – она потянулась к моей руке и мягко сжала.
В дверь негромко постучали, даже как-то неуверенно, отвлекая нас от разговора.
– Войдите! – ответила моя "сиделка" и створка тут же распахнулась. В проёме показался седой высокий мужчина. Худощавый, с прямой спиной, множеством морщин на лице, шее и открытой части рук. Глаза пронзительно-голубые. Увидев меня, лежащую на кровати, сочувственно поджал губы и перешагнул через порог. Пришедший держал перед собой увесистый поднос, на котором стояли какие-то миски и кувшин со стаканом.
– Хозяйка! – осторожно заговорил мужичок, – как же я рад, что вы и правда на поправку идёте! Я ведь сам вас из воды вытащил, потом домой отнёс. Зазря вы с нами к Джеку пошли, сами бы с ним переговорили, просил же вас, не ходить, но вы же упрямая, ничем вас не переубедить было!
Сол оказался ещё тем ворчуном, но очень подвижным: пока говорил, успел пройти в комнату, расставить на столе завтрак, и даже поправил занавески, чтобы покрасивее было, складка к складке.
– Шелька говорит, вы память повредили, так и неудивительно, свалиться с такой-то высоты! А ещё она ревела вчера, глупая баба! Человек, главное, жив остался, а она нас чуть не утопила на кухне своими слезами, – Сол подошёл к моей кровати поближе, словно хотел убедиться, что я всё же дышу, даже голову наклонил чуть вперёд, будто бы прислушиваясь. – Проверяющий прибудет токмо через несколько месяцев, успеем мы спрятаться, нечего раньше времени переживать было и дёргать вечно занятого Джека.
Всё интереснее и интереснее, кто такой Джек, что за проверяющий и зачем им или нам прятаться от него?
– Я сегодня булок испёк ароматных, только для вас. Муки мало осталось, надо в город ехать. Скоро сезон, постояльцы понаедут, чем кормить их будем? – продолжал он вываливать на меня тонны информации. – Зима закончилась, весна пришла, скоро можно будет проехать, снова народа тьма набежит, не протолкнуться станет! Вертеться-крутиться придётся, а я один, помощник нужен, сведущий в готовке.