Шаг из тьмы 2 (СИ)

— Кто бы сомневался, — Олег встал собираясь уходить, — Владимир Сергеевич, я вас очень прошу, не лезьте в его интригу, пусть он накормит собственных демонов. И просто помните, за окном двенадцатый век, со всеми вытекающими последствиями. А наш попутчик, очень опасный человек. Ах да, и про едидиную — неделимую. Хрень, общество не готово к такому. Точнее, правящий класс. Без большой войны не обойтись. Даже если удастся подтянуть под этот проект всю экономику республики, всё равно дохлый номер. Не хватит ни людей, ни денег.
Олег ушёл, а Рябушев ещё долго сидел размышляя над услышанным. В обеих историях было что-то неправильное, и один и второй явно вели свою игру. И оба говнюка пытаются играть всех остальных в тёмную. Не плохо было бы разобраться в закручивающейся интриге, раз они невольно попали в её орбиту.
В ночь с понедельника на вторник, когда Олег с компанией уехал на фабрику, он приложил статоскоп к двери комнаты Климина. Подполковник действительно выл и в этом вое, слышалась такая смертная тоска, что старый врач не вольно отшатнулся.
Не смотря на непонятную суету, затеянную военным и строителем, дела у ЗАО «Попаданцы» шли всё лучше и лучше. Финансовое состояние стабилизировалось, показывая устойчивый рост. Основными источниками дохода стали зеркала и бумага. Книги пока не выпускали, но газета пользовалась постоянно растущим спросом. Ящик на воротах, используемый для обратной связи с читателями не пустовал ни дня. Как ни странно, это ещё и подстегнуло интерес людей к изучению грамоты. Ни кто не хотел оставаться в стороне от обсуждаемых в газетах вопросов. Цикл статей Алексея с Олегом о жизни в одном выдуманном монастыре имел вообще неожиданные последствия, их всех вызвал к себе архиепископ.
Вся задумка с несуществующим монастырём была призвана легализовать некоторые странности их поведения и технические новинки, которые они готовились выпустить на рынок. Якобы обучались они в одном дальнем монастыре, монахи которого далеко продвинулись в понимании устройства мира. Шитая белыми нитками история опиралась исключительно на ореол мистики окутывавший монашество. Парни буквально прошлись по лезвию меча. В качестве доказательства им пришлось совершить маленькое чудо.
Они вызвались неожиданно, когда архиепископ, оказавшийся человеком проницательным уже практически припёр всех к стенке с вопросом — а собственно зачем вы тут, простые миряне, воду мутите? Рябушев не успел их остановить. Алексей просто встал и сказал, он с братом проходили послушание в этом монастыре и готовы делами доказать истинность этого учения. Потом вперил свой взгляд в архиепископа и прямо спросил, не хочет ли кто-нибудь из местных монахов выполнить небольшой обет, а именно в течении пяти суток не есть, ни пить и не спать, читая «Отче наш». Глава новгородской церкви вызов принял и на следующий день вышел внеплановый номер газеты посвящённый предстоящему испытанию.
Удивительно, но желающих совершить самоубийство нашлось изрядное количество, причём не только среди монахов. Однако, до финиша военный со строителем дошли в гордом одиночестве. По окончании испытания Алексей потерял семь килограмм, Олег пять, и оба до немыслимого предела обострил все чувства. Выделения кала прекратились у них на третий день, а слюны к концу пятого дня. По их словам, последние часы, оба постоянно ощущали вкус крови во рту. Их соперникам повезло много меньше, большинство участников выбыло ещё до тридцати часов с момента начала аскезы. И в храме остались самые упёртые. Трое сошли с дистанции добровольно, не выдержав мук голода и жажды, устав бороться со сном на третий день, четверо потеряли сознание на четвёртый день, один сошёл с ума и ещё двое умерли.
Будь воля Рябушева, он бы категорически запретил подобное безумство, но для средневековой ментальности в произошедшем не было ничего необычного. В конце испытания, шатающихся от усталости мужиков обнял плачущий от умиления архиепископ. И немедленно произнёс для собравшихся пламенную речь, на тему крепости веры, и по делам их, узнаешь их.
 
Для своих, наоборот, запустил маховик репрессий, проведя основательную чистку рядов. Справедливо полагая, что монашество есть духовный поиск, для которого жить в большом городе полном соблазнов, совершенно необязательно, прошёлся по монастырской братии частым гребнем. Всех ростовщиков в рясах разослал по дальним скитам, следом за ними отправилась братья из категории — аскет — брюхо через ремень. Серьёзные изменения произошли и в жизни оставшихся монахов, кроме ужесточения режима, он повелел при каждом монастыре открыть больницы и договорился с Рябушевым о подготовке кадров для них. Взялся за дело основательно, чувствовалось, что преобразования он задумал давно, нужен был лишь веский повод для столь радикальных мер. Двое мирян, крепостью веры посрамившие всё священство, его предоставили.
Только тогда, Владимир Сергеевич понял всю глубину интриги, победой в этом опасном состязании они приобрели индульгенцию на всю оставшуюся жизнь. Уже много позже, мужики раскололись, что подобное испытание им не впервой, а само мероприятие являлось исключительно идеей архиепископа. И вообще, это оказалась частью древнего буддийского ритуала, в завершении которого монах испытывал себя подобным образом в течении девяти суток. Со временем, испытание для монахов перекочевало в школы боевых искусств, где несколько трансформировалось, под влиянием специфических задач. И уже от туда, оно попало в армейскую среду, где прижилось в военной разведке, для тренировки бойцов спецназа. Оба любителя боевых искусств прошли укороченную версию, включающую только семь суток такой аскезы.
Конец зимы запомнился Рябушеву не только отчаянными интригами обоих бойцов. Случались и радостные события. Два бурных романа наконец-то счастливо завершились. На масленичной неделе, состоялись две свадьбы подряд и долгожданное открытие театра, приуроченное к началу ярмарки. Естественно, первая сыгранная пьеса являлась политическим памфлетом, в котором главный герой — восточный деспот, решил обманом примучить к своей державе маленькую республику. На взгляд Рябушева получилось сыровато, но народ от смеха, реально валялся под лавками. Осталось узнать мнение самого Боголюбского о подобном непотребстве.
  
Глава 3
 
Алексей
Погулять на Ленкиной свадьбе Алексею не дали, в первый день застолья примчался человек от тысяцкого с приказом явиться немедленно. Надо, так надо, шепнул жениху с невестой, что вынужден не надолго покинуть мероприятие и направился к дому начальника. Всемил Романович с приёмным сыном и посадником, пребывали в приподнятом настроении. Не успел Климин опустить задницу на лавку, как начальник перешёл к сути вопроса. Пришло известие, что в Киеве состоялось церковное судилище над неким Феодором, ставленником Боголюбского на Владимирское епископство. Результат был точно такой же, как и в родном мире. Мужику приписали грубейшее нарушение канонического права, ересь, припомнили интердикт наложенный на владимирские храмы и до кучи навесили уголовку. Судили его по византийскому праву, милосердием не отличавшимся, закономерно приговорили к смертной казни. Приговор привели в исполнение немедленно. Ослепили, отрезали язык и правую руку. После чего, ещё живого, сожгли на площади. Всё это безобразие с попустительства теперешнего киевского князя, Мстислава Изяславовича.
Учитывая давнюю вражду киевского и суздальского князей, открывались интересные перспективы по их стравливанию. Князья на столько сильно ненавидели друг друга, что военное столкновение, по мнению посадника, являлось лишь вопросом времени. Задача стояла следующая — стравить давних врагов как можно быстрей, благо, появился великолепный повод. Чем скорей Залесье сцепиться с Русью, тем лучше. Как ни как, навигация на носу, прошлогодние проблемы с разбоем ни кому даром не упали.