Проклятие Теней и Льда (ЛП)

— Меня зовут Пифия, — говорит она. — Вместе с народом Элдирии я ждала твоего появления.
— Пифия, — повторяю я. — Ты — прорицательница, предсказавшая наш брак, та, которая сказала, что я разрушу проклятие.
Она кивает.
— Будущее изменчиво, оно никогда не написано камнем. Ваше будущее изменилось бесчисленное количество раз с того момента, как вы ступили в этот дворец. У большинства людей есть заранее написанный общий путь, от которого они не могут отклониться, но у вас его нет.
  
Я смотрю на нее, не зная, как понять ее слова.
— Если мое будущее не заранее написано, значит ли это, что я никогда не смогу снять проклятие?
Она кивает.
— Я могу видеть только то будущее, которое мне показывают. В текущей версии, которую я вижу, ты будешь мучиться до самой смерти, так и не найдя любви и счастья, которых жаждешь. Твое присутствие здесь было прямым результатом моего видения, и хотя я не могу взять назад слова, которые я сказала в результате, я настоятельно призываю тебя прислушаться к словам Императора Теней. Если ты останешься, твоя кровь прольется на эти самые полы, и твоя жизнь будет потеряна.
— Я не...
Не успеваю я закончить фразу, как она исчезает, и в зеркале отражаюсь только я. Я смотрю на свое отражение, на шрамы на коже, на преследующий меня взгляд. Видение Пифии никогда не сбудется. Я никогда не сниму проклятие и никогда не смогу освободить Феликса.
 Глава 46 
Арабелла
Слова Пифии продолжают звучать в моей голове, не давая мне уснуть в постели, которую я надеялась разделить с Феликсом.
Твоя кровь прольется на этих самых полах, и ты потеряешь жизнь.
Я умру здесь, так и не сломав проклятие. У меня было еще столько вопросов к ней, и после того, как она исчезла, я часами ждала ее возвращения, но она так и не появилась.
Как я умру? Умру ли я от руки Феликса? Сосредоточится ли проклятие прямо здесь, во дворце, теперь, когда я сделала так много частей страны недоступными для него? Как оно приспособится к нашим попыткам бороться с ним? Принесли ли наши попытки смягчить последствия проклятия больше вреда, чем пользы?
Мне нужно узнать так много, так много вопросов осталось без ответов. Как ни странно, мысль о смерти меня не пугает. Более всего я боюсь того, что станет с Феликсом, если я умру от его руки, даже если это будет не по его выбору.
Теперь я понимаю. Я понимаю, почему он становился все более отстраненным, чем дольше мы были вдали от дворца. Если бы я знала, что он отталкивал меня, чтобы защитить, я бы никогда не провоцировала его так, как я это делала.
Я вздыхаю и выскальзываю из постели, оглядывая спальню, которую я считаю своей. Сегодня не первая ночь, когда я лежу в постели Феликса без него — именно так мы и начали наш брак. Я до сих пор помню его слова, его просьбу дать нашему браку шанс, на случай, если это поможет снять проклятие. Это была глупая идея, и сейчас она кажется еще более глупой.
Я поднимаю руку и позволяю халату парить в воздухе, пока не ступаю в него. Я была бессильна, когда прибыла сюда, и, несмотря на все, чему я научилась, я по-прежнему бессильна. Я не могу спасти свой брак и не могу снять проклятие, которое в конце концов унесет жизнь моего мужа. Если верить Пифии, я не могу спасти даже себя.
Я выхожу из спальни и останавливаюсь, когда в коридоре зажигаются свечи, явно пытаясь направить меня куда-то. Я улыбаюсь про себя, теперь спокойно относясь к причудам дворца, которые когда-то пугали меня.
Двери библиотеки распахиваются, когда я подхожу к ней, и я останавливаюсь в дверном проеме. Феликс сидит за своим столом, его глаза полны глубокой муки, когда он поднимает взгляд.
— Арабелла, — шепчет он.
Я подозревала, что он все еще в дворце, но не была уверена, поскольку последние три дня он делал все, чтобы избежать встречи со мной. Я улыбаюсь и вхожу, замечая, как взгляд Феликса блуждает по моему телу. Я вижу в его глазах не только желание, но и другое, более глубокое чувство.
Он роняет перо и откидывается на спинку кресла, и печаль в его взгляде резонирует с болью в моем сердце.
— Я думал, ты спишь.
Я останавливаюсь перед его столом и качаю головой.
— Нет. Я уже несколько недель не могу заснуть. — Он напрягается, в его глазах мелькает чувство вины, и я качаю головой. — Я так привыкла к твоим объятиям, что не могу заснуть, когда тебя нет рядом.
Его глаза блуждают по моему лицу, как будто он не может поверить, что я стою перед ним.
— Что ты делаешь так поздно? — спрашиваю я, опуская взгляд на бумаги на его столе.
Феликс глубоко вдыхает, подталкивая ко мне лист пергамента.
— Это то, о чем ты просила, когда мы пришли к соглашению. Я готов выполнить твою просьбу.
Я поднимаю документ, и мое сердце замирает.
— Документы об аннулировании брака, — шепчу я. Я смотрю на него в шоке. — Почему?
— Я получил отчеты из городов, которые мы посетили. Земля нагревается, и снег растаял почти везде. Больше нет сообщений о стихийных бедствиях или несчастьях. Твой огонь сдерживает проклятие, как мы и предполагали. Я попросил колдунов из наших убежищ посетить пострадавшие районы и помочь вырастить урожай, и результаты обнадеживают. Когда я просил тебя о помощи, я сказал, что отпущу тебя, если ты сможешь помочь мне ослабить влияние проклятия на мой народ, и ты сделала именно это. Я не могу просить у тебя большего. Я увез тебя из твоего королевства, от мужчины, которого ты любишь, и, несмотря на это, ты дала моей стране больше, чем мы могли просить. Единственное, что я могу предложить тебе в ответ, — это свобода.
Я смотрю на него, чувствуя, как гнев поднимается из глубины моего живота, пока не начинаю ощущать давление в голове. Я поджигаю пергамент и смотрю, как он сгорает дотла, а затем отряхиваю руки.
— Я не имела в виду ни одного слова, которое сказала тебе о Натаниэле, Феликс. Я была злая, потому что ты отталкивал меня. Я была обижена и решила в отместку обидеть тебя. Ты, может, и говорил мне, что борешься с последствиями проклятия, но никогда не рассказывал, насколько все плохо. Вместо того чтобы продолжать доверять мне, ты отдалился, заставляя меня гадать, что у тебя на уме.
Он кивает, вытаскивая еще один лист пергамента.
— Полагаю, мне придется составить еще один документ, — говорит он безэмоциональным голосом.
— Можешь, если тебе так хочется, но знай, что я сожгу и его.
— Арабелла, это же то, о чем ты просила, не так ли?
Я отворачиваюсь.
— Феликс, я просила об этом еще до того, как узнала тебя. С тех пор мои мечты и желания изменились. Наш брак стал настоящим. Когда-то ты попросил меня дать нашему браку шанс, и теперь я прошу тебя о том же.
— Я дал ему шанс, — говорит он, — но мы не смогли сломать проклятие. Я не вижу смысла продолжать эту комедию. Ты молода, Арабелла. У тебя впереди вся жизнь, но не здесь, не со мной. Ты не единственная, кто заглянул в Зеркало Пифии и спросил, что нас ждет в будущем.
Я замираю, по спине пробегает холодок, когда я вспоминаю слова Пифии.
— Если ты останешься здесь, ты умрешь, Арабелла. Я видел, что тебя ждет в будущем, если ты уйдешь, и твое счастье — в Альтее. Думаю, мы с тобой всегда это знали. Ты всегда была предназначена вернуться домой, к жизни, которая ждет тебя там. Я не могу быть рядом с тобой. Даже когда ты стоишь здесь, передо мной, я чувствую, как во мне поднимается тьма. Подозреваю, что она знает, что именно ты ее сдерживаешь, и я не могу защитить тебя от нее, не тогда, когда она живет во мне.
  
Твоя кровь прольется на этот пол, и ты потеряешь жизнь.
Как бы я ни хотела остаться, я не могу. На мгновение мне показалось, что мы победили проклятие, избавив наш народ от вреда, который оно причиняет... но каждая победа сопровождается сокрушительным личным поражением. Я должна была знать, что мы не сможем победить. Не по-настоящему.
Я смотрю в глаза Феликса, его выражение лица нечитаемо. Я глубоко вдыхаю, опуская взгляд на стопку пергаментов на его столе, и поворачиваюсь, щелкая пальцами, погружая его стол в пламя, когда ухожу.