Беспокойные звезды (ЛП)
— Фу, я не хочу трахаться с тобой втроем. И что в этом будет правильного?
— Это восстановит баланс, — сказал он так, словно это была самая очевидная вещь на свете. — Или… на самом деле баланс был бы лучше восстановлен, если бы у меня была тройничок с вами двумя, — сказал он, указывая теперь моей плиткой шоколада на Ориона и Дарси.
— Фууу, Сет, — возразила Дарси, и Орион пристально посмотрел на него.
— Я скорее сдеру кожу со своих костей, чем допущу твой член рядом с моей парой.
— А как насчет тебя? — усмехнулся Сет, и взгляд Ориона стал убийственным.
— Фу, — снова прошипела Дарси.
— Хватит с этими чертовыми тройничками, — рявкнул Сет. — Я тоже не хочу трахать никого из вас. Я просто говорю, что нам следует делать.
— Сколько оргий у тебя было до того, как вы с Калебом начали встречаться? — многозначительно спросил Макс, но Сет взмахнул рукой в воздухе так, будто это ничего не значило.
— Не в этом дело.
— В этом вся суть, — сказал Калеб. — Кроме того, ты определенно это уже знал.
— Я не… — начал Сет, но Калеб поцеловал его, чтобы тот заткнулся.
— Дело в том, что теперь я твой, верно?
Сет посмотрел на него, затем вздохнул, протягивая руку, чтобы погладить отметину парной связи за ухом Калеба.
— Хорошо. У меня не будет мести втроем. Но никогда больше не упоминай этот злобный слух о тебе и Милтоне.
Калеб закатил глаза, затем откинулся на стуле, обняв Сета, который предложил мне полупережеванные, определенно слюнявые остатки моей плитки шоколада.
— Вот, — сказал он.
— Оставь, — ответила я. Но мне нужно было найти другое укрытие.
— Ну, теперь, когда всякая ерунда отложена на задний план, может быть, мы сможем продолжить обсуждение войны? — Джеральдин прервала его.
Мы заговорили о тактике и о том, чего еще нам нужно достичь, прежде чем наша армия вступит в бой с армией Лайонела. Джеральдин послала разведчиков, чтобы оценить ущерб, который эти монстры нанесли армии Лайонела, но до сих пор никто из них не вернулся, и мы должны были предположить, что он ужесточил оборону вокруг своего периметра после того, как нам удалось проскользнуть через них дважды.
— Мы получили известие от Волдракии, — добавила она, и тон ее голоса дал мне ответ еще до того, как она его предложила. — Они не будут принимать никакого участия в войне за границей, но император Адхара шлет добрые пожелания своим внучкам, говоря, что он будет молиться звездам о вашей победе, и надеется, что вы нанесете ему визит, как только война будет выиграна, чтобы обсудить мирное решение и союз со своей нацией.
— Это нам очень полезно, — прорычала Дарси, хотя Габриэль уже предвидел, что Волдракия не поддастся в этом вопросе. Именно поэтому мы не теряли времени зря, направляясь туда сами. Он сказал, что, как бы он ни смотрел на это, звезды никогда не показывали, что Волдракианцы присоединяются к этой войне.
— Он действительно прислал подарок, — добавила Джеральдин, подходя к огромному сундуку, который Макс ранее принес в комнату, и я с интересом посмотрела на него, пока она открывала крышку. — Мои королевы, вы должны быть первыми, кто взглянет на это.
Я нахмурилась, поднялась на ноги и подошла ближе, держа Дарси рядом со мной.
— Подарком, который он послал Лайонелу, была змея-психопат, — осторожно сказала Дарси, поднимая руки.
— Возможно, тогда разумнее было бы использовать щит, — сказала Джеральдин. — На случай, если это какой-нибудь трюк, хотя дорогой Габриэль клянется, что это не так.
Я взглянула на Дарси и окружила нас воздушным щитом, гадая, что, черт возьми, может быть в этом ящике, чтобы сделать это необходимым.
Джеральдин отступила назад, отведя остальных в сторону, когда они наклонились, чтобы посмотреть, и Дарси широко открыла крышку.
Комната коллективно вздохнула, и я заморгала, глядя на четырех маленьких ящериц, которые смотрели на нас из гнезда из измельченной бумаги, разбитые яичные скорлупы раздавлены их переливающимися телами. Каждый из них был разного цвета; один жемчужно-коралловый, другой серебристо-белый, третий сверкающий бледно-зеленый и последний переливчатый небесно-голубой.
— Я думал, они вымерли, — выдохнул Орион позади меня, но я не могла оторвать взгляда от маленьких существ, которые моргали на нас с Дарси, как будто мы были там, где начинался и заканчивался их мир.
— Кто они такие? — пробормотала я.
— Сейер-драконы, — приглушенным голосом ответила Джеральдин. — Теперь они подчиняются вам двоим, навсегда верны вашей воле, навсегда верны вашим желаниям.
— Их четверо, — недоверчиво выдохнул Орион, и, судя по благоговейному молчанию остальных, я была готова поспорить, что это было нечто большее, чем просто получить в коробке четырех ящериц в качестве домашних питомцев.
— Они не очень похожи на тех драконов, которых я знаю, — заметила я, хотя могла видеть крылья, плотно прижатые к телам рептилий, и, словно отвечая на мой вопрос, коралловая ящерица широко раскрыла свои, чтобы я могла видеть, мембрану настолько тонкую и прозрачную, хотя легкий оранжевый цвет был едва виден на ней.
— Они уже подчинились вашей воле, — с энтузиазмом воскликнула Джеральдин.
— Но что это значит? — спросила Дарси.
— Их преданность гарантирована, и они вырастут в самых верных и отзывчивых товарищей. Они будут сражаться и умирать за вас если потребуется, их связь не более и не менее проста, чем любовь.
Бледно-голубая ящерица выпрыгнула из коробки, и я инстинктивно потянулась, позволив ей приземлиться на мою руку, где она быстро свернулась в клубочек и заснула.
— Что-то такое маленькое будет сражаться за нас? — спросила я, улыбка на моих губах делала мою признательность им неоспоримой, хотя я не могла понять, как они могут иметь хоть малейшее значение в этой войне.
— Они такие милые, — выдохнула Дарси.
— Они не милые, Блу. Их сила огромна и неизвестна, непредсказуема, — объяснил Орион. — Каждый из них превращается в магию, уникальную для его личности, сила которой поддерживается связь, которую он поддерживает со своими хозяевами.
— Они используют нашу силу? — спросила Дарси, щекоча зеленую ящерицу под подбородком.
— Нет, но есть какая-то связь, которую так же невозможно отрицать, как и точно определить. В Славианскую эпоху они были очень желанными существами. Но как только они привязываются к Фейри, их преданность уже не может быть изменена. Когда Фейри поняли, что они не смогут украсть зверей, их зависть к силе и защите, которую они предлагали своим владельцам, привела к их исчезновению. По крайней мере, я так думал до сих пор, — объяснил Орион.
— Хорошо. Итак, у нас есть четыре детеныша ящерицы, чистые тени и более дружелюбные нимфы, рассматривающие свои варианты, армия справедливо разозленных и мотивированных Фейри, два самых могущественных Фейри в королевстве плюс семь других ниже по силе и вы, Джеральдин, которая, возможно, армия сама по себе. У нас есть Теневой Зверь, растение Нокс, величайший Провидец нашего времени и могущественный ледниковый алмаз. Так почему же у меня до сих пор такое ужасное ощущение, что нас недостаточно, чтобы выиграть эту войну? — спросила я.
— Этого должно быть достаточно, — страстно сказала Дарси. — И я уверена, что этого будет достаточно против Лайонела и Лавинии и их армий…
— Я просто скажу то, что никто другой не говорит, — прервал ее Сет. — Клайдиниус. И полный провал и пустая трата времени, которыми являются Камни Гильдии, без обид, опозоренный профессор, — добавил он Ориону.
— Ты не можешь просто сказать «без обид» и ожидать, что я не обижусь, — прорычал Орион. — И еще избавься от этого чертового прозвища. Я больше не профессор.
— Ну технически, нет. — Сет сочувственно похлопал его по руке и обменялся взглядом с Калебом, который нахмурился, а затем тоже посмотрел на Ориона.
Вампиры обменялись тяжелыми взглядами, но, почти незаметно покачав головой, Орион явно решил не объяснять, что это такое. Я поверила, что у него для этого есть веская причина, затем вздохнула, вернув спящего дракона в ящик, а затем снова села на колени Дариуса. Я задавалась вопросом, была ли какая-нибудь королева до меня столь же небрежно — некоролевской, но мне было плевать на это.