Суррогатный наследник (СИ)

— Не тяните. Дак здесь для того, что чтобы помочь мне в случае необходимости. Что приготовил мне братишка? Я уже готов ко всему. И почему всё не наследует Лоренца?
— Во-первых, как вы, должно быть знаете, графиня Лоренца находится на лечении в пансионате Л* и, как лицо в некотором роде недееспособное, не может наследовать сама. Несмотря на то, что весьма солидное обеспечение ей выделено сыном заботу о ней и наблюдение за ходом лечения предстоит выполнять тебе.
— Вы шутите, да?
Никлас надрывно рассмеялся, понимая, как истерично это прозвучало со стороны. Нет, он понимал Феликса как сына, который заботится о своей матери. Но представить в этой роли себя?! Того, кто презирал графиню и которая отвечала ему непримиримой ненавистью?!
— Да она ж ненавидит меня, — сказал, отсмеявшись Ник и посмотрел в серьёзное лицо Максимилиана, — как вы себе это представляете? Я буду навещать её с цветочками и мило улыбаться? Я?
— Мне жаль, что всё представляется тебе в таком свете, но спешу тебя заверить, что графиня в последние годы сильно сдала и несколько потеряла былую… эммм… высокомерность. Да и с памятью у неё довольно всё сложно…
— Ладно, в общем-то с этим всё понятно. Что там ещё в списке? — устало вздохнул Никлас и откинулся на спинку кресла.
Поверенный замялся и сложив руки за спину отвернулся к окну. Несколько минут подумав он обернулся и внимательно посмотрел в глаза Ника.
— Это было самое простое условие. На самом деле, имущество переходит к тебе во владение, но ты не можешь распоряжаться им по своему усмотрению, а именно продавать и дарить третьим лицам.
— И что это значит?
— Я бы скорее навал тебя опекуном и хранителем семейного наследования для того, чтобы передать его прямому наследнику графов Берхтольдов.
— Что? Разве у Феликса с Ханной был ребёнок? Когда он родился? Почему не сказали об этом раньше? Где он?
Вопросы вылетали из Ника со скоростью пули, жаль только мозг не успевал переварить новые данные. Какие ещё скелеты в шкафу припрятал его брат?
— Нет, детей у них нет. Пока нет…
Максимилиан достал из портфеля стопку новых документов и положил перед утратившим дар речи Ником.
— Дело в том, что около года назад Феликс с Ханной заключили договор о суррогатном материнстве, — чётко как маленькому произнёс мужчина, отмечая ошеломлённый и испуганный взгляд Ника. — В этом заключается главный твой долг перед семьёй: ты должен позаботиться о новом графе, когда он родится.
— Мне нужно это переварить. Я перезвоню… — прохрипел Никлас и на ватных ногах пошёл на улицу. Прочь из этого сумасшедшего дома.
— Ник, подожди! — окликнул его Дак. — Давай я тебя отвезу.
— Не сейчас… Останься и уладь все формальности, ок?
Никлас похлопал друга по плечу, стараясь не встречаться с жалостливым и понимающим взглядом. Сел в машину и со свистом шин выехал за ворота.
Он выжимал хорошую скорость на своём спортивном автомобиле, пытаясь отвлечься и не думать о том, что узнал чуть больше часа назад. До города оставалось не больше пяти километров, а трасса на удивление была практически пуста, позволяя ему превышать допустимую скорость.
Воздух толчками пробирался в лёгкие и адреналин дарил обманчивое ощущение свободы. Хотя Ник с каждой секундой ощущал, как цепи ответственности всё сильнее сжимаются на его горле, норовя сомкнуться окончательно и запереть его в своих кандалах навсегда.
Нет, он просто не мог поверить в то, что происходит. Как Феликс мог подложить ему такую свинью? Или это такая изощрённая месть с того света? Мысли Ника путались и если с утра его раздирала скорбь по погибшему брату, то теперь она приправилась злостью на него и его решение. Надо сказать вполне логичное решение за неимением других подходящих родственников, но разве от осознания этого становилось легче?
Ник заскрипел зубами и, не удержавшись, рубанул рукой по кожаной оплётке руля. Звонкий сигнал вырвал мужчину из агонии и привёл в чувство. Немного сбавил скорость. Мотнув головой он уставился в зеркало заднего вида и увидел, как сзади его догоняет красный кабриолет с закрытым верхом. Перевёл взгляд на стекло и увидел прозрачные капли воды. Надо же, он и не заметил, как начался дождь.
 
Машина сзади поморгала фарами, предлагая Нику посторониться и пропустить её вперёд, на что мужчина злобно усмехнулся: похоже ещё один Шумахер нарисовался. То, что ему сейчас нужно. Высунув руку в окно и показав средний палец Ник едко улыбнулся. Пусть это выглядело детским всплеском, ребячеством, но, чёрт возьми, позволяло ненадолго отвлечься и не думать…
Этот жест явно произвёл нужное впечатление и преследовавший его автомобиль начал напирать сбоку, не выходя, однако, на встречную. Не желая терпеть такой наглости Ник дёрнулся влево, перекрывая дорогу лихачу, но не учёл, что мокрый асфальт суров к подобным финтам. Машину стало заносить и краем глаза он заметил на встречной яркие фары автобуса.
Наверное, он ещё не всё успел сделать на этой земле, так как мгновенно оценил ситуацию, а руки на руле и ноги на педалях, напрягаясь каждой клеточкой, сделали своё дело. Машину развернуло и отнесло на обочину с протестующим визгом шин, чудом не перевернув через крышу. Вильнув кабриолет пронёсся на полной скорости мимо, также как и громко сигналящий рейсовый автобус.
Один процент из ста не попасть в аварию в такой критичной ситуации. Никлас, выдохнув, упал на руль и почувствовал, как цепенеет от страха тело, а ремень безопасности нещадно давит на грудную клетку. Конечности тряслись как у припадочного, а по позвоночнику стекал ледяной пот. Запоздалая реакция. Врут, когда говорят, что перед смертью проносится вся жизнь. Ничего. Пустота! Зато сейчас голова разрывалась от воспоминаний искорёженной машины Феликса после аварии и хлёстких будоражащих ощущений. Он почувствовал поднимающийся из груди давящий смех и дал ему волю. Надрывные истеричные звуки мало походили на веселье, а из глаз катилась непрошеная солёная жидкость. Второй раз за последние дни, да и вообще в его осознанной взрослой жизни.
— Феликс, твою мать, ты и оттуда мне покоя не даёшь… — пробормотал Ник, размазывая каким-то детским жестом слёзы по щекам. На мгновение он позавидовал своему брату, который свалил всё на него и ушёл в вечность. И даже сейчас его с собой забрать не захотел, подарив вторую жизнь. А так было бы хорошо: раз — и нет его, и никакой ответственности за чужие судьбы.
Ник вздрогнул от пришедшей мысли и ужаснулся тому, о чём подумал. Первый раз в жизни такие мысли посетили его и он испытал леденящий страх от этого. Он, любитель жизни, её баловень докатился до такого?!
Прав был отец, когда говорил, что Никлас слаб духом и не готов принять на себя семью и ответственность за неё. Он видел своего сына насквозь. Вот только что сейчас с этим делать? Что, мать его, делать? Какой из него опекун?
Поняв, что никто не ответит на этот вопрос, Ник вышел из машины под усилившийся дождь и подставил под холодные капли лицо, давая смыть соль и напряжение в мышцах. Ехавший мимо автомобиль остановился и опустилось переднее боковое стекло.
— Вам чем-то помочь? — обеспокоенно спросил усатый пухляш, поглядывая на криво стоящий на краю дороги хищный спорткар.
— Нет, нет, проезжайте, мне уже ничем не поможешь. Но спасибо, что спросили.
Махнув рукой Ник проводил взглядом автомобиль. Вот так, чужой человек предложил ему помощь, потому что был неравнодушен. А его, Ника, помощи просил брат, оставив ему в наследство самое дорогое — своё продолжение. И несколько поколений титулованных родственников смотрели на него с небес и уговаривали:
— Ну же, вспомни, что ты тоже Берхтольд, если не по паспорту, то по крови точно.
Ник глубоко вздохнул и сел за руль, заводя свой автомобиль. Вырулил на мокрую дорогу и не спеша поехал домой. Если его и посетили мысли о самоубийстве в минуту слабости, то он не имел ни малейшего права забирать с собой на тот свет каких-либо случайных попутчиков, пересекшихся с ним сегодня дорогой.