Суррогатный наследник (СИ)

— Я бы в такой ситуации не только вслух заговорил… Там гости разъезжаются.
— Наконец-то!
— Ты знаешь, что похороны — это единственное светское мероприятие, на которое можно прийти без приглашения.
— Да? Кого ты имеешь ввиду?
— Хлоя приехала и ищет тебя.
— Чёрт! Что ей надо? Другого времени не нашла?
— Я ей тоже самое сказал, но она жаждет высказать тебе соболезнования лично. Наревела огромные такие мешки под глазами. Там ещё Бергеры со Штольцами не спешат уезжать.
Ник горько усмехнулся и устало махнул рукой:
— Ну эти-то понятно, вспомнили о своём дальнем родстве, когда запахло наследством. Что-то раньше они не спешили общаться.
— Ага, настолько дальние родственники, что вряд ли им что-нибудь значительное светит.
— Проклятье, а я ведь тоже выходит… Тоже столько лет с ними не общался…
Ник кивнул на свежую могилу, утопающую в цветах, и снова почувствовал как окутывает его вина и ком в горле мешает говорить. Не ему было осуждать других, не ему.
Дак понятливо сжал его плечо и неторопливо поднялся:
— Я провожу их от твоего имени. Оглашение завещания всё равно завтра, там и увидетесь.
— И Хлою выпроводи, не хочу с ней сегодня отношения выяснять.
— Понял, попробую. Только знаешь, тяжело общаться с женщиной, прущей напролом к своей цели. Но ради тебя, друг, я готов пойти на амбразуру.
— Я это ценю, спасибо.
Глядя вслед уходящему другу Ник вздрогнул от неожиданно пришедшей мысли. И как он раньше не вспомнил.
— Дак!
Дождавшись, когда мужчина обернётся, он задал вопрос и сам себе удивился, почему не узнал этого раньше:
— А Лоренца… Почему её не было на похоронах сына?
— Графиня в лечебнице уже больше года находится.
— А почему я этого не знал?
Дак замялся и нерешительно заметил:
— Так а ты и не интересовался, что у них происходит.
Ник ощутил как груз его вины пополнился ещё одной тонной. Вот так, получи по заслугам и распишись: он не хотел знать, не хотел вспоминать, тем более о той, которая его так ненавидела. Он ничего не знал о том, что происходило в его странной, но единственной семье.
— Простите меня… — сдавленно вырвалось из его горла.
Дёрнув головой мужчина почувствовал, как горячие слёзы наконец-то прорвались сквозь преграду век и потекли по щекам, давая выход терзавшей его боли. Он и сам ещё не подозревал, насколько сильно случившееся воздействует на него и перевернёт его устоявшуюся жизнь, заставив пересмотреть свои приоритеты.
  
Глава 3
 
— Ну что ж, раз все собрались, давайте начнём…
Поверенный семьи протёр свои очки и снова водрузил их на орлиный нос. Максимилиан Герр много лет занимался делами семьи и имел с их стороны безграничное доверие. Никлас помнил его ещё с детских лет и удивлялся, как хорошо тот сохранился, несмотря на свой почтенный возраст: он был такой же сухощавый, высокий, в неизменном костюме тройке.
В огромном хозяйском кабинете совмещённом с библиотекой собрались все, кто мог претендовать на получение своей доли наследства, которое исчислялось не только недвижимостью в виде городского особняка и загородного поместья, но и баснословным счётом в банке. По крайней мере, на это рассчитывал Ральф Бергер, троюродный брат Феликса по матери, его сестра Рита Бергер и Штольцы, приходящиеся двоюродными племянниками графа Леопольда.
Седьмая вода на киселе, но они возбуждённо негромко переговаривались, гадая, каким будет завещание. Никого не смущало, что таковое имелось, хотя Феликс был довольно молодым человеком и уходить из жизни раньше положенного срока не собирался.
Однако в их семье были строгие правила на этот счёт, которые ввёл ещё дед Никласа, старый граф Берхтольд: по достижении совершеннолетия каждый мужчина должен составить завещание и менять его при необходимости и возникновении новых обстоятельств. Так предотвращались любые дележи имущества и исключались судебные проволочки. Это было очень удобно. Даже у Никласа было такое завещание благодаря наследственности и воспитанию титулованной семьи. Дак, его друг и адвокат, также присутствовал при оглашении, готовый представлять интересы Ника.
 
— Гкхм… гкхм… — откашлялся Максимилиан Герр, призывая всех к молчанию, — последнее завещание было обновлено графом Феликсом три месяца назад. Надо признать, что последние годы дела в бизнесе шли не очень хорошо и инвестиции не приносили положенной прибыли, поэтому состояние семьи несколько пострадало.
Обведя притихших и удивлённых людей взглядом, мужчина продолжил:
— В виду этих обстоятельств герр Ральф Бергер и фрау Рита Бергер получают десять процентов акций К*, герр Штольц и его семья — столько же на всех членов семьи. Также причитаются выплаты служащим в этом доме более десяти лет в сумме, эквивалентной отработанным годам. Одна вторая часть денежных средств хранящихся на счетах отправляется в трастовый фонд графини Лоренцы Берхтольд. Третья часть — в благотворительный фонд С*…
Никлас слушал поверенного и наблюдал за искажающимися лицами присутствующих. Что, мало? Ай да Феликс, обломал акульи зубы родственничкам. Правда сильно преуменьшил отцово наследство и в этом ещё предстояло разобраться. Вот только хорошо, что не ему. Никлас понимал, почему брат был так зол на него и не оставил ему ничего. Впрочем, после того как он получил свою часть наследства ещё после смерти отца, Ник и не желал большего. Никогда не хотел взвалить на себя груз ответственности за огромный дом и семейный бизнес. Да и не готовили его к этому. Для этого существовал Феликс.
Глаза сами собой нашли над камином семейный портрет: граф Леопольд, графиня Лоренца и Феликс. Так, как и должно быть. Вот только детская обида на отца и какая-то зависть ворочались глубоко внутри него, не давая отпустить ситуацию, как бы он себя не уговаривал в последние годы, что всё правильно и он получил от этой семьи всё, что заслуживал..
Вдруг мужчина почувствовал, как все присутствующие развернулись в его сторону и поймал злой мрачный взгляд Ральфа.
— Что?!
Ник понимал, что от него ждут какой-то реакции, только не знал, какой именно. Они думают, что он начнёт крушить мебель от того, что его не включили в наследство? Не дождутся, он только рад этому!
— Никлас, — обратился к нему поверенный, добавляя в голос теплоты. Он был рад снова видеть этого выросшего мальчика, несмотря на трагичные причины их встречи. — Ты слышал, что я сказал? Мне повторить заключение?
Ник смутился, представляя как выглядит со стороны его невнимание в такой судьбоносный момент и извиняющимся тоном попросил:
— Прошу прощения, герр Максимилиан, если вам не трудно.
— Всё оставшееся движимое и недвижимое имущество, включая особняк, поместье и головной пакет акций К*, исключая наследственный титул, наследуются герром Никласом Шульцем — единственным ближайшим кровным наследником — при соблюдении некоторых условий.
— К-каких?
Нику казалось, что происходящее было какой-то нелепой игрой. Зная, что является практически единственным наследником он не был готов к такому повороту. Просто не верил. Означало ли это, что Феликс его простил? Но как теперь быть со свалившейся на него ответственностью?
— Все условия вступления в наследство мы обсудим в приватной обстановке, такова была воля графа.
— Но позвольте, зачем нам какие-то акции?
— Я буду оспаривать в суде!..
Максимилиан строго посмотрел на зашумевших от известий родственников покойного и указал им на дверь:
— Прошу оставить нас для дальнейших обсуждений. Если у вас будут дополнительные вопросы по поводу получения наследства вы всегда можете обратиться ко мне. Всего доброго, не смею вас задерживать.
Как вежливо послал! Никлас с уважением посмотрел на поверенного и поймал задумчивый взгляд Дака.
— Что ты об этом думаешь?
— Пока не знаю. Честно, я боюсь даже предположить, что там за условия.
— И правильно делаешь, Ник, — заметил Максимилиан, после того как закрылась дверь за выходящими. — То, что мне предстоит рассказать очень щепетильный вопрос…