Золотая цепь

– Папа, что-то случилось?
Уилл отрицательно покачал головой. Люси не помнила, когда у него на висках появились белые нити, но в последнее время серебристых прядей в черных волосах стало больше.
– Очень давно, много лет назад, – заговорил он, – именно я предупредил Конклав о приближении страшной неведомой угрозы. Угрозы, к борьбе с которой мы были совершенно не готовы. А теперь я и есть Конклав, но по-прежнему не могу убедить окружающих в том, что необходимо предпринять серьезные шаги, а не просто отправить в парк несколько патрулей.
  
– Они действительно ничего больше не желают делать?
– Твоя мать надеется найти ответ в библиотеке, – вздохнул Уилл, рассеянно проводя рукой по волосам. Тыльные стороны кистей были покрыты шрамами. Эти шрамы остались после битвы с демонами, которая произошла еще в бытность Люси маленькой девочкой. – Твой дядя Джем считает, что Спиральный Лабиринт магов содержит некие полезные для нас сведения.
– А ты что думаешь? – спросила Люси.
– Я думаю, что в мире всегда найдутся те, кто не теряет бдительности, не выбирает легкие пути и ищет истину, – ответил Уилл с улыбкой. Люси догадалась, что улыбка эта неискренняя и предназначена для того, чтобы ее успокоить. – Ну а сейчас мне нужно идти в библиотеку. Мы с матерью застряли на разделе «А» книги «Необычные демоны». Кто бы мог подумать, что в Шри-Ланке водится тварь, похожая на червя, которая зовется Аардшак?
– Наверное, Корделию бы это не удивило, – заметила Люси. – Она весь мир объездила. – Девушка нахмурилась. – Как ты считаешь, с моей стороны ужасно эгоистично беспокоиться о том, что все эти события задержат нашу церемонию парабатай? Я чувствую, что после этого должна стать лучше как Сумеречный охотник. Ведь ты сам, ты стал более искусным Охотником после того, как вы сделались побратимами с дядей Джемом?
– Да, я стал лучше и как Сумеречный охотник, и как человек, – подтвердил Уилл. – Всем, что есть во мне самого лучшего, я обязан Джему и твоей матери. Я хочу лишь одного: чтобы твоя дружба с Корделией была подобна нашей с Джемом дружбе. Эти отношения оказали определяющее влияние на всю мою жизнь. Но мне бы очень хотелось, чтобы вы никогда не расставались.
Люси знала, что в молодости ее родители совершили великие подвиги, что среди нефилимов о них ходят легенды, но они слишком много страдали. Люси уже давно пришла к выводу о том, что переживать приключения в реальной жизни – это довольно-таки неприятно. Гораздо лучше сочинять о них книги; писатель управляет ходом событий и может сделать приключения не слишком печальными и не слишком страшными… пожалуй, лишь немного, для интриги.
Уилл вздохнул.
– Ложись спать, fy nghariad bach [23]. Надеюсь, завтра нашим больным станет лучше.
Когда дверь за отцом закрылась, Люси оглядела полутемную комнату. Где же призрак?
– Ну что ж, это было интересно, – раздался задумчивый голос Джесса.
Люси резко обернулась и гневно уставилась на юношу, который успел переместиться на подоконник. Лицо его было белым, как свежевыпавший снег, на нем четко выделялись черные линии бровей. Фигура Джесса не отражалась в стекле, и за спиной у него темнел пустой прямоугольник окна.
– Тебе просто повезло, потому что я не рассказала ему о твоем появлении, – сердито ответила она. – Он бы мне поверил. А если бы он узнал о том, что в комнату его дочери пробрался посторонний парень, он нашел бы способ оторвать тебе руки и ноги, даже не видя тебя.
Это сообщение не особенно встревожило Джесса.
– Как он тебя назвал? Ну, перед тем, как уйти?
– Fy nghariad bach. По-валлийски это означает «моя дорогая». «Моя любимая доченька».
Она вызывающе взглянула на Джесса, но тот, судя по всему, и не думал смеяться над нею.
– Моя мать о нем часто говорит, – объяснил он. – Я не думал, что он на самом деле такой.
– Какой – «такой»?
Джесс пристально смотрел куда-то мимо Люси.
– Моего отца не стало еще до моего рождения. Когда я умер, то подумал, что, может быть, встречу его, но этого не случилось. Мертвые уходят далеко, в иную страну. Я не могу последовать за ними.
– А почему?
Люси как-то раз спросила Джессамину о том, что происходит с человеком после смерти, но Джессамина ответила, что не знает этого, что призраки обитают в некоем «чистилище», а не в царстве мертвых.
– Потому что я не могу покинуть ваш мир, – сказал Джесс. – Когда восходит солнце, я проваливаюсь во тьму и снова прихожу в себя лишь после заката. Если и существует жизнь после смерти, я ее не видел и ничего не знаю о ней.
– Но ты можешь говорить с сестрой и матерью, – настаивала Люси. – Они должны понимать, насколько все это странно. И они хранят твое присутствие в тайне? Грейс никогда не рассказывала об этом Джеймсу?
– Нет, – покачал головой Джесс. – Но Блэкторны привыкли хранить секреты. Я лишь благодаря случайности узнал о том, что Грейс сегодня вечером встречается с твоим братом. Я видел, как она писала Джеймсу письмо, но она меня не заметила.
– Ах да, тайное свидание, – усмехнулась Люси. – Ты боишься, что ее репутация погибнет?
К немалому раздражению Люси, репутация молодой леди являлась очень хрупкой вещью. Девушка, которую застигли наедине с джентльменом, считалась погибшей. Мать всегда утверждала, что порядочный джентльмен поступит честно и женится на леди, вместо того, чтобы обречь ее на вечное одиночество и презрение общества, даже если он ее и не любит, но Люси никогда не была в этом до конца уверена. А если джентльмен не предлагал руку и сердце, то ни один мужчина из светского общества больше не смотрел на такую девицу. Она могла распроститься с надеждой выйти замуж. Люси подумала о Евгении.
– Еще чего, чтобы я волновался из-за такой чепухи, – обиделся Джесс. – Ты ведь, без сомнения, слышала рассказы о моем предке Бенедикте?
Люси приподняла бровь.
– Ты о том, который заразился демоническим сифилисом и превратился в огромного червяка, и которого убили мой отец и дядья?
– Я боялся, что твои родители сочтут эту историю неподходящей для юной особы, – улыбнулся Джесс, – но вижу, что опасения мои были напрасными.
– Они рассказывают про это каждое Рождество, – самодовольно произнесла Люси.
Джесс слез с подоконника. Люси не могла удержаться, чтобы не взглянуть в зеркало над туалетным столиком – она видела там только свое отражение. Девушку в пустой комнате, которая разговаривает сама с собой.
– Дед Бенедикт погряз в черной магии, – продолжал призрак. – А его отношения с демонами… – Он содрогнулся. – После его смерти в оранжерее остался цербер. Его обязанность – охранять нашу семью.
– Тот самый демон, которого Джеймс видел в оранжерее? Но он же убил эту тварь. Той ночью члены Анклава обыскивали поместье, но ничего не нашли.
– Это был не простой цербер, а гибрид, его скрестили с каким-то демоническим растением, – говорил Джесс. – Когда его убивают, он разбрасывает вокруг стручки, на первый взгляд безобидные. Но через несколько часов стручки лопаются, и из них вылупляются новые церберы. Сейчас они уже превратились во взрослых особей.
Люси стало холодно.
– И чего ты боишься?
– Грейс покинула дом без ведома матери – более того, ослушалась ее прямого приказа. Новорожденные церберы обязательно почувствуют это. Дед в свое время сделал так, чтобы существование демонов было подчинено лишь одной цели: защищать членов его семьи. Они выследят Грейс и вернут ее домой, – объяснил Джесс.
– Но почему ты так уверен в этом? Почему новорожденные демоны должны выполнять волю Бенедикта, которого давно нет на свете?
  
– Я прочитал об этом в бумагах деда, – грустно сказал Джесс. – Он хотел создать породу полностью покорных ему демонов, которые перед смертью порождают новых демонов, наследующих все воспоминания и инстинкты «родителя». Поверь мне, я никогда не думал, что его план действительно сработает. Дед совершенно спятил. Но к тому моменту, когда я понял, что происходит, было слишком поздно.