Золотая цепь

– Я однажды видел, как ты с помощью стила сооружаешь себе пробор, – сухо напомнил ему Джеймс, проверяя окна.
– Эти волосы я получил от самого Ангела, – сообщил Мэтью. – Это один из даров, ниспосланных небом Сумеречным охотникам. Вроде Меча Смерти.
– А вот это уже кощунство, – воскликнул Томас. Кристофер присоединился к Джеймсу, который тщательно проверял и задвигал оконные шпингалеты, несмотря на то, что ему отчаянно хотелось открыть окно и впустить в комнату немного свежего воздуха.
  
– «В прекрасном – радость без конца, без края, прекрасное живет, не умирая» [16], Томас, – назидательно произнес Мэтью. – Джеймс, зачем вы закрываете окна? Ты боишься слишком любопытных голубей?
Джеймс со стуком закрыл очередную задвижку и обернулся к остальным.
– Последние четыре года своей жизни я провел, пытаясь научиться не делать то, что я собираюсь сделать именно сейчас. Я не желаю, чтобы мне помешали, и не хочу ничего оставлять на волю случая.
– Ты боишься, что тебе помешает голубь? – переспросил Мэтью, но в глазах его, несмотря на насмешливые слова, промелькнуло сочувственное выражение. – Джейми, зачем ты привел нас сюда?
Джеймс сделал глубокий вдох.
– Я собираюсь по собственной воле отправиться в царство теней, – объявил он.
«Веселые разбойники» в один голос запротестовали. Мэтью поднялся, сверкая глазами.
– Ни за что, – рявкнул он. – Это очень опасно…
– Вряд ли мне угрожает какая-то опасность, – перебил его Джеймс. – Я уже много раз попадал туда и возвращался обратно. Прошел год с тех пор, как я случайно перенесся в тот мир. Но за последнюю неделю я видел его целых три раза, причем один раз – непосредственно перед сегодняшней атакой демонов. Не думаю, что это простое совпадение. Если мою способность видеть серое царство можно использовать для того, чтобы помочь Барбаре, Ариадне и всем нам, вы обязаны позволить мне сделать это.
– Проклятье. – Мэтью потер глаза. – Если мы сейчас тебе не поможем, ты попытаешься это сделать, когда мы разойдемся по домам, верно?
– Верно, – подтвердил Джеймс и прикоснулся к кинжалам, висевшим на поясе. – По крайней мере, я вооружен.
Мэтью повертел печатку с инициалами «МФ». Этот перстень он получил в подарок от Джеймса, когда они стали побратимами; он никогда не расставался с украшением и теребил его только в минуты крайнего волнения.
– Очень хорошо, Джеймс. Как тебе будет угодно.
Джеймс откашлялся.
– Отлично. Тогда начнем.
Он обвел взглядом лица друзей; те, в свою очередь, нетерпеливо разглядывали его.
– Ну? – с надеждой произнес Томас после продолжительной паузы. – Что же ты не отправляешься в царство теней?
Джеймс сосредоточился. Он пристально уставился в пол и постарался вызвать в сознании образы призрачного мира. Грязно-серое, унылое небо и тусклое солнце. Он представил себе, как изменяется бальный зал, как искривляются очертания окон, как плавятся и стекают по стенам канделябры.
Открыв глаза, Джеймс завопил от неожиданности. Прямо перед носом у него мерцали два зеленых огонька; глаза были так близко, что он различал рисунок на радужных оболочках – какие-то коричневые полоски и черные точки.
– Мэтью!
– Не думаю, что, пялясь на него в упор, ты ему поможешь, Мэтью, – сказал Томас, и Мэтью неохотно отошел от своего парабатая.
– Джейми, скажи, мы можем каким-то образом ускорить процесс? Все мы видели, как ты это делаешь… Ты становишься полупрозрачным, и твой силуэт как будто расплывается…
– Когда я попадаю в царство теней, то чувствую себя так, словно уже не присутствую в реальном мире в полном смысле этого слова; я сам как будто «бледнею», «выцветаю», – говорил Джеймс. Он не упомянул, что ему приходилось «выцветать» до такой степени, что он мог проходить сквозь стену. Этого он повторять не собирался. – Но не это увлекает меня в иной мир. Это скорее побочный эффект.
– Чаще всего это происходит, когда ты расстроен или потрясен чем-то, – заметил Кристофер. – Может, стоит попытаться разозлить тебя или застичь врасплох?
– Учитывая все, что произошло за последние пару дней, это будет не слишком трудно, – вздохнул Джеймс.
– Чушь, – воскликнул Мэтью и забрался на какой-то хлипкий столик с тонкими позолоченными ножками. Стол закачался, и Джеймс уставился на эту сцену в тревоге. – В последний раз я видел тебя потрясенным, когда тот демон-иблис прислал Кристоферу пачку любовных писем.
– Я не лишен некоего мрачного шарма, – грустно сказал Кристофер.
– Пожалуйста, не забывай о том, что я – бледный неврастеник, а ты – суровый героический персонаж, – обратился Мэтью к Джеймсу. – Когда мы меняемся ролями, ничего хорошего из этого не получается. Придется нам изобрести какой-нибудь новый действенный способ вывести тебя из равновесия.
– А какова во всем этом моя роль? – осведомился Кристофер.
– Безумный изобретатель, естественно, – сразу ответил Мэтью. – А Томас – добросердечный друг.
– Боже, как это скучно звучит, – вздохнул Томас. – Послушай, Джеймс, подойди сюда на минутку.
Джеймс шагнул к Томасу, который, как ему показалось, принял некое серьезное решение; в такие моменты он очень напоминал свою мать, с ее сверкающими карими глазами и сурово сжатыми губами.
Кулак просвистел в воздухе и врезался Джеймсу прямо в солнечное сплетение. Он отлетел назад и с бессвязным возгласом грохнулся на пол. Голова закружилась.
Мэтью опустился на пол рядом с ним, и Джеймс, хватая ртом воздух, приподнялся на локтях. Боль была не сильной, но он задыхался, и его тошнило.
– Томас! – заорал Мэтью. – Ты что творишь?
– Я пытался его застичь врасплох! – заорал в ответ Томас. – Это важно, Мэтью! – Несмотря на злобный тон, он бросил на Джеймса озабоченный взгляд. – Ты ведь не против, правда, Джейми?
– Все в порядке, – хрипло выговорил Джеймс. – Но, к сожалению, такой метод не действует. Если я начну превращаться в тень всякий раз, когда мне под ребра бьют кулаком или чем-нибудь еще, я не смогу патрулировать город. – Он уставился в зеркальный потолок. Он видел самого себя, распростертого на паркетном полу, черные волосы, смертельно бледное лицо, видел Мэтью, который стоял рядом с ним на коленях, словно оруженосец над телом павшего рыцаря.
Еще он видел в зеркале Кристофера и Томаса, точнее, их макушки. Томас стоял, скрестив руки на груди. Кристофер протягивал руку, чтобы взять что-то со стены.
Мэтью с проворством лисицы вскочил на ноги и рывком поднял Джеймса. Едва успел Джеймс подняться, как над головой у него просвистела стрела. Раздался звон стекла, Мэтью бросился на Джеймса и сбил его с ног. Они снова покатились по полу, и Джеймс про себя выругался: из него чуть не вышибли дух во второй раз за пять минут.
Он перекатился по полу, сел, плечом отпихнул Мэтью и, взглянув на друзей, увидел, что Томас с безумным видом уставился на Кристофера, который сжимал в руках один из луков, украшавших стены.
– Если кого-то из вас интересует вопрос о том, являются ли эти штуки чисто декоративными, – пробормотал Джеймс, поднимаясь на ноги, – я скажу: нет, не являются.
– Пропади все пропадом, во имя тысячи ангелов, Кристофер, ты что сейчас сделал, чтоб тебе сгореть! – взревел Мэтью, вскакивая на ноги следом за Джеймсом. – Ты что, убить его хотел?
Кристофер опустил лук. Джеймсу показалось, что в доме началась суматоха: в отдалении хлопали двери, слышался топот бегущих ног. Черт подери.
– Я вовсе не собирался его убивать, – оскорбленным тоном произнес Кристофер. – Я надеялся, что шок, испытанный при виде пролетающей над головой стрелы, способствует его «скачку» в иной мир. Жаль, но ничего не получилось. Нужно немедленно придумать какой-то другой способ напугать Джеймса до полусмерти.
  
– Кристофер! – воскликнул Джеймс. – Поверить не могу в то, что слышу это от тебя. Поверить не могу, что ты мог в меня выстрелить.
– В идеальных лабораторных условиях вероятность положительного исхода составила бы семьдесят два процента…