Золотая цепь

Люси трясущимися руками извлекла из кармана колдовской огонь. Камень вспыхнул, и она разглядела могилы, окружавшие поляну. Земля была изрыта, словно здесь недавно дрались. На траве неподалеку от Люси распростерлось тело.
Люси ахнула.
– Мэтью!
Она бросилась к парабатаю Джеймса, опустилась на колени рядом с ним, посветила на него колдовским огнем, осмотрела лицо, покрытое синяками и ссадинами, разорванную одежду, забрызганную кровью. Она принялась неловко шарить в карманах, с трудом нашла стило, потянулась к руке Мэтью.
  
На белой коже запястья четко выделялась черная руна парабатая. Люси прикусила губу, призвала на помощь всю силу воли, чтобы не разрыдаться.
– Люси. – Это был Джесс. Он стоял над ней, и ветер, шевеливший ветви деревьев, как будто не касался ни его волос, ни одежды. – С ним все будет в порядке. Он потерял сознание, но он вне опасности.
Она прижала острие стила к ладони Мэтью и быстро изобразила руну иратце.
– Откуда ты знаешь?
– Если бы смерть пришла за ним, я бы это понял, – спокойно ответил Джесс. – А он, в свою очередь, увидел бы меня.
Люси закончила иратце, и руна загорелась. Мэтью застонал, перевернулся на спину и медленно открыл глаза.
Она склонилась над ним, позвала его по имени, затем убрала стило и осторожно прикоснулась к его щеке. Царапины начали затягиваться, синяки бледнели. Мэтью уставился на девушку мутным взглядом. Зрачки у него были огромными, как у кота.
– Корделия? – прошептал он.
Она нахмурилась.
– Нет, Мэтью, – пробормотала она. – Это я, Люси. – Она взяла его руку. – А где Корделия? И где Джеймс? Мэтью, куда они подевались?
Он приподнялся и неловко сел на траве.
– Они в арке, – сказал он, и Люси в недоумении уставилась на него. – Они вошли туда. Сначала Джеймс, потом Корделия. Она разбила стекло Кортаной.
Взгляд его темно-зеленых глаз метался по поляне.
– Арка, – повторил он, и в голосе его Люси услышала страх. – Где арка?
Люси в тревоге оглянулась на Джесса. На лице у него все еще был написан гнев, но он, по крайней мере, не ушел. Он не исчез, не покинул ее. Он пожал плечами – очевидно, понятия не имел, о чем шла речь.
– Мэтью, постарайся вспомнить… – начала Люси, но в этот миг небесный свод беззвучно треснул, и прямо посередине неба образовалась дыра. Люси, не веря собственным глазам, уставилась на странное явление. Там, в чужом мире, поблескивали незнакомые созвездия. Она видела какие-то мерцающие тени, вздымавшиеся в полумраке, подобно башням из звездного огня. На мгновение она поймала взгляд чьих-то серебристых глаз.
А затем с неба на поляну свалились Джеймс и Корделия.
Первой упала Корделия. Она появилась в этом мире, словно падающая звезда: только что ее не было, а в следующее мгновение она возникла из ничего в десяти футах над землей. Тело ее с глухим стуком ударилось о землю, и Кортана вылетела у нее из руки. Мгновение спустя появился Джеймс, повалился на землю и остался лежать рядом с Корделией совершенно неподвижно, как мертвый.
– Дай мне руку, – прохрипел Мэтью и сжал пальцы Люси.
Мысленно отметив, что Джесс по-прежнему здесь, на поляне, Люси помогла Мэтью подняться на ноги, и они подбежали к друзьям. Корделия первой пришла в себя и хотела сесть. Она была вся в грязи и в песке, прическа рассыпалась, и волосы окутывали ее плечи, словно багровый плащ.
– Джеймс, – прошептала она. В ее широко раскрытых темных глазах плескался страх. – Оставьте меня, позаботьтесь о нем… Его оцарапали… Яд…
Яд? Люси, похолодев, уставилась на брата. Он лежал совершенно неподвижно, и лицо его было белым, как у мраморной статуи. На руках виднелись пятна ихора, черные волосы слиплись от крови.
Корделия попыталась подняться на ноги, но вскрикнула от боли и снова упала на колени. Люси в страхе смотрела на нее.
– Маргаритка…
– Ничего, со мной все в порядке, – пробормотала Корделия. – Прошу вас, поторопитесь, ведь можно же что-то сделать, как-то помочь ему… – Она смолкла, чтобы перевести дыхание. – Он убил мандихора. Уничтожил его. Он не может умереть сейчас. Это было бы несправедливо.
Все знали, что целительные руны, нанесенные парабатаем, обладают наибольшим могуществом. Мэтью поспешно вытряхнул из кармана стило и твердой рукой принялся рисовать руны иратце на ладонях, на запястьях Джеймса, на шее.
Сумеречные охотники затаили дыхание. Корделия, поморщившись от боли, подползла ближе. Ее багряные волосы свисали до земли, касались опавших листьев. Но она не обращала ни на что внимания – взгляд ее был прикован к Джеймсу.
Исцеляющие руны вспыхнули, замерцали – и исчезли.
– Это не подействует.
Люси вздрогнула, услышав голос Джесса. Он стоял рядом с Корделией, невидимый для всех, за исключением Люси. Он больше не сердился – взгляд его был полон печали. Когда Люси перехватила этот взгляд, ей показалось, что тело ее окаменело.
– Он стоит на пороге смерти.
Мэтью внезапно охнул и прижал руку к груди с такой силой, словно пытался зажать кровоточащую ножевую рану. Лицо его сделалось белым, как полотно.
– Он умирает, – проговорил Мэтью, и голос его надломился. – Я это чувствую.
Люси взяла руки брата в свои. Они были холодными, неподвижными. Слезы выступили у нее на глазах, закапали на его лицо, прочертили светлые дорожки в грязи, покрывавшей его щеки.
– Прошу тебя, Джейми, – прошептала она. – Не умирай, пожалуйста. Прошу тебя, дыши, сделай еще хоть один вдох. Ради мамы и папы. Ради меня.
– Ты можешь отдать ему мой, – произнес Джесс.
Люси резко подняла голову и уставилась на Джесса. На лице его она увидела странное выражение: в нем сочетались покорность судьбе, грусть и радость.
– Что значит «твой»?
Корделия посмотрела на подругу.
– С кем ты разговариваешь? Люси?
Джесс подошел к ним, опустился на колени, но трава не зашелестела и не примялась под его бесплотным телом. Он снял с шеи золотую цепочку с медальоном и протянул его Люси.
Она вспомнила, что он рассказывал ей после сражения на Тауэрском мосту. Что он охотно отдал бы ей свой последний вздох. Что содержащейся в нем жизненной силы достаточно для того, чтобы спасти человека, тонущего в реке. А сейчас Джеймс тонул в океане демонического яда.
– А что станется с тобой? – прошептала она, хотя знала, что Корделия смотрит на нее в упор. Мэтью согнулся пополам от мучительной боли, дыхание его было хриплым, прерывистым.
– Какое это имеет значение? – печально усмехнулся Джесс. – Зато твой брат будет жить настоящей жизнью. А не жизнью призрака, которому долгие годы суждено напрасно ждать во мраке.
Люси протянула руку и почувствовала, как в ладонь ей упал прохладный металлический кружочек. Она стиснула пальцы и некоторое время смотрела на Джесса, сидевшего рядом на траве. У нее промелькнула мысль о том, что надо отказаться.
Но когда Люси опустила голову и взглянула на брата, эта мысль тут же исчезла. Губы его посинели, глаза провалились. Он едва дышал. Осторожно, словно в руках у нее был стакан с последним глотком воды на Земле, Люси открыла крошечный медальон и прижала его к губам Джеймса.
И замерла, пристально глядя ему в лицо.
Последний вздох Джесса попал в его легкие, и грудь его приподнялась. Он открыл золотые глаза, и из четырех крошечных ранок на запястье хлынула черная жидкость – это его тело извергало из себя яд мандихора.
Люси стиснула медальон с такой силой, что его ребро врезалось ей в ладонь. Корделия ахнула, Мэтью поднял голову, и краски вернулись на его лицо. Он подполз к Джеймсу и положил его голову себе на колени.
  
Джеймс немного повернул голову и, хлопая ресницами, уставился куда-то в сторону. Люси знала, на кого он смотрит. Над ним склонился юноша с темными волосами и глазами цвета листьев боярышника; силуэт юноши постепенно расплывался, подобно облаку, которое разгоняет ветер.
– Кто ты? – хрипло прошептал Джеймс. Но юноши с зелеными глазами уже не было.