Золотая цепь

– Для того, чтобы вы расслабились, утратили бдительность, – ухмыльнулся Велиал. – Мандихор расправился со своими жертвами в два счета, прихлопнул их, как мух, и это вполне естественно. Ведь вы уже забыли, что это такое – воевать.
– А потом ты начал впускать демонов в город по одному, – медленно заговорил Джеймс. – Чтобы мы отвлеклись. Чтобы мы ничего не заподозрили.
Велиал стряхнул с рукава несколько песчинок.
  
– Но ты и твои друзья, по-видимому, все же заподозрили кое-что.
Джеймс холодно ответил:
– Мы, люди, вовсе не так глупы, как тебе кажется.
Улыбка Велиала стала еще шире.
– Ты думаешь, что я считаю людей глупцами, дитя мое? В таком случае, твое мнение обо мне совершенно не соответствует действительности, – сказал он. – Среди всех творений Неба человек, можно сказать, его любимчик. «Как он похож на ангела глубоким постижением! Как он похож на некоего бога! – негромко процитировал демон. – Краса вселенной! Венец всего живущего!» [51]
– У Шекспира, – заметил Джеймс, – это был сарказм.
– Но это неважно, ведь ты не принадлежишь к роду людскому в полном смысле этого слова, верно? – сказал Велиал. – Ни один из нефилимов не может приравнять себя к людям. Вы живете среди людей, вы похожи на них как две капли воды, но способности даже самого ничтожного из вас во много раз превосходят способности могущественнейшего из простых смертных.
Джеймс не знал, чего ожидать от Велиала. Во всяком случае, не такого отношения к человеческому роду. Но он напомнил себе о том, что демоны являлись хитрыми существами, что, подобно фэйри, они искажали истину так, чтобы она служила их целям. А кроме того, демоны, в отличие от фэйри, были насквозь лживыми созданиями.
– Зачем тебе так отчаянно понадобилось встретиться со мной? – спросил Джеймс, стараясь говорить хладнокровным тоном. – И почему ты сам не пришел ко мне? Почему ты настаивал на том, чтобы я пришел к тебе?
Велиал откинул назад голову, но если он и смеялся, то смех этот был беззвучным.
– Ты меня удивляешь, – сказал он.
– Ты ожидал увидеть страх? – произнес Джеймс. – В таком случае, ты не знаешь моего отца. Ты не знаешь мою мать. Ты не знаешь ни мою семью, ни меня.
– Я ожидал увидеть гнев, – пояснил Велиал. – Но, возможно, это у тебя уже прошло. По-видимому, тебе уже известно кое-что обо мне. Вы, нефилимы, и ваши жалкие книжонки. Что же ты узнал из них о своем предке?
– «Ты создал Велиала, ангела вражды, для бездны; во тьме его царство, и советы его гибельны. Все духи, подчиненные ему – это ангелы разрушения, они повинуются законам тьмы, и тьма – их единственное устремление» [52], – процитировал Джеймс.
Велиал усмехнулся, слушая эти слова.
– А ты разве не прочел в своих книгах, что означает мое имя? С арамейского – или это был иврит? – оно переводится как «тот, кто никогда не поднимется». Только я из всех Принцев Ада лишен способности появляться на Земле в физическом облике. Для того, чтобы прийти в ваш мир, мне нужно вселиться в чужое тело.
– Но ты же вселился в тело Ариадны, – возразил Джеймс. – В лазарете.
– Всего на несколько мгновений, – горько произнес Велиал. – Когда дух мой овладевает телом человека, он подобен костру, пылающему в бумажной коробке. Тело будет уничтожено через пару часов. Лилит, Саммаэль, все прочие – они могут ходить по земле, принимать собственный облик. Лишь мне это запрещено, поскольку Небеса карают нас в соответствии с нашими склонностями. Из всех Принцев я больше всего любил человеческий род, и поэтому лишь меня навеки разлучили с людьми. – Он сопровождал свою речь жестами. Руки его были такими же прекрасными и молодыми, как лицо, с тонкими, длинными пальцами. Ногти были тусклыми, черными. – А потом появился ты.
Джеймс почувствовал, что жар усиливается. По спине текли струйки пота, волосы стали влажными. Он не осмеливался взглянуть на оцарапанную руку.
– Единственное тело, которым я могу воспользоваться, – продолжал Велиал, – это тело человека, в чьих жилах течет моя кровь. Я предпринял попытку с твоей матерью, но этот механический ангел, которого она носила, помешал мне приблизиться к ней. Даже когда он исчез, Итуриэль защищал ее. Она отравлена кровью ангелов, поэтому ее тело не может служить мне вместилищем. – Он криво усмехнулся. – Но с тобой все иначе. Мы можем разделить с тобой это тело, Джеймс. Мое присутствие исцелит тебя от яда мандихора. Ты будешь жить, более того – получишь безграничное могущество. Потому что ты – мой наследник, моя плоть и кровь.
Джеймс покачал головой.
– Нападения демонов, яд – ты подстроил все это только для того, чтобы я по доброй воле пришел к тебе.
Последний кусочек головоломки встал на место. Тело его терзала мучительная боль.
– Так вот зачем тебе нужно было, чтобы во всем обвинили Бельфегора. Ты пытался обойти закон, который запрещает тебе появляться на Земле. Ты вовсе не собирался обманывать нас, Сумеречных охотников; тебе безразлично, узнаем ли мы, кто мой дед, или не узнаем. Ты хотел обмануть своих собратьев.
– Ангелов и демонов Бездны, – подтвердил Велиал, с интересом разглядывая собственные ногти. – Ты прав. Не буду отрицать.
– Тебе нужно было, чтобы я предложил тебе себя. Позволил тебе вселиться в мое тело.
– Совершенно верно, – со скучающим видом произнес Велиал.
– Ты сделал мою бабку несчастной. Ты отнял жизнь у моей кузины Барбары. И ты хочешь, чтобы я…
– Отдал мне свое тело, чтобы я мог прийти на Землю, – нетерпеливо закончил Велиал. – Да, да. Потому что я в состоянии все это остановить. Мой слуга там, на мосту, сказал тебе об этом.
– Мандихор, – произнес Джеймс. – Ты вселился в тело какого-то человека и отправил его нанять Эммануила Гаста, чтобы тот вызвал демона.
– Гаст был полезным идиотом, – пояснил Велиал. – Почему-то он решил, что после того, как он вызовет демона, я оставлю ему жизнь. Но след так или иначе привел бы к нему, а ведь он отнюдь не из тех, кто способен выдержать допрос и тем более пытки. – Демон зевнул. – Поверь, мне очень жаль. Гаст обладал немалыми талантами в области магии измерений. Ему удалось вызвать мандихора таким образом, что тот существует частично в вашем мире, а частично – в этом.
– Вот почему он выдерживает солнечный свет в нашем мире, – прошептал Джеймс.
– Именно. Миры наслаиваются один на другой; мандихор и его дети, появляясь на Земле, остаются под защитой серого царства. И здесь он полностью подчиняется мне. Когда я прикажу ему прекратить нападения на нефилимов, он прекратит. Никто из твоих собратьев больше не погибнет. Но если ты мне откажешь, нападения и отравления возобновятся. А ты, мальчик мой, умрешь.
– Сначала останови демона, – хриплым голосом потребовал Джеймс. – Приведи его сюда и уничтожь, и тогда можешь… можешь вселиться в мое тело. Я позволю тебе это.
– Нет, – промурлыкал Велиал. – Так дела не делаются, Джеймс Эрондейл. Это мое царство, и здесь приказываю я. Сначала ты станешь моим «хозяином». А потом…
Джеймс отрицательно покачал головой.
– Нет. Сначала демон. И ты не просто отменишь свой приказ. Ты должен его уничтожить.
Взгляд Велиала стал холодным, жестким. «У него точно такие же глаза, как у матушки», – подумал Джеймс. Было так странно видеть в этих глазах древнее зло. И безграничную ненависть.
– Ты думаешь, что можешь приказывать мне? – процедил Велиал. – Подойди сюда, мальчик.
Джеймс не пошевелился. Велиал прищурился, затем внимательно оглядел Джеймса, его лицо, броню, кровоточившее запястье.
  
– Ты отказываешься повиноваться мне, – проговорил он медленно, с таким видом, словно с трудом мог в это поверить. Джеймсу даже показалось, что он в ужасе – если бы Принцы Ада могли испытывать ужас.
– Как я уже говорил, – ответил Джеймс, – я пришел сюда по собственной воле.
– Понимаю, – произнес Велиал. – Ты не так сговорчив, как мне показалось сначала. Но ты вскоре постигнешь мою мудрость. Я бы предпочел тело взрослого мужчины, – добавил он небрежно. – Да, мне хотелось бы, чтобы ты был несколько старше, но если дьявол погоняет, приходится ехать. Кажется, так у вас говорится. – Он ухмыльнулся. – Позволь напомнить тебе о том, что ты не единственный мой внук.