Кротовский, побойтесь бога (СИ)

— Ну, мы как-то привыкли.
— Так какого роста у вас десятилетние?
— Вот такого, — обозначаю ладонью.
— Такие маленькие? Эх, жаль, папа не берет меня в ваш мир. Я бы хотел посмотреть.
— Тебе сначала надо многому научиться.
— Папа говорит тоже самое… — Улех не по детски тяжко вздохнул, — Я стараюсь. Вот моя тетрадь. Желаете взглянуть?
— Почему бы и нет. В этой тетради ты делаешь уроки?
— Папины задания, — поправил Улех, — Для уроков у меня другие тетради.
— Ладно. Давай посмотрим, как ты выполняешь папины задания.
— Извольте взглянуть, — Улех подал тетрадку не без гордости, — Я заполнил больше половины тетради.
— Что здесь?
— Описания макров из вашего мира. Их так много. Это ужас. Папа говорит, одной тетради не хватит.
— А в вашем мире сколько макров?
В нашем мало, я выучил их очень быстро… вот здесь, видите? Это наши. Они уместились на одной странице. Я бы предпочел, чтоб в вашем мире макров было поменьше. Скажите, господин Кротовский, мне хватит одной тетради, чтобы записать все макры вашего мира?
Посмотрел на записи первой страницы. Мальчишка коротко заносил самые общие сведения: уровень макра, стихия, цвет, размер, форма. Кое-где добавлены примечания об особенностях прикладного использования.
Я так понимаю, Бокех прививает сыну навык систематизации, заставляет вести своеобразный каталог макров из моего мира. Я пока не понимаю другого. Бокех позволил мне общаться с десятилетним сыном, а мальчишка в том возрасте, когда успел уже нахвататься знаний, но еще не способен критически оценить, что можно выбалтывать чужаку, а о чем следует промолчать.
Или Бокех таким образом показывает мне, что секретов у него от меня нет? Мол, пожалуйста, господин Кротовский, мы перед тобой, как на ладони. Мол нам скрывать нечего…
— А помимо папиных заданий много тебе уроков задают?
— Хватает, господин Кротовский. Особенно я не люблю алгебру. Вы любите алгебру?
— Не очень. Раньше мне нравилась алгебра, а потом я к ней как-то охладел.
— Вот и я. У меня есть амулет отражения, только вы папе не говорите, — Улех вытащил из кармана и показал макр, обрамлённый в металл.
— Не скажу. Я, если честно, даже не знаю, что это за амулет такой.
— Я сбегаю с уроков, — признался Улех, — Чтобы меня не узнали, я применяю амулет отражения. Вместо меня видят кого-то другого.
— Зачётный амулет, — делаю вид, что впечатлен, — Откуда у тебя такой замечательный амулет?
— Мне дал его Береах, мой сосед по парте.
— Понятно, и ты даже маме не сказал?
— Не сказал, — с гордостью заявил Улех.
Это конечно очень милый разговор с десятилетним мальчишкой. Но чем больше я с ним говорю, тем больше убеждаюсь, Бокех позволил мне общаться с ним по простой причине. Мальчишка просто не знает того, что выбалтывать нельзя.
Только Бокех тоже кое-чего не знает. Он не знает, что я в курсе про храм тысячи богов, и я в курсе про статую Горыныча на алтаре. Я своими глазами видел криворукую попытку сделать копию храма возле сингапурского портала.
— А скажи мне, Улех, — задаю вопрос беспечным голосом, будто бы из чистого любопытства, — Что там есть замечательного в вашем храме?
  
Глава 22
 
— В нашем храме? — переспросил Улех и нахмурился, — Вы только не говорите отцу, господин Кротовский.
— Обещаю, — понижаю голос до степени полной конфиденциальности, неужели все так просто, и мальчишка выболтает главный секрет?
— Я пропустил все уроки по богословию, они самые скучные.
Тьфу ты, ч-черт. А я уже мысленно потирал ладошки.
— Ну а в сам храм ты хотя бы ходил?
— Нет, господин Кротовский, мне еще рано. В храм пускают в восемнадцать лет. Мне еще очень долго ждать.
Ну что ж, по крайней мере я удостоверился. Улех не может выболтать лишнего, потому что сам не знает.
Нас позвали на ужин, и мы спустились в столовую. За ужином я старался шутить и развлекать собеседников рассказами о своём мире. Как ни странно меня с большим интересом слушал даже сам Бокех. Видимо, безвылазно сидя в лавке, он и вправду получал сведения только из прессы и от помощника Архипки.
 
Потом Улеха отправили спать, хозяин выставил на стол небольшую такую полведерную бутылочку винца. Я не любитель спиртного, но пить умею. Так что остаток вечера изображал сильно захмелевшего и продолжал развлекать Бокеха с супругой историями. Под конец даже рассказал про встречи с императором.
— Вы на хорошем счету у императора, господин Кротовский.
— Ну, во время нашей последней беседы Петр Алексеич даже хотел меня наградить, — выдаю «с пьяной откровенностью», — Вы знаете, Бокех, что-то я набрался вашего замечательного вина.
Хозяин проводил меня в гостевую спальню на втором этаже. Время близится к полуночи, поэтому никаких действий решил пока не принимать. К тому же после выпитого изрядно штормит. Просто дождался перехода на Наждак и уже там уснул.
Утром меня растолкала Пантера довольно бесцеремонно.
— Кротовский, какого черта от тебя тащит перегаром? Я не шутила, когда говорила, что в походе не пьем ни капли.
— Понятия не имею, — делаю честные глаза, — Ты же чутко спишь, сама знаешь, я ночью даже не вставал.
— Вот это меня и напрягает. Как можно набухаться, не вставая с постели.
Пока я ходил в душ, суровая капитан Пантера перевернула всю постель в поисках пустой тары. Разумеется, она ничего не нашла.
— Черт возьми, показалось наверно.
— Конечно показалось. А кроме того человеческий организм сам по себе вырабатывает алкоголь. Может, просто необычная реакция на непривычные условия обитания.
— Ну, может, и так, — буркнула Пантера, моя гипотеза не показалась ей правдоподобной.
Когда мы вышли из жилого модуля, будто поджидал нас, сразу прибежал Адам.
— Хозяин, стражи готовы выступать, — мелкий крист указал на стройную шеренгу кристаллических длинношеих бегемотов.
— Впечатляют, — сказала Пантера, подойдя поближе, — Скажи, Адам, они вообще крепкие?
— Они очень крепкие. Алмазную броню разрушить очень трудно.
— Ого. Даже алмазная, — Пантера уважительно поджала нижнюю губу, — То есть они способны выжить после прямого попадания ракеты?
— Одно прямое попадание переживут, — подтвердил Адам и передал мне очередную горсть макров, — Мы собрали для вас еще души воинов.
— Спасибо, Адам… Пантера, сходим в храм.
Я собирался отдать ей маркы, но она отобрала для себя только жемчужники, а в храм идти отказалась.
— Сходи один, Кротовский. Поднимай свой уровень.
— А ты не будешь ничего покупать?
— Сегодня не буду. Из жемчужных макров сделаю себе ожерелье для защиты.
— А, понял. Видел, как такое ожерелье поглощает урон. Тебе стоило сделать такое раньше.
— На счастье, раньше не понадобилось. Иди уже, — Пантера подтолкнула меня в сторону храма, а сама отправилась в ремонтный модуль.
Тут я с Пантерой согласен. Оборону залатали и подшаманили, в этот раз жемчужные макры понадобятся для личной защиты во время штурма. И лучше не пытаться подсчитывать рыночную стоимость того ожерелья, которого, очень возможно, хватит всего на один бой. А то жаба задушит. Жабы, они тоже в некотором смысле рептилоидам родня.
На этот раз кристы набрали розовых макров меньше, чем вчера. Как бы не исчерпался этот ресурс раньше времени. Теперь я уже понимаю, что воинов седьмого ранга были далеко не миллионы. А вообще любопытно узнать, какой силой обладали эти воины, если после них остаются такие макры, что боги готовы развязывать войны за обладание.
С этой мыслью подошел к алтарю, чтоб «прикупить» себе девятый уровень. Теперь я буду полноценным девятым. Фулл девятым. Я стану равен по силе самому Кречету.
— Сила моих воинов была колоссальна, — над алтарем вдруг обозначилось изображение богини Кристы.
— Прошу извинить, богиня. Я просто размышлял.
— Ты размышлял вслух. И я услышала.
— Не хотел вас тревожить, богиня.