Метод Макаренко. Том 2 (СИ)

Именно Васильева тогда первой выступила с претензией в мой адрес. Не побоялась взять на себя ответственность и высказать взрослому, то есть мне, претензии, став голосом всего класса.
В последующие дни я заметил, что к ней прислушиваются, делают то, что она говорит. Но сама она даже не допускала мысли о лидерстве. Просто делала всё интуитивно, желая помочь, заботясь о классе в целом.
  
Вот я и решил, что ей пора раскрыться, взять на себя явную роль лидера, чтобы показать всем, на что она способна. Но прежде всего она должна была доказать это сама себе.
Тарасова и Ларина я отмёл по одинаковым причинам. Да, оба были готовые, сформировавшиеся лидеры, но при этом они руководствовались больше своим эго, забывая о команде. Пёрли напролом, упуская из виду много важных деталей.
В общем, эти двое были полной противоположностью Васильевой, и я решил, что им нужно научиться тому, что умеет она, а ей нужна вера в себя.
Что касается занятий у Саныча, то единодушного энтузиазма к боксу, конечно, не случилось. Сначала в «Удар Мясника» ходили только те, кого я определил в команду. По сути, это была принудиловка. Они кряхтели, потели и поглядывали на Саныча, как на злодея, но исправно ходили.
А потом что-то стало меняться. Возможно, причиной тому стал Щитков. Всегда такой неловкий и несобранный, он впервые провёл чистый, резкий апперкот. Сначала он сам удивился, но, когда всё это повторилось, он, наконец, поверил в себя и стал более собранным.
Или причиной стал Антонов, наш ботаник и зубрила, который вдруг обнаружил, что бокс — это не только тупая драка, а целая система, почти как математика: дистанция, угол, расчёт.
Или же дело было в Самойловой, которая через месяц регулярных тренировок приходила в класс не ссутулившись, как раньше, а с прямой спиной. Она не стала мускулистой гренадёршей, нет. Но в её движениях появилась собранность, а во взгляде уверенность, которой раньше не было и в помине. Она перестала отводить глаза, когда на неё смотрели.
Да и в целом её облик и поведение сильно изменились. Исчезли кричащие наряды, она стала гораздо спокойнее, но при этом от неё во все стороны расходилась невидимая аура внутренней силы. На это, кстати говоря, стали обращать внимание и парни в том числе, которые теперь смотрели на девушку совершенно иными глазами.
Это все остальные девчонки выкупили первыми и потянулись вслед за Юлей к Санычу. Одни хотели «подкачаться», как Юля, другие хотели перестать бояться, третьи же… Хотели просто поглазеть на пацанов, куда ж без этого. Но факт оставался фактом: к концу подготовительного месяца весь девятый «Б» в полном составе регулярно посещал «Удар Мясника».
Сам Саныч ворчал непрерывно. Мол, «Места нет!», «Детишки нонче все с левыми руками!», «Да они же друг друга перебьют этими перчатками!».
Но ворчание это было показное. Он будто сбросил десяток лет, занимаясь с детьми. А ещё, к моему удивлению, он сам начал потихоньку притаскивать в зал знакомых. То бородач-рукопашник появлялся, показывал приёмы самообороны. То стройная женщина лет сорока провела занятие по растяжке. Видимо, Санычу нужно было только направление задать, а дальше он и сам знал, куда двигаться.
Я вынырнул из своих мыслей и вернулся в здесь и сейчас. Перепалка продолжалась. Пора было завязывать с этим цирком.
— Значит так, — я отлип от косяка и вышел на середину комнаты. — Это никуда не годится. Вы все правы и неправы одновременно. Да, мы сейчас в отстающих, но всё решит следующий этап, где вы покажете не только свои навыки на практике, а также продемонстрируете и свои теоретические знания. Поэтому не стоит сейчас накидываться друг на друга с обвинениями. Нужно разобрать собственные промахи и усилить сильные стороны.
Троица спорщиков замолчала, но ненадолго. Ларин-младший, красный от злости, ткнул пальцем в Васильеву, которая застыла у шкафчика.
— Наша единственная слабая сторона — это она. Она ни на что не годна.
Лера на этот раз не ответила. Просто развернулась и выбежала, хлопнув дверью. Зря она так. Опять продемонстрировала слабость. Но с ней я разберусь позже. А вот с Никитой — прямо сейчас.
Я шагнул к нему, глядя прямо в глаза, и влепил несильный, но обидный подзатыльник. В раздевалке стало тихо-тихо. Даже Тарасов, который только что орал на Ларина-младшего, застыл с открытым ртом.
— Вы чё? — только и смог выдавить Никита, больше от неожиданности, чем от боли.
Я влепил ещё один подзатыльник.
— Ну? Твои действия, Ларин.
Он отшатнулся, рука инстинктивно потянулась к карману, где лежал телефон. Я насмешливо фыркнул.
— Что, папке звонить будешь? Чтобы он всё решил за тебя, как обычно?
Его рука замерла на полпути, потом он её отдёрнул, будто обжёгся.
— Ну чего ты? — продолжал я давить. — Доставай свой телефон, включай камеру. Не изменяй своим привычкам. Сними меня на видео, а потом пожалуйся всему городу на беспредел учителя.
— А вот и сниму! — зло выкрикнул он, выхватывая смартфон. Камера включилась, объектив нацелился мне в лицо.
— Снимай, снимай, — благосклонно разрешил я. — Пусть все увидят, как ты решаешь свои проблемы. Ты ещё забыл пригрозить мне увольнением. — Я перевёл взгляд на Тарасова. — А ты что бы сделал, если бы я прописал тебе леща?
Вадим запыхтел, ноздри раздулись.
— Ну же, смелей. Не стесняйся, — подбодрил его я. — Не берём сейчас в расчёт тот факт, что я твой учитель.
Он помолчал секунду, потом выпалил, глотая воздух:
— В морду дал бы.
— Вот, — я поднял палец, снова глядя на Никиту и его телефон. — Разницу видишь? Знаешь, Никита, почему капитаном стала Васильева, а не ты?
— Почему? — процедил он без былой наглости.
— Потому что у неё есть стержень. В отличие от тебя, ей хватает духу идти против превосходящего по силам противника в открытую. Лично. Да, сейчас она сбежала. Но она уже тысячу раз вставала, когда её сбивали с ног. А ты?
Я перевёл взгляд на Тарасова.
— Это и тебя касается, Вадим. Да, ты не боишься лезть в драку. Но ты не стал капитаном как раз поэтому. Ты слишком часто используешь кулаки, и слишком редко — голову. В этом Васильева уделывает вас обоих.
Я обвёл взглядом всех остальных членов команды.
— Вы можете коллективно пожаловаться на меня. И я перестану быть вашим классным. Возможно, я больше никогда не смогу работать учителем. Но я это переживу. А вот переживёте ли вы свою беспомощность? Сможете ли решать свои проблемы без оглядки на мам, пап, учителей и далее по списку? Или и дальше будете покорно глотать всё дерьмо, которое в вас летит? Подумайте об этом.
Я постучал себя указательным пальцем по виску. Потом развернулся и пошёл к выходу. У самой двери остановился и бросил через плечо:
— Разбор ошибок через два часа в баре, рядом с залом Саныча. Не опаздывайте. И на выходные ничего не планируйте. У нас выезд.
— К-куда? — осипшим голосом спросил Тарасов, окончательно сбитый с толку.
— В страйкбольный клуб «Свои». Отработаем командную работу.
Я вышел, прикрыв за собой дверь. В коридоре было тихо и пусто. Нужно было найти Васильеву и переговорить уже с ней.
Страйкбол я выбрал не случайно. Это дело нужное. Игра сплотит команду, даст почувствовать друг друга в условном бою.
Но у меня там будет и другое, личное дело.
Рядом с клубом «Свои», на самой окраине города, стоял новенький спа-комплекс «Эдем». Но, насколько мне известно, от спа там только масла для массажа и бассейн с гидромассажем. А в остальном — это одна из «кормушек» Ларина. Место, где содержатся девушки, оказывающие услуги особого рода. И пока мои будущие бойцы будут учиться работать в команде, я навещу соседей.
  
Нужно же как-то финансировать наш будущий спортивный центр. И одновременно с этим подрывать экономику врага. Совместим приятное с полезным.
  
Глава 5
 
Школьный автобус пыхтел, вывозя нас на окраину Новочепецка. Я сидел рядом с водителем, сжав челюсти, и мысленно чертыхался.