Метод Макаренко. Том 2 (СИ)
Сказав это, я отошёл, чтобы подняться наверх. Но через пару шагов меня остановил крик Художника:
— Учитель!
Я обернулся и увидел, что он плачет. Вот сейчас я узнал в нём того мягкого пацана, который жалел каждую тваринку. Ненадолго он проявился во взгляде.
— Прошу тебя, — чуть тише проговорил Художник. — Добей меня. Пожалуйста. Я так устал быть монстром.
Некоторое время я колебался, даже сделал шаг к нему. Может, и правда прикончить его? В память о том, каким он был. Ведь он родился не Художником, он таким стал. Но потом вспомнил всех его жертв, лица их родных и покачал головой.
— Нет, ты будешь жить.
Сказав это, я ускорил шаг и стал взбираться по полуразрушенной лестнице наверх. За моей спиной послышался тоскливый, полный отчаяния и боли вой, какой бывает у раненого зверя, который понимает, что попал в западню и выбраться больше не сможет.
Я был на полпути наверх, когда услышал сверху очередной скрежет. В принципе, за время, которое я провёл в этом месте, я уже привык к нему. Но сейчас он прозвучал громче, опаснее.
Задрав голову, я с ужасом понял, что тот самый крест теперь летит с ошеломляющей скоростью вниз в компании трухлявых обломков балок. Прямиком на Художника.
Всё произошло в считанные секунды, я толком моргнуть не успел, как услышал негромкий вскрик-выдох Художника и звук врезаемого в землю железа. Некоторое время я стоял в оцепенении и смотрел на уже мёртвого человека, который считал себя монстром.
— Вот и не верь после этого в знаки и высший суд, — пробормотал я, переводя взгляд на крест.
Тряхнув головой, я выбрался из ямы, нашёл телефон и поднял его. Спустя четыре гудка, Харченко взял трубку.
— Алло, — проговорил я, морщась от довольно глубоких порезов на руке и бедре. — Я знаю, где Глеб. Отправь срочно людей на поиски на кладбище. Думаю, у него мало времени. Ищите склепы, свежие могилы. Что-то такое. Точнее не знаю. Там же спрятаны улики против Ларина.
— Художник? — напряжённо спросил Вася.
— Мёртв.
— Ты?
— Не поверишь, длань господня.
— Что за чушь ты несёшь?
Я вздохнул.
— Сам увидишь и поймёшь. А сейчас сделай то, о чём прошу. Иначе смерть Глеба будет и на нашей совести, если промедлим.
— Хорошо, но какое кладбище? В городе их два: старое и новое.
Я натурально застонал. Чёртов Художник и здесь подгадил.
— Погоди, — прервал я свой же поток мыслей и подошёл к мольберту. — Я тебе сейчас фото скину, может, это поможет.
Не прерывая звонка, сфотографировал картину, на которой было изображено как раз таки кладбище на фоне кровавого заката. И всё-таки он даже здесь не изменил себе и изобразил на картине портрет. Один-единственный. На надгробье. Свой, детский.
Ещё раз вздохнув, отправил фотографию Харченко.
— Ну? — спросил я.
— Кротов говорит, что это старое кладбище, которое меньше охраняется. Мы уже собираемся туда.
— Поспешите, пожалуйста. И медиков не забудьте. Думаю, они понадобятся. И отправь кого-нибудь сюда. Здесь остались некоторые вещи Художника.
— А ты?
— А я отправлюсь за Лариным.
Глава 25
В каком-то подмосковном отеле.
Ларин завершил вызов и сжал телефон в руке. Только что ему позвонил прикормленный начальник новочепецкой полиции и сообщил о новых уликах, которые добыли буквально полчаса назад. Этот сучонок, его младший брат, оказывается, всё это время хранил записи его допросов, переговоров и личных бесед. Там даже тупому станет понятно, что Ларин участвовал в убийствах, допросах с пытками и прочих грязных делишках. Вишенкой на торте стало признание Антона на камеру, где он с именами и датами методично расписывал, что он делал, как и по чьей указке.
Начальник полиции пообещал замять это дело. Правда, сказал, что будет сложно. И конечно же, он намекнул на денежный бонус. Ненасытный боров. Но жадничать сейчас нельзя. Нужно заплатить ему, чтобы всё сделали по красоте. Иначе выгрести будет проблематично и вернуться в страну у него не получится.
Как бы там ни было, ему лучше не светиться пока в Новочепецке. Пусть его люди работают и разгребают всё это дерьмо. Всё образуется, не в первый раз. Уже случались скользкие моменты, и он в итоге разруливал ситуацию. Выходил даже с плюсом.
Даже смерть братца и его признание можно обернуть в свою пользу. Сослаться на монтаж, происки конкурентов и прочих недоброжелателей. Народ поверит ему — человеку, который годами прикармливал их благими поступками, а не психу-убийце.
Хотя Антоха удивил его напоследок, не без этого. Было ошибкой сталкивать его с Аршавиным. Видать, тот попытался выторговать свою никчёмную жизнь и растрепал ему всё.
Неприятно.
Он столько лет, с самого детства лепил под себя идеального исполнителя. С тех самых пор, как узнал, что его родители ждут ребёнка. Тогда он сразу понял, что его собственное будущее под угрозой. Кто будет возиться с приёмышем, когда есть родной? Конечно же, они бы заботились и уделяли больше внимания своему ребёнку, а его вышвырнули бы на обочину.
И вот тогда в его голове начал зарождаться план. Как же было непросто этого неженку и слюнтяя подтолкнуть к первому убийству. Понадобились десятилетия.
Он даже терпел побои от отца, который что-то заподозрил. В итоге пришлось его упрятать за решётку, а затем и мать в больницу. Ну а дальше оставалось дело техники: подтолкнуть ещё немного Антона, который к этому моменту и без того слетел с катушек.
Но недожал, недожал. Он-то думал, что выдрессировал братца, выбил из него даже малейший намёк на рациональное мышление. Ошибся. Бывает. Неприятно, но поправимо.
Зато теперь он скинул это ярмо с шеи. В конце концов, он выполнил свою функцию и нашёл того борзого вредителя, который нагло мешал ему в последние месяцы. И надо же, он снова оказался прав — это был сыночек Истоминой, как он и думал. Чуйка его всё ещё сильна и не даёт осечек.
Не таким уж идиотом и слюнтяем оказался этот Егор, каким его описывала Лена. Ничего, с ним тоже разберутся. С ним, и с его мамкой. Этот сорняк надо было выкорчевать ещё тогда, когда он избавился от Вити. Но он проявил милосердие, пожалел бабу с мелким пацаном. Впредь он не будет столь же мягким.
Ларин снова разблокировал экран и открыл контакты. Нужно было совершить ещё один звонок, прикрыть тылы и подготовить всё для отъезда.
— Алло, Игорёша, — проговорил он в трубку, когда ему ответили. — Привет, дорогой. Да, давненько мы не связывались, рад слышать. Ты прав, настал тот самый день, о котором мы говорили. Мне нужно на некоторое время залечь на дно, чтобы меня не смогли найти. Ага, еду. Скоро буду.
Завершив вызов, он довольно откинулся в кресле и тонко улыбнулся. Несколько дней он пересидит в надёжном месте, пока будут готовить документы, ну а потом улетит в Европу. У него всегда есть запасной план.
* * *Новочепецк.
Я уже был на полпути к Новочепецку, когда мне позвонил Харченко и сообщил, что Глеба нашли и, главное, что он жив. Плохо было то, что он сейчас в больнице и без сознания. Никому не пойдёт на пользу длительное пребывание в замкнутом пространстве без воздуха, а он ещё и крови много потерял. Видимо, без боя он не сдался и Художник его ранил.
Первоначальным моим порывом было рвануть в больницу и лично убедиться, что с сыном всё в порядке, но я отложил эту идею. Вид у меня был, мягко говоря, помятый. Если хочу довести дело до конца и найти Ларина, лучше не являться в таком виде в общественное место, где полным полно полицейских. Поэтому я зарулил домой, чтобы привести себя в порядок.
Материалы, кстати, о которых говорил Художник, нашлись. Они были там же, рядом с Глебом. Их аккуратно упаковали в вакуумные пакеты, чтобы не повредились, поэтому полиции оставалось лишь достать их и изучить.
Сейчас я уже вышел из палаты сына. В сознание он так и не пришёл, но врачи уверяют, что уже завтра мы с ним сможем поговорить.