Назад в СССР: Классный руководитель. Том 3 (СИ)

— Я пошёл, у меня урок. Сам тут за всем следи. Пока нового сторожа не найдут.
Курникова сразу уволили, я видел вывешенный рядом с учительской приказ. Найти нового охранника не удалось. На такую зарплату мало, кто хотел идти. А теперь директор стал относиться к выбору сторожа слишком требовательно.
На сцене я уже увидел часть наших ребят, они загалдели, увидев меня, стали махать мне руками. С радостью заметил Ксению, одетую в джинсы и белую водолазку, что ей очень шло. Взобравшись на сцену, я открыл склад, ребята вытащили аппаратуру. Думал, что это не очень хорошо, постоянно таскать синтезатор туда и обратно. Можно повредить.
  
Раздражение от разговора с завучем стало угасать, стираться, уходить внутрь, хотя все равно тревожило меня. Терзали сомнения, вдруг я ошибся, зря обвинил людей? Червячок сомнения грыз меня.
Когда ребята окружили меня, я предложил:
— Сейчас сыграем сцену, где Полли объявляет родителям, что она действительно вышла замуж за Мэкхита. Селия Пичем у нас Света Журавлева, Джо Пичем — Аркадий Горбунов, Полли — Ксения Добровольская. Текст все помнят? Если кто забыл, я подскажу. Давайте.
Света вышла вперёд, на край сцены и словно обращалась к зрителям, недовольно проговорила своим низким, глубоким голосом:
«Ты вышла замуж? Отец дарит ей шикарные платья, шляпы, зонтики и перчатки, а когда эта девочка стоит уже не меньше, чем добрая яхта, она летит на помойку, как гнилой огурец. Ты в самом деле вышла замуж?»
Ксения смущённо взглянула на меня:
— Олег Николаевич, тут песня моя.
Я на миг задумался, обратился к Ане, которая сидела в зале на первом ряду:
— Аня! Тут надо сделать щит, на котором будет написано название зонга.
— Да, я помню, Олег Николаевич, — ответила девушка с достоинством. — Но только щитов у нас нет, — добавила с явным упрёком. — У нас ничего нет. Арсений Валерьянович сказал, что нам съездить надо на мебельную фабрику, заказать декорации. А мы так и не съездили.
Я почесал нос, задумался. Действительно надо заказать декорации. Время уходит, эти на фабрике ещё возиться будут, не успеют.
— Аня, хорошо, давай мы с тобой съездим после обеда, часиков в четыре. Закажем все.
Девушка явно обрадовалась, улыбнулась, показав милые ямочки на щёчках, но я тут же заметил, как злой ревностью вспыхнули глаза Ксении. Но я подошёл к ней, мягко взял за руку, чтобы успокоить.
— Ксения, твой выход. «Песенка Полли о любви к Мэкхиту».
Ушёл к синтезатору, перелистнув на нужные ноты, проиграл мелодию. Обернулся к девушке, которая так и осталась на месте, улыбаясь. Ксения начал петь фривольную песенку:
 
 
Нам, девушкам бедным, все время твердят:
 
Берегись, пропадёшь ни за грош.
 
Невинность у вас драгоценный алмаз,
 
Потеряешь — назад не вернёшь.
 
Мужчина — дерзок, мужчина ловок,
 
Мужчина губит беззащитных дам…
 
 
И я подумал, что такой зонг нам точно не дадут исполнить, хотя девушка пела его так замечательно, что я заслушался и пару раз срывал аккорды.
Когда Ксения допела песенку, я вскочил из-за синтезатора, вновь вышел к ребятам.
— Теперь разговор родителей Полли. Света, у тебя отлично получается. Начинай.
«Если уж тебе так хотелось выскочить замуж, то почему тебе нужен непременно конокрад и разбойник с большой дороги?» — важно изрекла Света.
«Если хорошенько подумать,» — мрачно продолжил Аркадий-Пичем. — «То, это замужество полностью разрушит нашу жизнь. Мой дом рухнет, и последняя собака от меня убежит. Я рискую умереть голодной смертью.»
«Ах, Джонатан!», — манерно, но очень правильно, произнесла Света, приложив руку ко лбу. — «Я схожу с ума. Голова кружится. Я не выдержу. Ах! Я сейчас упаду в обморок!»
Нам удалось пройти весь первый акт. Перейти плавно к репетиции второго. Я играл на синтезаторе мелодию, а ребята пели. Конечно, не профессионально, но я видел постановки «Трехгрошовой оперы» в нескольких театрах, и там пели ничуть не лучше. А порой и хуже. И я даже подсказывал ребятам, что нужно отказаться от попыток изобразить из себя оперных певцов.
Перед сценой ареста Мэкхита в борделе я предложил пойти пообедать. И сам уже собрался уйти, но, когда проходил мимо последнего ряда, меня окликнул тот самый мужчина, который представился режиссёром.
— Олег Николаевич, есть разговор, — просто сказал он. — Присядьте, поговорим.
Я подумал, что надо избавиться от этого человека раз и навсегда. Расположившись на следующем ряду, я повернулся к нему, и вопросительно взглянул:
— Что вы хотите, Эдуард Константинович?
— Хочу вам помочь.
— В чем?
Внутри меня начало копиться раздражение. Не терплю, когда со мной разговаривают в таком барском тоне.
— Я немного понаблюдал за вашими репетициями. Неплохо, очень неплохо. У вас хорошая аппаратура, костюмы. Но вот все остальное. Это же любительщина. Самодеятельность. Для красного уголка ЖЭКа. Ведь вы метите гораздо выше.
— У нас не профессионалы играют, а просто ученики моего класса, где я — классный руководитель. И главное здесь — не опытность, а искренность.
— Вы так убеждённо это говорите, — на лице режиссёра появилась такая снисходительная улыбка, словно он говорил с ребёнком, что злило все больше и больше. — У вас нет опыта руководства таким процессом. Это заметно. А я могу вам помочь. И совершенно безвозмездно.
— С чего бы это? Наверно, человек вы занятой, к чему тратить ваше драгоценное время на любительщину? — сарказм я даже не пытался скрыть. — Думаете, поможете нам? И поедете с нами в ГДР?
Он тихо рассмеялся, как, наверно, смеялся бы дьявол, Воланд, соблазняющий невероятными богатствами, чтобы заполучить очередную невинную душу.
— Я выезжаю в другие страны на гастроли каждый год. Для меня это совсем не проблема. Я просто хочу помочь, Олег Николаевич. А вы отталкиваете руку профессионала. И ради чего? Я понимаю. Вам очень хочется владеть вниманием этих детей. Этой красивой девочки. Ксении?
Внутри меня кипела злость, так что чуть-чуть, выплеснется наружу и я вмажу этому надменному индюку по его холеной роже.
— Спасибо, я подумаю, — я с трудом сдержал раздражение. — Поговорю с ребятами, как они к этому отнесутся.
— Хорошо. Вот мой номер телефона, — он подал мне визитку, плотная мелованная бумага с эмблемой театра, ФИО изящной вязью. Не хватало только электронного адреса, но такая штука появится очень нескоро.
— Спасибо, — я повертел кусочек картона в пальцах, демонстративно засунул в карман брюк.
Брутцер встал, чуть склонив голову к плечу, оглядел меня изучающим взглядом. Изрёк:
— Было приятно с вами познакомиться, Олег Николаевич.
— Взаимно, — быстро ответил я.
Он ушёл, а я остался сидеть, пребывая в полном неведении, а что это вообще было? Зачем это всё понадобилось этому барину, который снизошёл до разговора с холопом?
  
Глава 3  
 
Интриги и интрижки 
 
На этот раз я решил пойти в столовую для учителей, чтобы не пугать бедных работников кухни. Когда поднялся на третий этаж, ощутил, что здесь тоже улучшилось. Ещё чище, чем раньше, невероятный аромат еды, ванильной сдобы, жаренного мяса, в окошке раздачи — незнакомая, но симпатичная женщина в белом халате, поварском колпаке. Увидев меня, улыбнулась, хотя все равно заметил, как она боится меня.
  
— Олег Николаевич, что хотите? Вот есть борщ, омлет, голубцы, запеканки: гречневая с яблоками, творожная, с сыром и грибами. Все вкусное, свежее.
— Да, я вижу, что все вкусно. Пахнет замечательно. Дайте мне, пожалуйста, рассольник, омлет, жаркое из свинины с пюре, два компота.
— Кофе есть, Олег Николаевич. Хотите?