Назад в СССР: Классный руководитель. Том 3 (СИ)

— Отлично. Тогда все по местам, — он хлопнул в ладоши. — Света Журавлева — Селия Пичем, полицейские — Тёма Фролов и Вова Глебов. Жанна, прошу вас к Олегу Николаевичу подойти.
Я поразился, насколько хорошо Брутцер за эти пару часов выучил, кто кого играет. И как расставить всех на сцене. Ревность зло куснула меня в сердце. Но я подчинился. Не выгонять же теперь этого урода, только, потому что он пробрался в нашу постановку тайком. Но может быть так, я смогу выяснить, ради чего он все это затеял?
  
Жанна подошла ко мне, нежно улыбнувшись, положила мне руки на плечи.
— Сделайте несколько движений, — дал указания Брутцер.
От его слов я весь передёрнулся, но послушно мы сделали пару шагов. И я тут же уткнулся в грудь Витьки Тихонова, игравшего роль Смита, он с хитрой улыбочкой помахал перед моим носом двумя кольцами, скреплёнными цепочкой — имитацией наручников.
«Неужели до сих пор не сделали второго выхода из этого свинарника?» — произнёс я свою реплику, вложив в эти слова всю злость к Брутцеру. И бросился бежать в сторону скамейки, за которой меня поджидала Света Журавлева в роли Селии Пичем. И остановился.
— Тут у нас будет часть стены с окном, через которое мне придётся прыгать.
— Да, я помню, Олег Николаевич! — воскликнула Аня. — Я это включила в декорации!
Я остановился около Светы и двух парней, которые стояли за её спиной, изображавших констеблей
«Добрый день, сударыня!» — произнёс я свою реплику, как можно вежливей.
Света-Селия Пичем с невероятной издёвкой в голосе ответила: «Ах, дорогой наш господин Мэкхит! Мой муж утверждает, что многие герои мировой истории спотыкались на этом пороге! Вам придётся расстаться с вашей очаровательной партнёршей. Эй, констебли, отведите-ка этого господина на его новую квартиру».
— Ну, что ж, неплохо, неплохо, — подёргав себя за подбородок, задумчиво обронил Брутцер. — Теперь надо продумать сцену в тюрьме. Какие реплики выбросить.
— Всё очень просто, — я взял с синтезатора свой экземпляр пьесы. — Выбрасываем все, что касается разговора Пичема и Брауна о демонстрации нищих. Оставляем только прощание Люси и Полли с Мэкхитом в тюрьме.
— Да-да, я понимаю. Но знаете, Олег Николаевич, о чем я ещё подумал. Может быть нам отрезать финал?
— Как это отрезать? В каком смысле? — не понял я.
— Убрать королевского вестника. И помилование Мэкхита. Всё это лишено логики, на мой взгляд. Будет лучше, если Мэкхита действительно повесят.
Меня прошиб озноб, и мурашки пробежали по спине, по икрам.
— Это как понимать?
— Мы сделаем так, — Брутцер, подперев подбородок рукой, прошёлся по сцене, остановился в центре. — Мэкхита отведут на эшафот. Потом занавес закроется. Забьют барабаны. Потом будет стук, как бы открылся люк, куда сбрасывают тело повешенного. Затем занавес откроется и Мэкхит будет лежать в гробу. К нему в чёрных платьях подойдут Люси и Полли, его вдовы, будут его притворно оплакивать. Затем они встанут, возьмутся за руки и споют весёлую песенку.
Я уставился на Брутцера с отвисшей челюстью.
— Я не собираюсь лежать в гробу! — воскликнул я. — И вообще не понимаю, зачем эти изменения?
— Потому что мы покажем, что зло должно быть наказано. Бандит получил по заслугам за все свои преступления. А чем вас не устраивает гроб? Это же просто спектакль, шоу. Или вы суеверны, как актёр? Но откуда в вас это? Вы же учитель физики! Ни в какую чертовщину верить не должны.
— Да какая разница верю я или нет! Мне это неприятно! Вот и все. И потом гроб мы не заказывали, как декорацию.
— Да, господи, сделать это плёвое дело, — махнул рукой Брутцер. — Сколотить ящик, покрасить чёрной краской. Внутрь положить какую-то ткань, плоскую подушку.
— Да не хочу я умирать! — разозлился я.
— Олег Николаевич, но вы так молоды. Куда вам умирать? Что вас так пугает?
Действительно, что? Не мог же я сказать, что внутри моего молодого тела живёт немощный старик, который страшно боится смерти. Перед мысленным взором вдруг вспыхнули картинки с фойе компании «Второй шанс», которая перенесла моё сознание сюда, капсула времени, где хранится моё старое тело.
Что-то захлестнуло шею, словно верёвочная петля виселицы начала душить, как анаконда, давить на кадык, дыхание перехватило, в глазах стало медленно темнеть, как бывает, когда перед началом спектакля гасят свет в зрительном зале. Сверкнули молниями ярко-белые вспышки, заиграли всеми цветами спектра. И последним, что я услышал, отчаянный крик Ксении: «Олег Николаевич! Что с вами⁈»
  
Глава 6  
 
Дилемма 
 
Кромешная тьма, только яркие вспышки в глазах. Но потом зрение прояснилось, дымка растаяла, начал различать стены вокруг. Хотя что толку? Кроме того, что они явно сделаны из грубого серого камня, ничего не смог узреть. И тут перед глазами распух и взорвался огромный шар, ослепив меня на мгновение. А когда глаза привыкли, понял, что стою в круге света, в зале без окон и дверей, с высоким сводчатым потолком.
За длинным столом, покрытым тёмно-зелёным сукном восседало три человекообразных фигуры в балахонах, головы закрыты капюшонами. Впрочем, под капюшонами могла быть пустота, как с «безголовыми монахами» из сериала «Доктор Кто».
— Туманов, Олег Николаевич, 1945-го года рождения, — услышал я голос, гулким эхом, отражавшимся от стен, — Клиент компании «Второй шанс». Сознание из 2025 года перенесено в 1978-й.
— Это вопрос или констатация факта? — поинтересовался я с насмешкой. — К чему этот маскарад? Что вы вырядились, как средневековые судии?
— Мы не вырядились, — ответил голос второго «судьи». — Это ваше сознание породило такую фантазию.
— Прекрасно. Ну хорошо. И что дальше? Вы эти как их? Комиссары Времени? В прошлый раз была одна штука. Теперь целых три?
— Мы хотим сообщить, что компания «Второй шанс» ликвидирована.
— А тела куда делись? Вы их уничтожили?
Почему-то я совершенно не испытывал страха, лишь раздражение, что меня вырвали с репетиции.
— Пока они конфискованы, и снабжаются всем необходимым для поддержания жизнедеятельности. Всех клиентов компании мы ставим перед выбором: или вы возвращаетесь в свои тела и в своё время. Или остаётесь в том времени, куда вас перенесли технологии этой компании.
— А что мне грозит, если я останусь в своём прошлом? Мне здесь комфортно. Зачем возвращаться в старое тело?
— Ткань пространства-времени старается избавиться от чужеродного объекта. Такого, как вы. Вы — вирус, болезнь, которую нужно вылечить. Пребывание в вашем прошлом будет кратковременным. Если вы погибнете, когда ваше старое тело будет уже уничтожено, вы исчезнете навсегда.
— Интересно. А вот сознание, которое было в этом теле, оно куда делось?
— Оно подавлено вашим сознанием. Оно спит.
— Значит, если я погибну, то это будет смертью двух человек? Правильно? Вас не смущает, что вы станете палачами двух невинных людей?
— Нас ничего не смущает. Ткань пространства-времени нам не подвластна, она выполняет свои функции так, как считает нужным.
— Надо же, пространство, которое само знает, что делать. А вы-то ему зачем?
— Не отвлекайтесь, Туманов, — теперь голос подал третий «судья», и, кажется, он звучал, как женский, почему-то напомнивший карканье этой вороны Ратмиры Витольдовны. — Вам даётся выбор: вернуться в старое тело, или остаться на очень короткое время в прошлом в вашей молодости.
— Я должен прямо сейчас решить, или вы дадите мне отсрочку?
— Зачем вам отсрочка? — прогремел глава этих ряженных. — Решайте сейчас.
— Не знаю. Не могу решить.
  
«Решайте! Решайте сейчас!» — повторили они хором.
Но голоса стали угасать, становиться все тише, тише, пока не затихли совсем. И тьма расползлась рванными лохмотьями, сквозь неё, словно на фотобумаге в кювете с проявителем, проступили очертания сцены, синтезатора, и людей вокруг меня.
Ксения стояла рядом на коленях с платком, от которого мерзко пахло нашатырём. Я чихнул и попытался встать. Девушка сразу протянула руку, на которую я машинально опёрся. Поначалу тело не слушалось, словно ватное, лишённое нервов, по которым мозг отправлял сигналы. Через пару секунд я уже пришёл в себя, отряхнул штаны от пыли.