Земля воров (ЛП)

— Тебе кажется, что я не хочу тебя? — с трудом выдавливаю я, прижимая ее руку к себе, борясь с желанием потереться о ладонь. Мне не потребуется много времени, чтобы кончить после всего этого.
Леми снова фыркает, давая понять, что пора уходить.
Я бросаю на него сердитый взгляд.
— Ты можешь нам помешать только сегодня, пес, — ворчливо говорю я. — Это сработает один раз.
  
Он пристально смотрит на меня с дикой, преданной интенсивностью, не двигаясь с места. Если бы я не знал его лучше, то подумал бы, что он вот-вот зарычит на меня.
Я оглядываюсь на Бринлу, гадая, что она скажет. Но ее рука опускается, а глаза закрываются. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сказать ей, что это уже второй раз, когда она засыпает после того, как вызвала у меня невыразимое возбуждение, но я не хочу провоцировать ее. Так будет лучше для всех.
— Хорошо, — тихо говорю я, осторожно укладывая ее на кровать. Я подхожу к краю, стягиваю с нее ботинки, дважды подумав, прежде чем снять с нее остальную одежду, а затем натягиваю на нее одеяло до самого подбородка.
Я опускаю руку ей на голову, глядя на нее с всепоглощающей нежностью, которая захлестывает меня, как буря, разрывая мое сердце на куски, и наклоняюсь, чтобы нежно поцеловать ее в лоб.
— Спокойной ночи, Бринла, — шепчу я, прикоснувшись к ее коже, прежде чем отстраниться. — Пожалуйста, не испытывай ко мне ненависти завтра.
***
Земля изгнанников появляется на горизонте, как нечто из бесплодного сна. Белая дымка, едва различимая за мерцающими линиями зноя и морем. Чем ближе мы подходим, тем больше дымка приобретает очертания земли цвета дюн, которая плавно поднимается от берега. Ряд острых скал и ущелий ограничивает ее с севера, служа естественной границей между Землей изгнанников и остальной частью Эсланда, в то время как земля к югу становится более пологой. Вдали виднеются меловые горы, тянущиеся к гигантскому вулкану. Я полагаю, что он бездействует, поскольку из кратера не поднимается дым, но все равно это грозное чудовище.
И где-то там, в пустых лавовых трубах, оставшихся после последнего извержения вулкана, находится Темный город.
— Издалека он выглядит так красиво, правда? — говорит Бринла, подходя ко мне.
Я смотрю на нее, удивленный тем, что она уже проснулась. Большинство членов команды еще спят.
— Я думал, ты будешь спать дольше, — говорю я, замечая темные круги под глазами и тревожную бледность, хотя она все равно выглядит потрясающе, даже в этом резком свете пустыни.
— Я проснулась с учащенным сердцебиением и тошнотой, — признается она. — Подумала, что свежий воздух будет для меня лучшим лекарством.
— Ты, наверное, права. Хотя Тумбс скоро должен начать раздавать лекарство от похмелья.
Она морщится и щурится от солнечного света.
— Полагаю, я должна перед тобой извиниться.
— За что?
— За то, что вчера вечером вела себя как полная идиотка.
— Это не так, — говорю я. — Ты просто была пьяна.
— Это одно и то же.
— Нет, — говорю я, осторожно пихая ее локтем. — Поверь мне, я знаю. Ты была в порядке. Более того, ты была лучше, чем в порядке. Было приятно видеть тебя с распущенными волосами, так сказать.
При этих словах ее глаза широко распахиваются. Она сглатывает.
— Я… — начинает она.
— Ты что? — спрашиваю я, слишком наслаждаясь этим.
Она облизывает губы, нахмуривает брови и отворачивается.
— Неужели я… Неужели мы…У меня есть воспоминание, ощущение…
— Ах, — говорю я, успокаивающе улыбаясь ей. — Ты была пьяна, это точно, но ты была в порядке. Ты не сделала ничего глупого.
На ее лице появляется облегчение, а плечи расслабляются.
— О, слава богам, — говорит она, нервно улыбаясь мне.
Я киваю и снова смотрю на берег.
— Но ты все-таки поцеловала меня. — Она ахает. — Извини, что это было не очень запоминающимся, — добавляю я.
Я смотрю на нее с улыбкой, а она моргает, ее лицо бледнеет еще больше, она прижимает руку к груди.
— Мне так жаль, — говорит она, лишь мельком взглянув на меня. — Не знаю, что на меня нашло.
Я смеюсь.
— А я знаю. Ты выпила слишком много грога, и твои запреты улетели за борт. Не волнуйся, в основном, я нашел это забавным.
Она прерывисто выдыхает.
— Мы не…
Я качаю головой и прислоняюсь к перилам лицом к ней.
— Нет. Больше мы ничего не делали. Твой пес этого бы не допустил.
Она выглядит огорченной.
— Думаю, это хорошо. Подожди. Тебе это показалось, в основном, забавным?
Я бросаю на нее многозначительный взгляд.
— Мне было приятно увидеть тебя с этой стороны, лавандовая девочка, — говорю я, понизив голос. — И я призываю тебя почаще выпускать ее наружу. Но мне бы хотелось, чтобы в следующий раз ты была трезвой. Чтобы я мог принять твое предложение и не позволять своей глупой морали мешать мне. Хотя должен сказать, что если бы не твой пес, возможно, сегодня утром у меня было бы на одну моральную норму меньше.
Ее темные глаза слегка расширяются, и я беру ее за руку и сжимаю.
— Отказать тебе — было одним из самых трудных решений, которые мне приходилось принимать.
Она громко сглатывает, и я провожу большим пальцем по ее костяшкам, понимая, что, возможно, перехожу границы, но после прошлой ночи, надеюсь, что теперь могу.
— Это был лучший поцелуй в моей жизни, — добавляю я. — Надеюсь, однажды ты решишь повторить его.
Ее щеки заливает румянцем, и она качает головой, глядя вниз на палубу.
— Кажется меня сейчас стошнит.
Я смеюсь и отпускаю ее руку.
— Именно то, что хочет услышать мужчина. Мало того, что ты не помнишь поцелуй, так тебя еще и тошнит от упоминания о нем.
Она поднимает голову и бросает на меня страдальческий взгляд, не зная, что ответить.
— Я просто дразню тебя, — говорю я, шлепнув ее по руке, и наклоняюсь ближе. — И я довольно хорош в этом.
Затем я ухожу с палубы, чтобы обсудить с Тумбсом наш план по высадке, чувствуя, как Бринла смотрит мне вслед.
— Уже скоро, да? — спрашиваю я Тумбса, занимая место рядом с ним у руля.
— Скоро, — соглашается он. — Тебе нужно разбудить остальных членов команды. Удивлен, что дама держится на ногах.
— Она крепче, чем кажется, — говорю я.
— Это меня и беспокоит, — говорит он, понизив голос.
— Я знаю, — отвечаю я, глядя в его добрые глаза. — Но я готов пойти на этот риск.
— Потому что ты влюблен в нее, — говорит он грубовато.
— Да, — соглашаюсь я с долгим вздохом. — Я влюблен.
— Добром это не кончится, Андор, — говорит он.
Я не обращаю внимания на боль под ребрами.
— Нет. Скорее всего. Но я уже привык к этому.
Теперь он вздыхает и кладет свою большую ладонь мне на плечо.
— Я просто не хочу, чтобы тебе было больно, мой мальчик. Я хочу ей доверять и хочу, чтобы она подошла тебе. Может быть, так и будет, что я знаю? Я старый ворчливый морской капитан. Но я все равно волнуюсь. Ты заслуживаешь хорошую женщину, равную себе…
— Она хорошая женщина и подходит мне, — говорю я, и мой тон звучит резче, чем я хотел.
Он моргает.
— Возможно, — соглашается он. — Но даже если вернешься с ней и ее тетей, даже если она будет продолжать работать на Дом Колбек… что ты будешь делать с женщиной, с которой помолвлен?
Я закрываю глаза, и негодование закипает во мне, как кислота.
— Я ни с кем не помолвлен, — твердо говорю я. — Это всего лишь мечта моего отца. Я не давал согласия на это.
— Потому что в этом нет необходимости, — говорит он. — Потому что это единственное, о чем твой отец когда-либо просил тебя, и что ты в состоянии ему дать.
Черт.
  
— Мы с принцессой даже не знакомы, — говорю я ему. — Мы никогда не встречались.
— Ты же знаешь, что для Домов это не имеет значения. Поэтому я чертовски благодарен, что не богат. Я могу жениться на ком захочу и отвергать столько дам, сколько захочу, — добавляет он с усмешкой.