Земля воров (ЛП)

Я смотрю на Бринлу, ожидая, что она поддержит меня в этом вопросе, но она потягивает свой грог и уже выглядит изрядно пьяной.
— Мне это не нравится, — говорит Тумбс. — И когда я скажу об этом Кирни, ему это тоже не понравится.
Он с тревогой смотрит на Бринлу, и я понимаю, что он не хочет, чтобы я оставался с ней один на один, не в Темном городе. Но я должен доверять ей, если хочу чего-то добиться. Единственная причина, по которой мы отправились в эту поездку на юг Эсланда, — это забрать тетю Бринлы, и я не посмею нарушить свое обещание. Сейчас нет смысла беспокоиться об этом.
  
Тумбс отодвигает стулья для Бринлы и меня, и мы садимся за карточный стол. Теперь я пью медленнее, и надеюсь, что Бринла тоже притормозит, но, возможно, она хочет расслабиться. Она многое пережила, и после всего, с чем она столкнулась, думаю, ей это нужно.
Парни, похоже, в хорошем настроении, несмотря ни на что. Я начинаю думать, что большинство из них, вероятно, испытали облегчение от того, что им не придется посещать Темный город. Бринла может относиться к нему с нежностью, но у этого места неспроста дурная репутация, и оно, вероятно, сожрало бы мою команду заживо.
Карточная игра продолжается, и Бринла присоединяется к ней, пока не проигрывает все деньги, которых у нее нет, и не проявляет достаточно здравого смысла, чтобы остановиться.
Наш корабль плывет дальше.
Пьянство продолжается.
Карточные игры заканчиваются.
И в конце концов команда расходится, а мы с Бринлой остаемся сидеть бок о бок за пустым столом, наши стулья прижаты друг к другу.
Моя рука на ее бедре.
Ее голова на моем плече.
Мы ближе, чем должны быть.
Но я не двигаюсь ни на дюйм.
— Ну, что думаешь? — спрашиваю я, касаясь губами ее макушки. — Пора спать?
Она хихикает. Она хихикала всю ночь.
— Только если мы будем спать вместе, — говорит она с придыханием.
Я сглатываю, мое тело напрягается от этих слов и от того, что я услышал в ее голосе.
— Боюсь, это невозможно, — говорю я, стараясь сохранять непринужденный тон. — Каюты слишком малы для таких шалостей.
— Пол подойдет, — говорит она, поднимая голову, чтобы посмотреть мне в глаза. — Можем даже стоя.
Я сильно прикусываю губу. Блядь. Не думаю, что я это переживу.
— Думаю, мы оба немного пьяны, — говорю я.
Она хмурится, слегка надувая губы.
— Ты меня не хочешь?
Она серьезно меня об этом спрашивает?
— А ты как думаешь? — удается мне сказать.
— Думаю, ты должен меня поцеловать, — шепчет она, ее пьяный взгляд скользит по моему лицу. — Думаю, ты должен показать мне.
Я сглатываю ком в горле.
— Я думаю, что с моей стороны было бы не по-джентльменски воспользоваться пьяной женщиной.
Она улыбается, и это так чертовски красиво, что я едва могу дышать. Чувственность в ее глазах, игривость ее губ. Та ее сторона, о которой я мог только мечтать ночами, которую представлял себе снова и снова.
— Кто сказал, что мне нужен джентльмен? — говорит она томным голосом. — Может, я из тех женщин, которые напившись рома, ценят животных.
Мои ноздри раздуваются, меня пронзает желание, член болезненно твердеет и напрягается под ширинкой брюк.
— Не искушай меня.
— Или что? — спрашивает она, поднимая руку и легко проводя пальцами по затянувшимся порезам на моей скуле. — Что произойдет, если у меня получится? Что ты со мной сделаешь?
Я закрываю глаза, мне нужно отвлечься от похоти в ее взгляде.
— Хорошенько выпорю, для начала, — отвечаю я, и мой голос срывается на рычание. — Может быть, немного придушу, пока буду этим заниматься.
Она замолкает, ее пальцы застывают на моей коже.
Я открываю глаза, ожидая увидеть на ее лице ужас от моего ответа.
Вместо этого я вижу что-то похожее на любопытство. И желание. Ее губы слегка приоткрыты, она тяжело дышит, показывая розовый язык за мягкими губами, и я знаю, что если в ближайшее время что-нибудь не предприму, то в конечном итоге совершу поступок, о котором пожалею.
Не всегда легко быть человеком чести.
— Я не помешал? — спрашивает Тумбс, подходя к нам кружкой в руке, его взгляд мечется между нами.
— Просто собираюсь проводить Бринлу в ее каюту, — говорю я, осторожно вставая, чтобы она не упала.
Она улыбается, глядя на Тумбса, и показывает ему язык.
— Ты мешаешь, — говорит она, слегка заплетающимся языком. — Я пытаюсь его соблазнить.
Тумбс бросает на меня веселый взгляд.
— Соблазнить его? Хотел бы я посмотреть, как ты это сделаешь. Единственный оставшийся приличный Колбек, если вы не возражаете, что я так говорю. Он может позволить себе немного поступиться своими моральными принципами.
Я вздыхаю и, подхватив Бринлу под мышки, с трудом поднимаю ее на ноги.
— Сегодня никто никого не соблазняет. Завтра у нас важный день.
— Ты отведешь меня в постель? — спрашивает она. Если бы я не поддерживал ее, она бы распласталась на палубе.
— Да, — говорю я и почти несу ее мимо Тумбса к каюте. Леми встает и идет за нами, с беспокойством глядя на свою хозяйку. Из того, что я узнал о Бринле за последний месяц, она редко теряет бдительность, редко позволяет себе расслабиться и стать уязвимой. Учитывая это, я только укрепляюсь в своем решении поступить правильно, чтобы завтра она не жалела об этом. — Тебе нужно выспаться, — говорю я. — Нам всем нужно.
— Пока, Тумбс, — говорит она, лениво помахав ему рукой и послав ему воздушный поцелуй.
— Богини, — слышу я бормотание Тумбса, когда мы выходим из камбуза, и не могу удержаться от смешка.
— Что смешного? — спрашивает она, когда я ногой открываю дверь ее каюты.
— Да ничего особенного, просто Тумбс, кажется, влюбился в тебя.
— Ну хоть кто-то, — говорит она, горько улыбаясь.
Моя кожа тут же начинает пылать, как будто на корабле внезапно стало слишком душно и жарко. Мне нужен свежий воздух. Мне нужно окунуть голову в море. И мне нужно, чтобы Бринла легла спать, иначе она поведет меня по пути, о котором я потом пожалею.
О, но какой это был бы прекрасный путь.
Не помогает то, что ее каюта кажется невыносимо маленькой. Леми заходит и терпеливо садится у ее кровати, занимая половину свободного пространства. Я веду ее к краю кровати и усаживаю. Она слегка покачивается взад-вперед, пока я приседаю у ее ног и пытаюсь стянуть с нее ботинки. Но прежде чем я успеваю это сделать, она начинает заваливаться назад.
Я действую быстро, хватая ее за плечи и затылок, прежде чем она ударится о стену.
Она хихикает и наклоняется вперед, прижимаясь своим лбом к моему и обхватывая мою шею руками.
— Богини, — невольно шепчу я, наши губы слишком близко друг к другу.
— Теперь они тебе не помогут, — тихо говорит она.
Затем она приподнимается, ровно настолько, чтобы коснуться моих губ своими.
Я закрываю глаза, теряя самообладание, ожидание наконец закончилось.
Это то, чего я хочу.
Это все, чего я хотел с тех пор, как увидел ее.
И она одурманивает меня своим коварством, заставляет меня соскользнуть в водоворот.
Я не могу дышать, не могу говорить, все, что я могу сделать, это открыть рот пошире, высунуть язык навстречу ее языку и поцеловать глубоко, отдавая все, что у меня есть.
— Черт, — хриплю я в ее губы, крепко сжимая ее волосы в кулаке, пока она не издает стон, и этот звук отдается прямо в моем члене. Боги, я не думаю, что смогу устоять, удержаться от того, чтобы целовать ее, прикасаться к ней, трахать ее до изнеможения.
Затем Леми фыркает.
Это придает мне сил и решимости.
Я отстраняюсь, сжимая челюсти и пытаясь глубоко вдохнуть.
— Думаю, пора пожелать тебе спокойной ночи, — говорю я хриплым голосом, прижимаясь лбом к ее лбу и тяжело дыша.
  
— Ты не хочешь меня, — говорит она так тихо, с таким стыдом, что мне кажется, будто у меня ломается одно из ребер.
Я беру ее руку в свою и кладу на мой член, твердый, горячий и пульсирующий под тканью.