Добро пожаловать в ад
— У меня тут есть парочка видеокамер, они записывают все, что происходит в комнате, где стоят тренажеры, — спохватился я. — Пришлось их поставить для страховки, сами понимаете, поскольку круглосуточной охраны у нас, как вы сами видите, нет. Если хотите получить подтверждение моего рассказа, например, убедиться, что это не я стоял там на дорожке и палил по окнам собственного тренажерного зала, валяйте, забирайте их.
Потом я вернулся в офис, вытащил из камеры видеонаблюдения кассету с записью и отдал ее Тардженту. Тот взял ее без звука, что-то шепнул сержанту, который был среди патрульных старшим, после чего сообщил мне, что собирается позвонить Карен и проверить мой рассказ.
— Счастье еще, что меня не ранили, — буркнул я. — Можно сказать, легко отделался.
— А знаете, что меня больше всего удивляет? — спросил Тарджент.
— Нет. А что?
— Что этот тип упорно старается действовать через вас. То есть… понимаете, мне и раньше случалось расследовать дела о вымогательстве. Вы хотите вытянуть из кого-то деньги, обращаетесь к этому человеку и начинаете его шантажировать или угрожать ему. Но этот тип звонит Карен Джефферсон, чтобы предупредить, что скоро позвонит вам. И после этого сообщает вам, сколько он хочет от нее получить. Ну не странно ли?
Пару минут я молча смотрел на него в упор. Потом обернулся, обвел рукой свой разгромленный тренажерный зал и угрюмо покосился на Тарджента.
— Вы что, Тарджент, ослепли?! Или вы знаете психа, готового собственными руками превратить в руины свой бизнес только ради того, чтобы иметь удовольствие скормить вам придуманную им басню? Вам самому-то не смешно?
— Зависит от человека, — туманно заявил он, — и от того, насколько вам важно, чтобы я все это проглотил. Лично я считаю, что вы на такое вполне способны… Да, могу в это поверить.
Я покачал головой.
— Тогда просмотрите эту чертову видеозапись. Просмотрите ее, а после этого вы либо поверите мне, либо собственными руками дадите мне «Оскар».
Мое требование вызвать на место происшествия Тарджента только подлило масла в огонь любопытства копов, и без того уже потрясенных увиденным, однако я решительно отказался объясняться с ними, заявив, что если они желают удовлетворить его, то пусть обращаются к Тардженту. Поэтому, потеряв надежду вытянуть из меня подробности, они отстали, но еще какое-то время крутились в офисе, щелкая своими фотоаппаратами и выколупывая из стен застрявшие в них пули. Двое из них, те, что в гражданском, помогли мне немного прибраться, аккуратно смели с пола осколки стекла и куски кирпичей и затолкали все это в огромный мешок для мусора. Кое-какие тренажеры уцелели, отделавшись только парочкой царапин, но несколько стационарных велотренажеров окончательно вышли из строя — их датчики были разнесены вдребезги, и о том, чтобы их починить, не могло быть и речи. Прикинув в уме размеры убытков, я только присвистнул — похоже, тут речь шла о тысячах.
Копы наконец оставили Эми в покое, она стояла в углу, зябко обхватив себя руками. Теперь, когда в здании не осталось ни одного целого стекла, ничто не препятствовало ледяному ночному воздуху врываться внутрь и хозяйничать в зале. Подойдя к ней, я обнял ее и принялся растирать ее руки, пытаясь согреть, но это не помогло. Вид у нее был испуганный.
— Езжай домой, Эми, — предложил я. — Ты наверняка заболеешь, если будешь стоять тут на сквозняке. Езжай домой и согрейся. Извини. Мне очень жаль, что так вышло.
— Не нужно извиняться, Линкольн, — перебила она, — я просто… — Эми покачала головой. — Понимаешь, я уснула, и ты был рядом. А потом я проснулась, а тебя нет, ты разговаривал по телефону… а еще через минуту ты ушел, а кто-то принялся палить по зданию и…
— Знаю. Прости. Все произошло чертовски быстро. Я даже не догадывался, чего ждать.
Ее взгляд остановился на копах, сновавших у нас за спиной.
— Это все из-за Карен?
— Не из-за Карен — из-за ее мужа.
Эми глубоко вздохнула. Потом кивнула.
— Незабываемая ночь, верно? — хмыкнул я.
Эми умудрилась выдавить из себя улыбку, но губы ее дрожали.
— Во всех отношениях, согласен? Во всех отношениях…
— Отправляйся домой, забирайся в постель и грейся.
Эми, кивнув, вдруг привстала на цыпочки и изо всех сил прижалась ко мне. Я еще успел поцеловать ее, прежде чем она отстранилась и направилась к двери. Уже возле выхода она задержалась, чтобы спросить о чем-то сержанта — наверное, поинтересовалась, может ли она уйти. А уже в дверях вдруг остановилась и снова повернулась ко мне.
— Эй, Линкольн.
— Да?
— Говорят, когда занимаешься с кем-то любовью в первый раз, то видишь огненные вспышки, как от салюта… Так вот, если это метафора, то по мне пусть метафорой и остается, согласен?
Я рассмеялся, и тугой узел, стянувший мои внутренности, как будто ослабел. Если Эми способна обратить все это в шутку, значит, она справится.
— Я это запомню, — бросил я в ответ.
А потом она ушла.
К тому времени как убрались и остальные, было уже около пяти утра. Я отыскал большой кусок полиэтилена и рулон клейкой ленты и, повздыхав, принялся за работу. Первым дело я попытался как-то заклеить огромную прореху в стене, где еще недавно было окно, выходившее на улицу. Работая, я думал об Эми, и мой гнев на того, кто это сделал, рос с каждой минутой. Если бы не он, какая бы это была потрясающая ночь! Впрочем, и была, но только пару часов. А потом Эми уехала домой — замерзшая, измотанная и до смерти напуганная. Я спрашивал себя, догадываются ли об этом те ублюдки, которые все это устроили? Может, они даже следили за Эми, когда та садилась в машину, и хохотали. Я представил себе эту картину и окончательно взбесился.
После того как прореха была заделана, а весь остальной хлам убран, я подмел пол и устроился в офисе, сделал себе кофе и попытался оценить нанесенный мне ущерб. Естественно, перед этим я предусмотрительно повесил на дверь табличку с надписью «Закрыто по причине вандализма».
Когда часы пробили семь, я позвонил Грейс и рассказал о том, что произошло ночью, попутно предупредив, что сегодня ей нет никакой необходимости являться на работу. Кое-как отбившись от ее вопросов, которыми она меня тут же засыпала, а заодно и от всех попыток меня утешить, я торопливо распрощался и сразу же позвонил Джо, который, как и следовало ожидать, выслушал меня, не проронив ни слова. А после того как я закончил, задал мне всего один вопрос:
— Ты сказал, что там была и Эми?
Я тяжело вздохнул.
— Да. К сожалению, Эми тоже была тут.
— Пижамная вечеринка? [21]
— Джозеф…
— Ну-ну, не возмущайся, у меня и в мыслях не было выпытывать твои секреты. Просто ушам своим не поверил. Решил, может, ослышался. Мне-то казалось, у Эми неплохой вкус, выходит, ошибся, — хохотнул он. — Что же до твоего собственного вкуса, старик… Признаться, я потрясен!
— Увидимся в офисе, — бросил я, повесив трубку, но поймал себя на том, что улыбаюсь.
Следующим, кому я позвонил, был мой страховой агент. Конечно, для звонка в страховую компанию было еще рановато, но новости, которые я собирался ему преподнести, были такого рода, что я предпочел пообщаться с его автоответчиком. Держу пари, весть о том, что я собираюсь подать заявление о возмещении материального ущерба, нанесенного мне неизвестными вандалами, отобьет ему аппетит на весь остаток дня.
Без десяти восемь я закончил пить кофе и снова заглянул ненадолго в тренажерный зал, решив напоследок оглядеть поле битвы прежде, чем отправлюсь в офис. Я пока не чувствовал усталости — столь бесцеремонно прерванный сон еще не сказался на мне — возможно, в крови бурлил адреналин, а может, причиной была злость, клокотавшая в моей груди при виде изрешеченных пулями тренажеров.
Я решил выключить везде свет, чтобы с первого взгляда было ясно, что тренажерный зал сегодня не работает. Полиэтиленовая пленка, которой я затянул выходившее на улицу окно, пропускала внутрь немного света, и из-за этого очертания всех предметов казались серыми и слегка размытыми, словно плавающими в тумане. В тот момент, когда я стоял, обводя хмурым взглядом остатки того, что еще совсем недавно считал своим детищем, на фоне полиэтиленовой пленки вдруг появился чей-то темный силуэт. Толстая пленка не давала разглядеть черты лица человека, но по фигуре было понятно, что это мужчина. Казалось, приблизив лицо к поверхности пленки, он вглядывался внутрь, стараясь разглядеть, что происходит в комнате. По какой-то неведомой мне самому причине я вдруг почувствовал, как на меня накатила волна ужаса, и пронзило острое ощущение надвигающейся беды. От человека, который стоял там, разглядывая меня, просто веяло угрозой.