Император Пограничья 8 (СИ)
Отдалённо человекоподобное туловище возвышалось там, где у паука должна была быть голова. Четыре руки — пара массивных, способных раздавить человека одним сжатием, и пара поменьше, но не менее смертоносных — росли из плеч, покрытых костяными наростами. Туловище венчала массивная череподобная голова с двумя парами изогнутых рогов, растущих по бокам. Вместо рта извивались хелицеры, между которыми шевелились тёмные щупальца. А глаза… Чёрные провалы, как у всех Бездушных, но в глубине плавали две алые точки, излучающие древний, нечеловеческий разум.
Пространство вокруг Кощея было усеяно трупами — люди, животные, даже несколько Трухляков, видимо, чем-то не угодивших своему повелителю. Две более мелкие руки Лорда держали по человеческому телу, которые выглядели в его хватке как куклы.
Вокруг Кощея расположились его приближённые — дюжина Стриг в особо прочной броне и три Глашатая. Последние представляли собой отталкивающее зрелище — хрупкие истощённые тела венчались непропорционально увеличенными головами, которые напоминали вздувшиеся водянистые мешки. Слабые шеи, казалось, вот-вот сломаются под тяжестью этих ужасных наростов, сквозь серую просвечивающую плоть которых проступали тёмные извилистые линии — то ли вены, то ли нервные сплетения. От этих созданий исходили волны ментального воздействия, усиливающие власть их господина.
«Воевода Угрюма пожаловал лично, — прогудел в моём разуме Кощей, и его голос был похож на скрежет надгробных плит. — Как… предсказуемо».
Несмотря на всё его бахвальство, я не сомневался, что противник лишь делает хорошую мину при плохой игре, желая потянуть время бессмысленным разговором, пока его армия спешно бежит на помощь своему владыке.
Я быстро оценил расстановку сил. Стриги и Глашатаи представляли серьёзную угрозу, но главной проблемой был сам Лорд. Его аура давила с такой силой, что даже сквозь Крепость духа я чувствовал холодное прикосновение смерти.
— Матвей, — тихо приказал я, не сводя глаз с противника. — Займись свитой. Начни с Глашатаев.
Крестовский кивнул и начал трансформацию. Его тело взбугрилось, кости захрустели, перестраиваясь. За считанные секунды на месте человека возник трехметровый хищник — помесь медведя и богомола с бронированной шкурой. В боевой форме его разум был неуязвим для ментального контроля — преимущество, которое нам сейчас было жизненно необходимо.
«Твоя жалкая попытка сопротивления ничего не изменит, — продолжал Кощей, игнорируя превращение Матвея. — Угрюм падёт. Твои люди пополнят мою армию. А ты… ты однажды станешь таким же, как я. Это неизбежно, как смена сезонов. В далёком будущем, когда человечество будет стёрто с лица земли, ты поймёшь красоту нашего единства».
Как и предыдущую реплику, эту я тоже проигнорировал, доставая из ножен аркалиевый скрамасакс и поднося его к древку глефы. Обмотанная рукоять удобно лежала в ладони — после нескольких неприятных экспериментов я позаботился о том, чтобы ни один участок кожи не соприкасался с блокирующим магию металлом
Мимоходом я активировал Талант. Древко глефы словно ожило в моих руках, дерево потекло, обхватывая рукоять боевого ножа на противоположном конце от имеющегося лезвия из Сумеречной стали. За секунду я получил идеальное оружие — древко с двумя смертоносными лезвиями.
«Невежливо игнорировать собеседника», — с издёвкой заметил Кощей.
— Я не беседую с мертвецами, — отрезал я и дал сигнал к атаке.
Мы с Ярославой рванули вперёд одновременно. На наш разум обрушилось чудовищное давление — воля Лорда пыталась раздавить нас, превратить в безвольных марионеток. Но Крепость духа держалась, с трудом отражая ментальные атаки вблизи от их источника.
На бегу мы синхронно метнули анти-магические гранаты Зарецкого. Кощей презрительно фыркнул, и невидимая сила телекинеза отшвырнула снаряды в стороны. Они взорвались в десятке метров, бесполезно рассеивая споры Душегубки в воздухе.
Крестовскому повезло больше. Его граната полетела низко, почти по земле, и взорвалась прямо под ногами Глашатаев. Облако спор окутало троицу, и помощники генерала Бездушных захрипели, теряя связь с магией, позволяющей им воздействовать на умы жителей Угрюма.
Матвей не стал входить в облако — он обогнул его и врезался в строй Стриг. Бронированные твари встретили его когтями и клыками, но в боевой форме Крестовский стал машиной для убийства.
Я достиг Кощея первым. Две массивные руки обрушились на меня сверху, каждая способная расплющить человека. Я ускользнул в сторону, активировав Воздушный шаг, и полоснул глефой по паучьей ноге. Лезвие из Сумеречной стали прошло сквозь хитин, как сквозь бумагу, отрезав её, но Лорд даже не вздрогнул.
— Жалкие попытки, — прогудел он, и воздух вокруг потемнел.
Некротическая энергия хлынула потоком. Чёрные молнии, сгустки тьмы, волны чистой смерти — Кощей не скупился на магию. Я танцевал между атаками, используя всё своё мастерство. Медвежья сила позволяла совершать невероятные прыжки, Воздушный шаг давал скорость, а боевой опыт подсказывал, когда нужно уклониться, а когда — контратаковать.
— Ярослава! — крикнул я, заметив, что Глашатаи беспомощно барахтаются в облаке спор. — Добей их!
Засекина не заставила себя ждать. Воздушные серпы рассекли парализованных тварей. Глашатаи взвыли и рассыпались мокрой плотью, лишив Кощея усиления.
Лорд зарычал от ярости. Его меньшие руки отшвырнули трупы неизвестных, и он сосредоточил всё внимание на нас. Невидимая сила телекинеза схватила Ярославу, вздёрнув её в воздух, точно пойманную зверушку в когтях хищника.
«Сначала умрёт твоя спутница», — прорычал Кощей, сжимая невидимую хватку.
* * *И в этот момент активировался второй артефакт Угрюма. Защитный купол вспыхнул над острогом — полупрозрачная полусфера, отливающая в магическом зрении лиловым.
Сгусток смерти ударил в барьер с оглушительным грохотом. Чёрная энергия растеклась по куполу, ища слабое место, но барьер выдержал. Некротическая сила рассеялась, не причинив вреда.
— Ха! — торжествующе выкрикнул Кузьмич. — Получили, мрази!
Жнецы взревели от ярости. Лишённые прямого контроля Кощея, они попытались перехватить управление ближайшими Бездушными. Их воля прокатилась по полю боя сумрачной волной. Сотни Трухляков и Стриг развернулись и ринулись на защитный купол, пытаясь пробить его массой тел. Они лезли друг по другу, создавая живые пирамиды, царапали энергетический барьер когтями, грызли его гнилыми зубами.
— Сержант! — крикнул Игнатий Панкратову. — Самое время для вашего сюрприза!
Седоусый ветеран оскалился в хищной улыбке. На его лице не было страха — только холодная решимость солдата, прошедшего десятки боёв. Он поднял гранатомёт — последний в арсенале острога — и прицелился в двух Жнецов, стоявших ближе остальных.
— Ловите гостинец!
Термобарическая граната рассекла пространство, оставляя за собой дымный след. Взрыв потряс землю. Сначала вспышка — ослепительно белая, выжигающая сетчатку. Затем огненный шар, расширяющийся с чудовищной скоростью. Температура в эпицентре достигла тысяч градусов. Оба Древних просто испарились, их многотонные тела превратились в пепел за долю секунды. Ударная волна смела десятки ближайших Бездушных, разбросав их останки на сотни метров.
— УРАААА! — грянуло со стен. — ЗА УГРЮМ! ЗА УГРЮЮЮМ!
Дружинники воспряли духом. Винтовки и штуцеры загремели с новой силой. Маги удвоили усилия, обрушивая на врага всю мощь стихий.
Игнатий почувствовал, как гордость распирает грудь. Его сын создал это. Собрал этих людей, выковал из них настоящую силу. И теперь, пока Прохор рисковал жизнью в тылу врага, они держали оборону.
«Вернись живым, сынок, — мысленно взмолился старик, направляя очередное заклинание в гущу врагов. — Твой острог выстоит. Даю слово».