Блудные братья

Кратов вдруг засмеялся.
– Верите ли, – сказал он, – я впервые встречаю человека, гражданина Федерации, который плохо говорит на интерлинге!
– А, – Озма улыбнулась и сделала рукой отметающий жест. – Я не имею способностей к языку. Пишу с ошибками. Я вообще дефектрикс… ни к чему не имею способностей.
«Дьявол, я давно уже не теряюсь в женском обществе! Меня не повергнут в смущение ни принцессы, ни блудницы. Но я не представляю, о чем беседовать с голосом во плоти!»
  
– Вам не холодно? – нашелся он наконец. Озма расправила складки своего одеяния, напоминавшего просторный меховой балахон.
– Нихиль… нисколько, – сказала она. – Они так заботливы!
«Слышал бы это Носов! Да и остальные члены клуба любителей эхайнов впридачу!»
– Когда мы расстались… – продолжала женщина.
«Расстались! – мысленно скривился Кратов. – Меня оторвали от тебя, сударыня, скрутили как тряпку и унесли под мышкой в поганый каземат, чтобы на средневековый манер посадить на цепь!»
– …то двое из тех важных персон в шляпах проводили меня в замок.
– Замок?!
– Кастеллум… я не знаю, как сказать по-вашему… Конечно, это был не замок. Удивительное строение… формозе… хрустальная пагода. Там все было из разноцветного стекла. Все сверкало и переливалось. Как они могут жить внутри таких игрушек?! Кажется, я что-то там разбила. Невозможно было повернуться, чтобы не разбить. Я укрылась в уголке и какое-то время плакала. Потом спала. Потом проснулась, немного попела – так, для себя. И, кажется, что-то еще разбилось… А потом за мной пришли. Женщина… беллатрикс… самая большая женщина, какую я только видела в жизни.
– Геобкихф Эограпп, – усмехнулся Кратов.
– Да, кажется… Хотя я не уверена. У меня плохая память на имена. Вас как зовут? – вдруг спросила она озадаченно.
– Константин, – сказал он обреченно. – Константин Кратов.
– Это имя я, наверное, запомню. А вы и вправду стойкий… оловянный солдатик?
– То есть?!
– Ну, непреклонный… неколебимый? – Кратов глупо моргал, трудно пытаясь сообразить, причем здесь какой-то солдатик, да еще из мягкого металла, и Озма поспешила ему на выручку: – Это ваше имя!
– А, понятно, – смутился он. – Нет… не думаю. Меня можно убедить в чем угодно. Если аргументы хороши.
– Если вы не солдатик, тогда зачем же вы кинулись меня спасать?
Кратов помолчал.
– Конечно, это было неосмотрительно, – промолвил он наконец. – С позиций здравого смысла… Но у кого в тот момент оставалась хоть крупица здравого смысла? Я три месяца готовился к этой работе. Я выучил все их своды законов наизусть. Я выучил даже их язык, хотя сам еще недавно не мог поверить, что справлюсь. Я надеялся, что они нас обменяют.
– Обменяют? – нахмурилась Озма.
– Ну да: вас оставят, а меня заберут. Глупо… В их глазах мы – настолько неравноценные трофеи, что им ничего не стоило просто расстрелять меня вместе с охранниками.
– Кто может оценивать человеческие жизни?
– Они – могут.
– Разве они равны господу нашему? – грустно спросила Озма.
– Мы для них враги, – напомнил Кратов.
– Да, я помню. Вы говорили, что они хотят с нами воевать. Странно. Странно и дико. Воевать… белларе… – Она словно пробовала это слово на вкус. – Наверное, я должна испытывать к ним неприязнь?
– Некоторые так и делают. Что же до эхайнов, то у них ненависть к людям почитается за благо.
– Но я не могу, – сказала Озма просто. – Даже после того, что случилось. Наверное, я не умею ненавидеть. – Она поглядела на волны, подбегавшие к самым носкам ее простых туфелек. – Мне даже не так плохо, как было вначале. Я боялась. Теперь уже не боюсь. Меня никто не пытался здесь напугать. Если бы мне было плохо, я не хотела бы петь. Но я стою здесь, смотрю на океан, слушаю его музыку, и мне хочется ему подпевать. – Ее лицо приобрело отрешенное выражение, как на старинной фреске. – Вот послушайте… у волн есть свой ритм… ш-ш-ш… ш-ш-ш… на него прекрасно ложится один старый кармен… напев, который давно не дает мне покоя.
Прикрыв глаза и поднеся руку ко лбу (удивительное дело: у нее этот картинный и довольно-таки ненатуральный жест вышел бесхитростно и славно), Озма пропела несколько фраз на староанглийском языке, прервав пение, виновато.
– Я делаю неправильно? – спросила она. – Дамнабиле… недостойно? Мне не нужно здесь петь?
– Послушайте, Озма, – сказал Кратов. – Никто не вправе диктовать вам, что ненавидеть, а что любить. И уж в самую последнюю очередь нужно спрашивать совета у меня… Война – это дело для оловянных солдатиков. А голос должен петь.
– Тогда я спою еще чуть-чуть, – сказала она.
Отвернувшись от него, обратив лицо к китовьему брюху светила, Озма неуверенно промурлыкала пару нот. Выпростала руку из балахона и продирижировала самой себе. Снова поднесла ко лбу. «Ага, вот…» Теперь ее голос зазвучал уверенно и сильно, словно музыкальный инструмент, который вдруг научился выговаривать слова. Волны с размеренным шорохом задавали темп… Озма замолчала, прислушиваясь к мелодии, что была теперь слышна ей одной. А затем запела вновь, голос ее понизился, в него добавились грубоватые, почти мужские краски. Шум прибоя не то утих, не то растворился в этой фантастической распевке целиком и без остатка…
Кратов смотрел на нее с удивлением.
Только что это была измотанная переживаниями, усталая женщина, далеко не красавица, неважно умытая, с расплывшимся макияжем и нечесанными волосами, в нелепых и довольно-таки грязных одеждах. Теперь перед ним была Озма прежняя. Озма, которую он видел на сцене тритойского Концерт-холла. Озма, которую боготворила вся человеческая Галактика – и, по достоверным сведениям, некоторая часть нечеловеческой, включая хладнокровных иовуаарп и насмешливых виавов, и даже вовсе негуманоидной.
Принцесса Озма из страны Оз.
Эхайны уже не возвышались в отдалении глянцевитыми болванами. Они, все четверо, расслабленно сидели на песке, подобрав под себя ноги, умостив руки на коленях и склоня головы. От них исходила упругая волна ярких эмоций. Не требовалось больших усилий, чтобы прочесть и разобрать их по составляющим.
Слезы умиления, которым не уготовлено было увлажнить ничьих глаз.
И бесконечное обожание.
  
8
 
Супер-женщина и супер-директор Авлур Этхоэш Эограпп свое обязательство выполнила. Когда они вернулись с прогулки, в простенке между окон уже был установлен прибор, в котором не без труда можно было распознать обещанный терминал для связи с информаторием. «Ой, какая прелесть!» – прочирикала Озма и кинулась потрогать. Ее можно было понять: больше всего это походило на стеклянную раковину с торчащими из нее переливчатыми лучами… Кратов едва успел перехватить Озму: терминал был загодя включен и демонстрировал какую-то таблицу, вполне возможно – настроечную, и не хотелось бы, чтобы он вдруг отключился или, что еще хуже, разбился от неосторожного касания.
– Я осторожненько! – умоляла его Озма. – Я очень осторожно!..
Кратов был непреклонен.
– Это моя игрушка, – отрезал он.
Надувшись, Озма отправилась исследовать помещение. Не прошло и минуты, как ушей Кратова достиг ее ликующий визг, а спустя еще мгновение – русалочий плеск: Озма набрела на бассейн. Это означало, что часа на полтора он будет избавлен от светских бесед с женщиной, которая не понимает и половины его проблем.
В течение означенных полутора часов Кратов узнал нижеследующее.
Что Юкзаан, иначе Дочь Океана, был одной из первых планет, колонизированных Эхайнором во время Древнего Отлива. Древним Отливом именовался стародавний и полузабытый проект освоения космического пространства с применением термоядерных технологий, то есть еще до изобретения «нитмеаннара». Огромный корабль-город с субсветовыми движителями практически вслепую пролетел двенадцать парсеков, достиг звездной системы янтарного гиганта Авоктагг с пригодными для обитания планетами, на одной из которых и была учреждена колония численностью десять тысяч человек. После чего связь с метрополией была надолго утрачена и возобновлена лишь спустя сто десять лет по земному исчислению, вероятно – с появлением «нитмеаннара». Если верить скрижалям Древнего Отлива, Эхлиамар был заселен несколько позднее… Кратов пожалел, что не назвал в числе исполняемых требований какие-нибудь средства хранения информации, хотя бы даже бумагу и паршивенькое стило. Сравнительная хронологическая таблица в цифрах и фактах ему бы сейчас не помешала. Как правило, даже простое сопоставление дат зачастую приводило к самым неожиданным открытиям…