Блудные братья

– Наденьте очки, – посоветовала Кендра. – Лес темный…
– Ни к чему, – сказал Кратов. – Я хорошо вижу в темноте.
И тут же, споткнувшись, едва не въехал носом в шипастые плети какого-то кустарника.
– Ах, да! – насмешливо фыркнул Ольгерд. – Очень сильные инструкторы.
Кратов смолчал. Он стоял в самом начале знакомой уже тропинки и озирался.
– Ну что? – спросила Кендра.
  
– Пока спокойно…
– У нас же есть фонари, – проворчал Ольгерд.
– Обойдемся, – сказал Кратов. – Лучше включите сканер.
– Толку от него, когда кругом деревья…
– Вот что, – проговорил Кратов. – Пойду-ка я впереди. А уж вы – следом, шаг в шаг и без лишнего шума.
– Это всего лишь лес, – попытался протестовать Ольгерд. – Его давно обезопасили и… гм… выхолостили.
– Мы попытаемся, – сказала Кендра. – Но не ждите от нас большого проворства…
– Хотя было бы лучше, если бы вы подождали меня на опушке, – заметил Кратов с сомнением.
– Еще чего! – возмутился Ольгерд. – Это вам не какая-нибудь дикая планета. Это наш остров и наш лес. И в нем заблудилась наша девочка.
– Рисса не заблудилась, – сказал Кратов. – Она же телепат. Она шла в сторону Фермы. И вдруг что-то почувствовала. Заинтересовалась. Повернула к лесу. И…
– И? – напряженным голосом спросила Кендра.
– И оказалась в лесу, – закончил Кратов.
– Договаривайте же! Что все это значит?
– Это значит, что скоро мы ее найдем, – отрезал Кратов. – И больше ни черта это не значит. Если только вы не дурите мне голову с этим вашим островом.
– Мы не дурим, – промолвил Ольгерд. – Честное слово, доктор Кратов. Просто… я вдруг засомневался, всё ли мы сами знаем об этом острове…
Кендра, замыкавшая процессию, вдруг поднесла к лицу браслет, что-то негромко сказала и выслушала ответ.
– Что там, Кенди? – спросил Ольгерд. – Может быть, Рисса нашлась?
– Нет. Я запросила у учителя Тонга наши координаты. Он их сообщил. И еще…
– Ну, ну!
– По его словам, мы движемся прямо на значительное скопление «живых душ». Как будто обезьяны со всего леса решили собраться в одном месте.
– Зачем обезьянам это делать? – изумился Ольгерд.
– Разумеется, незачем. Потому что никакие это не обезьяны.
– Да? И кто же это?
– Я не знаю, – ответила Кендра, и голос ее предательски выдал тревогу.
– Мне это не нравится, – раздельно произнес Ольгерд. – Ох, как мне это не нравится. И знаете что? Напрасно мы не взяли оружия.
– На Ферме оружия нет, – сказала Кендра.
– И это тоже напрасно…
– Послушайте, – нарушил молчание Кратов. – Мне все происходящее не нравится еще больше, чем вам. Но я могу обойтись без оружия. Так что поворачивайте-ка назад…
– Идите к черту, Кратов! – раздраженно откликнулся Ольгерд.
– Ладно, – сказал тот. – Но не вздумайте проявлять чудеса героизма. Вы, учитель Бжет… Тшеч… Ольгерд, отвечаете за госпожу Хименес. Если что не так, падайте ничком и прикрываете ее своим телом.
– С удовольствием! – нервно хихикнул Ольгерд.
– Что вы намерены предпринять? – быстро спросила Кендра.
– Уж найду что, – проворчал Кратов. – Что сказал Тонг, далеко ли до них?
– Метров триста… Вы думаете, Рисса у них?
– Ничего я не думаю…
Лес оживал. Бормотал невнятные угрозы на одной басовой ноте. Над головами людей с сухим шорохом метались летучие мыши. Из непроглядной тьмы доносились неясные вздохи и хруст раздвигаемых ветвей.
Что-то глухо и влажно заскрипело.
Кратов предостерегающе вскрикнул и попятился, тесня своих спутников раскинутыми руками.
Огромное старое дерево, путаясь распяленными сучьями в густой сетке лиан, плавно улеглось поперек тропинки перед самым его носом.
За его спиной Ольгерд со свистом втянул воздух в легкие.
– Не пора ли прикрывать телом?.. – прошептал он.
– Пора, – ответил Кратов вполголоса. – Забирайте женщину и уходите.
– Вместе с вами, – упрямо сказал Ольгерд.
– Марш отсюда! – шепотом рявкнул Кратов. – Вы мне только мешаете!
Кендра вышла из оцепенения и попытаюсь что-то возразить – Кратов не слушал. Он стоял, напряженно всматриваясь в темноту и вслушиваясь в рухнувшую вместе с подгнившим стволом тишину.
Тишина показалась ему выжидательной.
Продемонстрировано было нежелание принимать гостей. И не без любопытства исследовалась реакция означенных гостей на столь явное и недвусмысленное проявление враждебности.
«Я не испугался, друзья мои, – подумал Кратов. – И ваш немудрящий спектакль в духе Робин Гуда меня не впечатлил. Так что самое время познакомиться».
Удивительное дело: в эту минуту, стоя лицом к лицу с чем-то непонятным, неизвестным и, может быть, даже опасным, он ощущал уверенность и спокойствие. Чего с ним давненько уже не случалось.
«Как хотите, только нынче я пройду эту тропинку до конца!» – пообещал он, одним прыжком перемахивая через поваленную лесину…
* * *
…И сразу же провалился в какую-то смрадную, омерзительно густую жижу по пояс. Наверное, это была ловушка, которую он, как старый звездоход, обязан был учуять и избежать. Разумеется, если бы все происходило на какой-нибудь Нимфодоре или, не к ночи будь помянута, Хомбо, он держал бы ушки на макушке, мышцы в напряжении, а великолепно отточенное за годы частого употребления чувство опасности – наготове. Но здесь, на детском острове, в специально выхолощенном, как выразился Ольгерд, лесу… Воистину, Земля-матушка способна была вить веревки из своих беспутных сыновей.
Подтянувшись на руках (грунт под ладонями чвакал и полз, и, что самое гнусное, в нем туго и склизко что-то шевелилось). Кратов рывком выдернул тело из ямы. Вся одежда пропиталась тухлой дрянью, а со старой-верной курткой, похоже, можно было попрощайся. Когда он поднимался на четвереньки, из карманов лилось, а в сандалиях хлюпало. Состояние было хуже не придумаешь.
В сотне шагах впереди маячили размытые, бесформенные силуэты. Темное на темном. Но, учитывая его способность к ночному видению, живое на просто теплом.
Это они хотели, чтобы он здесь и остановился, и ни за что бы к ним не приближался. Это они ему не верили ни на грош и не желали с ним связываться. Это их глухие, бессвязные, звериные эмоции он подслушивал днем, после встречи с Риссой (не предполагая, что ночью будет вынужден отправиться на ее поиски).
Кратов выпрямился, вскинул руки.
И сразу уловил, как изменилась окраска исходящего от диковинных зверей эмофона.
Теперь в нем преобладало неуверенное любопытство.
– Я не причиню вам вреда, – сказал он, делая решительный шаг навстречу (отвратительно мокрые брючины льнули к ногам).
«Ради всего святого, давайте напоим наши мысли добром и светом. Только покой. Только достоинство и уверенность.
И ни малейшей тени намерения открутить башку всякому, кто хотя бы когтем коснется нежно-шоколадной кожи Риссы».
Самым краешком глаза он все же успел присмотреть себе добрый сук, при падении дерева заломившийся так, что теперь его держали лишь лохмотья коры…
Но не происходило ровным счетом ничего.
Он стоял с поднятыми руками, мокрый и грязный, лопатками ощущая жирные потеки по всему телу. И те, в лесу, тоже стояли, ни производя ни единого движения.
И вот-вот должна была явиться совершенно никчемная подмога в лице перепуганных учителей. Или, что еще хуже, не проспавшихся спасателей с континента.
Кратов сделал еще шаг.
Силуэты наконец обнаружили признаки жизни. Без шороха, без хруста ветвей, без малейшего звука попятились в самую чащобу…
«Но так мы не уговаривались!»
Теперь все выглядело так, будто они улепетывали от него сломя головы (если таковые у них имелись), а он обратился в охотника и вовсю стремился их догнать. И очень уж смахивало на новую ловушку.
  
– Ай!
Что-то кольнуло сзади в плечо, пробив горячей иглой набухшую влагой ткань куртки. Где-то над головой зашуршала росистая листва.
– Сдаюсь, – выдохнул Кратов, останавливаясь. – Я, кажется, вышел из игры. Меня кто-то укусил. И хорошо, если это всего лишь мандариновый полоз…