Настоящий папа в подарок (СИ)

Как и нам…
— Настенька, ты такая красивая у меня, — бархатно рокочет Миша, усадив меня на кровать.
Откидываюсь назад, не сводя с него глаз. Халат сползает с плеч, скомканными махровыми волнами повисает на локтях, которыми я упираюсь в матрас. Обволакивающий мужской взгляд темнеет, медленно сканируя меня. Я бесстыдно раскрыта перед ним, обнажена телом и душой, но… даже не пытаюсь прикрыться.
  
Устроившись полулежа, я смотрю исподлобья на нависшего надо мной Медведя. Резкими, взвинченными движениями он расстегивает на себе рубашку. Несколько пуговиц не выдерживают напора — и отлетают на простыни. Как завороженная, я любуюсь широким разворотом плеч, подтянутой фигурой, брутальной дорожкой темных волос, протянувшейся от груди до пупка, кубиками пресса, которые кажутся вырезанными из камня и неестественно большими.
Миша невообразимо огромный. Всюду…
Смутившись, я взметаю взгляд вверх и цепляюсь за армейский жетон, звякающий на крепкой шее.
Протягиваю руку, невесомо касаюсь его пальцами, очерчиваю ногтями выбитые цифры. Я знаю, что это и зачем… Неприятное предчувствие накатывает удушливой волной, внезапно вспыхнувшая боль рвет сердце на части, с ресниц срывается одинокая слезинка и гремучей змеей ползет по щеке.
Зажмуриваюсь. Не понимаю, что со мной.
Миша покрывает поцелуями мое лицо, собирает губами слезы, нашептывает что-то ласковое, зовет по имени.
— Настенька…
Припадает к моим губам, как к целительному источнику. Целует жадно, голодно, требовательно.
Отстранившись на секунду, он вдруг срывает с себя цепочку и надевает мне на шею. Согретый теплом его тела жетон ныряет в ложбинку груди, прожигает кожу металлом и будто врастает в сердце.
Я ошеломленно распахиваю глаза, нащупываю неожиданный подарок, лихорадочно сгребаю в кулак.
— Миша? — выдыхаю шокировано.
— Моя личность. Моя жизнь. Все теперь твое, — твердо отбивает он каждое слово, будто зачитывает приказ. И тихо добавляет: — Береги.
Матрас проминается по обе стороны от меня. Чувствую тяжесть разгоряченного мужского тела, влагу легких поцелуев, которые спускаются от шеи к груди. Сдаюсь — и обессиленно падаю на подушки. Беззвучно ловлю ртом воздух. Впитываю каждое прикосновение губ к голой коже. Испуганно вскрикиваю, когда поцелуи спускаются неприлично низко.
Меня качает и подбрасывает на волнах, как лодку в свирепый шторм. Бьет о камни, выбрасывает на берег, разносит в щепки — и снова утягивает в море.
Я срываю голос. Я повторяю его имя. Я умоляю не оставлять меня никогда.
Я люблю так сильно и отчаянно, что это причиняет боль. Но ее сметает безумной страстью.
Достигаю пика — и разлетаюсь на миллиарды частиц.
Громко, дико, ярко.
До звездочек перед глазами. До помутнения рассудка. До потери пульса.
Миша возвращает меня к жизни. Собирает по кусочкам, наполняет собой — и вновь между нами беснуется буря, еще сильнее и разрушительнее первой.
Мы вместе. Дышим в унисон, двигаемся синхронно, сплетаемся телами. Как единый организм. Будто элементы сложного пазла наконец-то собрались в правильную картину.
Он мой мужчина. Я его женщина.
Мы теряем счет времени. Выпиваем друг друга без остатка, словно пытаемся выжать из этой ночи все. Любим, как в последний раз. До изнеможения.
Я засыпаю в его руках. Слышу, как он ворочается за спиной, теснее прижимается ко мне, проводит ладонью по бедру…
— Миша, спи, — фыркаю на него, поймав за запястье. Я не выдержу, если этот ненасытный мужчина решит продолжить марафон.
— Так точно, моя любимая командирша, — бархатно смеется он, но не отодвигается. Подцепляет одеяло за уголок, тащит к нам и бережно накрывает меня. Обнимает сзади.
С блаженством и неподдельным счастьем я прикрываю глаза, но слышу настойчивую вибрацию Мишиного телефона. Машинально хватаю его с тумбочки, потому что лежу ближе, хочу передать хозяину и… врезаюсь взглядом в имя контакта.
Альбина. В такое позднее время…
Миша хмурится, сбрасывает звонок и включает режим полета.
— Вдруг что-то важное? — бесстрастно произношу, не отрывая глаз от потухшего дисплея.
— Нет ничего важнее тебя, — отвечает он со слабой улыбкой и целует меня, сгребая в охапку.
Я хочу ему верить, но мерзкий червячок сомнения гложет израненную душу. Поцелуй отдает горечью. Все равно отвечаю, потому что люблю.
Наша ночь слишком прекрасна, чтобы думать о плохом. Я чувствую, Миша не играет со мной — это было бы чересчур жестоко. Он не такой…
Устав от терзаний, я отключаюсь в его уютных объятиях. И кажется, что они способны уберечь меня от всех невзгод. Пока он рядом, я в безопасности.
Сжимаю пальцами жетон на груди…
Лишь бы он был рядом всегда.
  
Глава 19
 
Месяц спустя
Анастасия
— Мама-а! Ма-ам! Смотри, какого ежика мы с Настей Николаевной сделали! — радостно кричит одна из моих учениц, поскальзывается на островке льда, врезается мне в ноги и чуть не слетает с крыльца.
— Зайка, осторожнее, — спохватившись, ловлю ее на лету и тут же приседаю, чтобы успокоить.
— Мой ежик! — всхлипывает она, указывая пальчиком на землю.
— Сейчас и его спасем, — тепло улыбаюсь.
Поднимаю поделку, аккуратно приклеиваю к картонке и отдаю крохе. Пока она разглядывает ежика, оттряхиваю ее курточку и поправляю шапку. Чувствую, что за мной кто-то наблюдает, краем глаза улавливаю мощную фигуру возле черного автомобиля — и таю, как снежинка на солнце. Мне становится жарко в лютый мороз, сердце заходится в груди, по венам разливается жидкий огонь.
— Ну все, солнышко, иди к маме.
Я провожаю ученицу к родителям, прощаюсь, а сама с сияющим выражением лица поворачиваюсь к Мише. Он возвышается каменными истуканом, будто несет боевое дежурство. Руки по швам, осанка идеальная, темное пальто застегнуто на все пуговицы, взгляд острый, пронзительный — и направлен четко на меня. Графитового цвета мерс дополняет образ, делает его мрачным и внушительным. Мамочки косятся на сурового мужчину с интересом, но не рискуют приблизиться, детки рассматривают дядю-супергероя и его «Черную молнию» с восхищением, а я расплываюсь в улыбке, так что болят скулы, и спешу к моему Медведю.
— Привет, давно меня ждешь?
Игриво подпрыгиваю на носочки, потому что иначе не достать, цепляюсь за мощные плечи руками и, когда Миша послушно наклоняется, целую его в ледяную щеку.
— Нет, только что приехал, — мягко улыбается.
Склонив голову и прищурив глаза, он внимательно осматривает меня с ног до головы. Нахмурившись, заботливо натягивает капюшон мне на макушку, заправляет непослушный локон волос за ухо и ласково проводит по щеке холодными пальцами. Вздрагиваю, невольно поежившись.
— Врешь, — фыркаю с легким укором. Перехватываю его большие ладони, подношу к губам, согреваю дыханием. — Замерз совсем. Заболеешь, — отчитываю строго.
— Я закаленный, — парирует он, но руки не отнимает. — Домой, Незабудка? Или хочешь куда-нибудь заехать? Командуй, — привычно бросает.
На секунду прикрываю глаза… Этот месяц похож на сказку. Мы с Мишей живем под одной крышей, обустраиваем быт, как настоящая супружеская пара, все делаем вместе. Любим друг друга так искренне и беззаветно, словно нам выделили лимит — и мы хотим использовать его до конца. Засыпаем и просыпаемся в одной постели. Кажется, ничто не в силах разрушить нашу семейную идиллию, кроме правды…
— Миш, надо в лабораторию заехать, — выпаливаю на одном дыхании, опасаясь его реакции. — Результаты теста ДНК готовы, и мы можем их забрать.
— Я повторю еще раз, Настя, мне все равно, — грозным тоном чеканит он, мгновенно поменявшись в лице. Сильно сжимает мои плечи, злится и строго добавляет: — Что бы ни показал тест, ничего не изменится! Я от вас не откажусь.
  
— Для меня это важно, я должна знать…
— Что? — перебивает резко. Впервые он повышает на меня голос. Я никогда не видела Мишу таким разъяренным и огорченным одновременно. Хочется обнять и успокоить его, но он слишком крепко меня держит. — Если отцом окажется твой баклан, то… вернешься к нему?