Настоящий папа в подарок (СИ)

Невольно засматриваюсь на него. Высокий, статный, широкоплечий, в черном пальто и всегда идеально отутюженных брюках. Настоящий мужчина. Мечта любой женщины. Недаром моя коллега так мечтательно вздыхает.
«Наш папа!» — ревниво шипит моя внутренняя собственница, но я не даю ей права голоса.
Разве я могу претендовать на этого мужчину? Он всего лишь заботится о нас, в глубине души надеясь, что я вынашиваю его детей. Все может измениться в одночасье, если мы сделаем тест ДНК. Ведь именно об этом они общались с врачом за закрытой дверью. Я по обрывкам разговора догадалась, а потом Миша… солгал мне.
  
— Не крутись, у меня булавки в руке, — тихо предупреждаю Марину, прикалывая к ее лифу украшения из бисера, имитирующие льдинки.
Сегодня она — педагог по лепке — играет роль Зимы, и пышное белоснежное платье ей невероятно идет. Остались последние штрихи. Я полночи работала над сложными аксессуарами, в то время как Миша кипятил чайник и носил мне то печенье, то кильку, то все вместе в виде бутерброда, потешаясь над моими кулинарными предпочтениями.
Он такой внимательный и терпеливый, что не может быть реальным. В ту судьбоносную новогоднюю ночь я будто окунулась в сказку. До сих пор тону в ней и не хочу выныривать на поверхность. Кажется, если моргну — Медведь исчезнет, а я проснусь в квартире Вали или в сугробе под домом.
Затаив дыхание, я снова оборачиваюсь, чтобы убедиться, что он все еще здесь. Зал постепенно наполняется народом — родители приводят своих детей, переодевают в новогодние костюмы. Но я без труда нахожу Мишу в толпе. Он не отрывает от меня глаз, будто следит за мной, как телохранитель.
На секунду отвлекается на шестилетнюю девочку, которая дергает его за рукав. Воздушная, как принцесса из мультика, она что-то воодушевленно рассказывает великану. Миша смеется, отрицательно качая головой, а потом болтушку забирает мама, пылко извиняясь. Он отмахивается, мол, все в порядке. Провожает кроху долгим задумчивым взглядом, и у меня покалывает в груди.
Миша готов к отцовству. Это чувствуется в каждом его поступке. За две недели, что мы вместе, я убедилась в серьезности его намерений. И радикально изменила свое отношение к нему. От страха к доверию… и чему-то большему, в чем не могу себе признаться. В глубине души я мечтаю, чтобы близнецы оказались его, но в то же время боюсь отрицательного результата.
— А-ай! Больно, Настя! — вскрикивает над ухом Марина.
— Прости, пожалуйста! Прости, — искренне раскаиваюсь, когда понимаю, что, замечтавшись, вонзила иголку ей в грудь. На бледной коже проступает капелька крови, как в сказке про Спящую Красавицу. Пока коллега не упала замертво, я подаю ей влажную салфетку.
— Тоже на папашу засмотрелась? — ехидно хихикает она. — Видный мужик, но наверняка женатый, сама понимаешь. У нас отцов-одиночек мало. Чаще — матери, — роняет небрежно, а я инстинктивно опускаю ладонь на живот, принимая ее слова на свой счет.
Мать-одиночка… Этот статус все ярче маячит на горизонте. Как и прочерк в графе «Отец» в свидетельствах моих детей.
— Нет у него никого, — выпаливаю, сминая на себе ткань ангорового свитера, в который заботливо облачил меня утром Миша. По прогнозу погоды обещали метель, и он настоял, чтобы я оделась теплее. — Михаил Янович холостой.
— Вы знакомы? — выгибает бровь.
— Да, — кратко.
И все. Мне больше нечего сказать. Статус Миши в моей жизни не определен, однако с каждым днем я крепче привязываюсь к нему, будто нет никого роднее на всем белом свете.
Влюбляюсь? Нельзя! Опять на те же грабли, как с Валей. В омут с головой, но в итоге… предательство. На этот раз я не одна, а с малышами под сердцем, так что пора взрослеть и из наивной девчонки превращаться в сознательную женщину-мать.
— Неужели вы?.. — скептически морщится Марина, сравнивая меня и Мишу. Я и сама понимаю, что мы не подходим друг другу. Будто из разных миров. — Погоди-ка, а как же Валя?
— Скоро утренник начнется, готовься, Зима, а мне еще надо декорации проверить, — резко перевожу тему.
Отдаю Марине булавки, остатки украшений-льдинок, а сама спешу сбежать от сплетен.
Тщетно… От себя не скрыться. И от пробуждающихся чувств.
После сегодняшнего праздника в коллективе точно пойдут обо мне слухи, причем очень грязные и неприятные, а уже завтра весь городок будет знать, что «Настя из Дома творчества загуляла, пока мичман Валя был на службе».
Однако все негативные мысли улетучиваются, когда я подхожу к Мише. Рядом с ним я становлюсь смелой и… счастливой.
— Жарко? Давай пальто, я в кабинет директора отнесу, — предлагаю с улыбкой.
— Нормально, — ворчит он, отталкивается от косяка, к которому будто прилип за все это время, и приближается ко мне.
— Устал?
Мне по-прежнему неловко из-за того, что Миша вынужден скучать на детском празднике. Я пыталась отговорить его, но он был непоколебим. Пошел на это ради меня. В качестве главного аргумента напомнил, как я разрешила ему заботиться о себе, так что теперь он просто выполняет свое обещание.
— Я же ничего не делаю, — разводит руками.
— Ожидание — это самое невыносимое ощущение. Время тянется бесконечно, когда ты ничем не занят. Может, присядешь? — киваю на стулья у стены. — Правда, там места для родителей…
— Я ведь тоже в какой-то мере отец… будущий.
Скупо улыбнувшись, как умеет только он, опускает взгляд на мой живот. Уложив широкие ладони талию, притягивает меня к себе на глазах у всех присутствующих. Целомудренно, но одновременно по-хозяйски целует в лоб. Будто он мой мужчина, а я его женщина, и мы вместе уже много лет.
— Мне надо работать, — выпаливаю испуганно. Вспыхиваю до корней волос.
— Иди, — усмехнувшись, он тут же отпускает меня.
На протяжении всего пути к сцене я кожей чувствую, как Миша наблюдает за мной, прожигая дыру в спине, но я не рискую оглянуться. Вдоль позвоночника проносятся мурашки, лоб покрывается испариной, тело горит в местах, где он только что касался меня, будто между нами случилось что-то неприличное. Самое страшное, что мне хочется обратно в его объятия.
Я ныряю за кулисы, остро чувствуя нехватку кислорода. Открываю настежь дверь запасного выхода, впускаю в сжатое, пыльное пространство свежий воздух — и приступаю к работе. На самом деле, все подвижные декорации готовы — я их оформила еще вчера. Но мне просто необходимо занять чем-то руки и мысли. Просматриваю стенды, проверяю мелочи, цепляю локтем елочку, которую по сценарию будет спасать Дед Мороз…
На секунду погружаюсь в свои воспоминания. Перед глазами всплывает образ сурового Медведя с топором, у ног которого поверженное новогоднее деревце. Тихо смеюсь, прикрыв глаза.
— Настюха, — знакомый голос разрушает мою сказку, и я возвращаюсь в темное закулисье. — Я так и знал, что ты здесь будешь. Каждый праздник в Доме творчества пропадаешь, и Новый год не исключение. Помню, как я злился на тебя из-за этого, а сейчас… даже рад.
— Валя? — хмуро фыркаю, обернувшись. — Ты как сюда попал?
— Пф, девчата провели. Мы же все в городке свои, кроме твоего… бандита, — ожесточается.
— Кого?
— Настюха, я так соскучился… Прости меня! Возвращайся домой, а?
В пару шагов Валя оказывается рядом со мной, грубо хватает меня за плечи и совершенно неожиданно впивается в мои губы поцелуем.
* * *
Я задерживаю дыхание, широко распахиваю глаза и чувствую, как к горлу подкатывает ком. От бывшего разит алкоголем и резким одеколоном, словно он готовился к свиданию, но выпил для храбрости. Меня тошнит так сильно, что кружится голова и мутнеет перед глазами.
  
Валя настойчиво толкается языком в мои стиснутые зубы, и я… кусаю его. Дико и отчаянно. До металлического привкуса во рту.
— Уйди! — выплевываю, едва сдерживая рвотный рефлекс.
Отталкиваю Валю, пока он шипит, схватившись за губу. Запускаю в него декоративную елочку, над украшением которой мы корпели вместе с Мишей. Как настоящая семья.