Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ)

— Ладно. Сев прав, это не самое главное. Глазоварс рассказал, что гоблины Гринготтса умеют отслеживать, у кого находится артефакт, — Гарри посмотрел на Снейпа. На миг задумался и продолжил. — Я так понял, что они отслеживают не все артефакты одинаково. Гоблин сказал, что восемь магических вещей, взятых Дамблдором в хранилище Поттеров, сейчас находятся у других волшебников, потому что они в зоне влияния другой магии, не директорской. Он не стал говорить известно ли им, у кого именно эти артефакты. Может, это для них не так важно, а может, они не могут сказать кому именно принадлежит та магия… Не знаю. Глазоварс подробности не стал рассказывать, сославшись на тайну Гринготтса. Но в любом случае, у Дамблдора есть еще один артефакт, хранимый родом Поттер, который он не брал в сейфе банка, а получил от моего отца. Гоблин сказал, что это очень важный артефакт, принадлежащий роду Певерелл, который хранится в роду несколько веков. Это Мантия-невидимка, — Гарри видел, как Том неверяще развернулся к Снейпу, а тот кивком подтвердил слова Поттера. — Вы что-то знаете об этой мантии? Я вижу. Вы мне расскажете?
— Гарри, если это то, о чем мы думаем, то нам волей-неволей придется тебе рассказать, — ответил ему Снейп. — Для этого необходимо для начала как-то вернуть ее тебе. Затем мы проверим этот артефакт.
— А сразу рассказать? — Поттер недовольно поджал губы. От него что-то скрывали, и ему это не нравилось.
— Гарри, если я тебе сейчас расскажу самое главное, чтобы ты понял, о чем идет речь, ты перестанешь дуться? — Том принял решение и, несмотря на недовольное выражение лица Снейпа, был готов поделиться с Гарри информацией. — Сев, если это та самая Мантия, Гарри должен знать.
— Рассказывай, — Поттер поерзал на диване, готовясь к интересному рассказу, и был немного разочарован тем, что объяснение оказалось кратким.
— Род Певереллов ведет начало от трех братьев: Антиоха, Кадмуса и Игнотуса. Каждый из них владел одной очень ценной волшебной вещью. У Антиоха была особенная непобедимая Старшая волшебная палочка. У Кадмуса — Воскрешающий магический камень. А Игнотус передал своим наследникам Мантию-невидимку. Мы с Северусом подозреваем, что именно эту мантию хранили в роду Поттер. По крайней мере, очень на то похоже, раз гоблин сказал, что она родовой артефакт Певереллов и хранится в роду Поттер несколько веков, — Риддл пока решил не уточнять, что все эти артефакты считаются Дарами Смерти. Все же Гарри был пока ребенком.
— То есть это очень древняя мантия? Такая же, как и Распределяющая Шляпа?
— Почти. Братья Певереллы жили чуть позже основателей Хогвартса. Так что Мантия-невидимка новее Шляпы лет этак на двести, — уточнил Том.
— И что такого особенного в этой мантии? Она просто делает человека невидимым? — допытывался Гарри.
— Вот если тебе удастся вернуть ее себе, забрав у Дамблдора, и если ты позволишь нам на нее посмотреть, то, возможно, мы и сможем выяснить, что в ней такого особенного, — Снейп встал с дивана и подошел к камину. Он взял кочергу и аккуратно пошуровал ею среди прогоревших поленьев. Затем подбросил пару небольших поленцев.
Том и Гарри молча наблюдали за его действиями. Том размышлял над новым фактом по Дарам Смерти, а Гарри смотрел в каминный огонь и старался, напротив, ни о чем не думать и расслабиться. Глядя на яркие языки пламени, жадно лижущие свежие дрова, Поттер подумал, что они похожи на хвост Фоукса.
— А у директора неправильный феникс, — выдал он после нескольких минут тишины.
— Почему ты так решил? — Том удивленно смотрел на Поттера.
— Он разрешает мне гладить его. И даже на плечо мне садился. И вы рассказывали, что он к Севу прилетает в гости. Фениксы так не делают. А еще он клюет Дамблдора, — Гарри хихикнул. — Фамильяры не должны так вести себя с хозяевами.
— Ты наблюдательный, — заметил Снейп, который уже давно знал, что Фоукс неправильный, как сказал Гарри.
— Директор сказал, что раньше Фоукс был у его друга. Но Дамблдор не знает, кто дал это имя фениксу. Он просто стал его звать так же, как и Геллерт.
 
— Геллерт? — Том и Северус второй раз за день смотрели на Поттера удивленно.
— Да. Дамблдор так сказал. Он, правда, потом постарался увести разговор в сторону. Геллерт… Ой! Вы же не думаете? Это же не Геллерт Гриндевальд? Мой второй…
— Именно так мы и думаем, Гарри. А почему ты мне раньше не сказал? — Снейп внимательно и требовательно смотрел на Поттера.
— Забыл. А что? Это важно? — Гарри переводил взгляд с Тома на Северуса и заподозрил, что они опять что-то от него скрывают. — Так. Я вам больше ничего не буду рассказывать, — Поттер почти шептал, поджимая губы. Он был похож на маленького ощетинившегося щенка.
— Почему? Поясни нам, будь добр, чем мы снова тебя не устроили? — Северус сложил руки на груди. Он все еще так и стоял у камина, отблески огня которого добавляли красок на его лицо, и оно не казалось таким уж бледным, как обычно.
— Вы мне ничего не рассказываете. Вот и сейчас снова переглядываетесь после того, как я сказал, у кого Фоукс был раньше. Так что такого важного в том, как феникс попал к Дамблдору?
— Ну, о том, как Фоукс попал к Альбусу, ты нам не рассказал. А ты знаешь? — Том попытался сгладить ситуацию примирительным тоном.
— Не знаю. Директор только проговорился, что Геллерт так называл Фоукса. Больше ничего. Вот, кстати, еще одна ненормальность этого феникса. В книгах написано, что фениксы меняют хозяина только после смерти предыдущего. Они должны сгорать вместе с последним вздохом хозяина, а после своего возрождения искать нового хозяина. Но директор сказал, что его друг жив…
Поттер расстроенно прикусил губу. И как он не совместил эти сведения? «Похоже, — подумал Гарри, — что это может быть Гриндевальд, ведь он еще живой».
— Так, может, Фоукс тогда не фамильяр Дамблдора? Поэтому он его и клюет. Директор сам мне жаловался, — предположил Гарри после небольшой паузы.
— А живет он у него почему? — задал вполне закономерный вопрос Снейп.
— Угу. Живет у директора, а к тебе в гости летает, — насмешничал Поттер. — Я же говорю, что он неправильный.
— Гарри прав, Северус. Что-то там с Фоуксом не так. Ни один фамильяр, не только фениксы, не станет причинять вред хозяину. А теперь он еще и благосклонно отнесся к Гарри. Когда Фоукс стал к тебе прилетать? — Том обратился к Снейпу. — Ведь не сразу, как ты начал работать в Хогвартсе?
— Нет, не сразу. Года три… Нет. Он стал прилетать… — Северус смотрел на Тома так, словно впервые его увидел. — Он стал прилетать через пару лет после того, как ты сообщил мне, что жив, и мы стали с тобой видеться.
— То есть четыре года назад, — уточнил Риддл, уже догадываясь, к чему клонит Снейп.
— Да. Четыре года назад. И четыре года назад Магия признала меня твоим наследником, — Северус впился взглядом в Поттера. — И Гарри тоже наследник Певереллов. Это может быть как-то связано?
— Сев, — Том улыбался, — это обязательно как-то связано. Но не обязательно это имеет отношение к фениксу. При чем к вашему статусу наследников привязанность птицы? — Риддл пытался дать понять, что все совпадения могут быть обычной случайностью.
— Не птицы, а волшебного существа, — уточнил Гарри. — А может, это феникс Певереллов? Может, он фамильяр рода?
— Такого не бывает, — заявил Снейп, но увидев скептический взгляд Поттера, уточнил: — О таком никто и никогда не рассказывал, и в книгах такого я тоже не встречал. Обычно связь фамильяра с хозяином осуществляется на магическом уровне, и она, чаще всего, двусторонняя. Хозяева тоже очень привязаны к своим фамильярам. Гарри, ты еще не достаточно много знаешь, чтобы я смог тебе объяснить это доступно, но поверь, такая связь может быть только с одним магом. Если у нас с тобой и существует связь с Фоуксом, то это другая какая-то связь, не такая, как с фамильяром. Но она может иметь отношение к Певереллам. Вот с этим я готов согласиться.
— Но обычно и у магов не бывает троих родителей, — упрямо пробормотал Гарри.