Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ)

— Ты можешь говорить то, что думаешь, — подтвердил свое прошлое позволение директор, — только будь немного поуважительнее к старшим. Все же Аргус Филч тебе не то, что в отцы, в деды годится. Расскажи-ка мне, что произошло. Ты ведь первым увидел Сэра Николаса?
— Я, Драко, Рон и Гермиона. Мы вместе вышли из-за поворота. Ничего, больше того, о чем рассказала профессор МакГонагалл, мы не видели, — Гарри пожал плечами. Он все еще стоял, потому что ему не предложили занять привычное место в кресле, а он сам надеялся, что долго не задержится в кабинете у директора, поэтому позволения присесть не просил.
— Значит, в коридоре никого не было, кроме пострадавшего привидения, когда вы туда пришли? — уточнил Дамблдор. — И ничего необычного ты не заметил? — директор всматривался в лицо Гарри, пытаясь понять, не врет ли он. Чары на входе в туалетную комнату для девочек на втором этаже ни разу не сработали. Следовательно, Поттер туда не входил и Тайную комнату не открывал. Но, может быть, он нашел другой проход, через который выпускает василиска ползать по коридорам?
— Нет, сэр. Никого мы больше в коридоре не застали и ничего необычного тоже не заметили, — заверил Гарри. В это время Фоукс слишком громко начал возиться на своем насесте, он подпрыгивал, раскрывал и складывал крылья, отрывисто клекотал, чем привлек внимание и Поттера, и Дамблдора. — Что с ним? — не удержался от вопроса Гарри.
Директор поднялся со своего кресла и подошел к насесту феникса, внимательно и встревожено наблюдая за его действиями. Поттер подошел следом как раз в тот момент, когда Фоукс замахал крыльями и издал пронзительную и печальную трель, слегка взлетая над насестом.
— Так он вел себя… — Дамблдор не успел договорить.
Фоукс закричал еще громче, все так же держась в воздухе над насестом, рвано взмахивая крыльями. Только в этот раз крик был больше похож на победный клич, на радостный призыв, на счастливый смех. И вдруг феникс вспыхнул, загорелся: ярко, ослепительно. Пламя враз охватило его перья, развеваясь алыми языками вокруг кричащей птицы - словно причудливой бахромой. Из огненного сгустка, вспыхнувшего на миг еще ярче и погасшего, осыпаясь горсткой пепла на пол кабинета, прямо к ногам Гарри упало красное перо. Оно ничуть не пострадало от огня и светилось волшебным внутренним светом. Гарри до этого не замечал, чтобы хвост Фоукса так светился. Он поднял перо, одно мгновение полюбовался им и протянул Дамблдору. Но тот только покачал головой, отказываясь его принять.
— Это дар тебе, Гарри. Фоукс подарил перо тебе, — голос директора был ровным, но Поттеру показалось, что в нем все же прозвучало разочарование и досада.
— Он сгорел, профессор? А когда… — Гарри хотел спросить, когда феникс возродится, и как это будет выглядеть, когда заметил, что горстка пепла на полу зашевелилась, и вдруг из-под нее выбрался крошечный немного уродливый птенец. На нем не было перьев, у него был слишком крупный желтый клюв и глаза навыкате, прикрытые белесой пленкой. Он был весь запачкан пеплом, хлопьями облепившим его. Когда птенец феникса подал голос, Гарри показалось, что он стал еще уродливее. — Оу… Какой он…
— Ничего, Гарри. Не смотри, что он такой несимпатичный. Фениксы растут очень быстро. Еще до твоего отъезда на каникулы он будет выглядеть таким же красавцем, как и раньше, — Дамблдор поднял птенца и усадил на полочку с едой.
— Профессор, а что вы хотели сказать перед тем, как Фоукс сгорел? — Гарри все еще говорил тихонько, словно он находился у постели больного. Увидев непонимающий взгляд директора, Поттер пояснил: — Вы сказали, что так было… Когда так было?
Дамблдор некоторое время молчал. Он прищурился, словно рассматривал что-то за завесой времени, обдумывая свой ответ. Затем безнадежно вздохнул, будто пришел к выводу, что другого выхода нет.
— Давай присядем, Гарри. Если тебе интересно, то я расскажу, когда Фоукс сгорал в прошлый раз, — Дамблдор указал на кресло напротив стола, на котором Поттер обычно устраивался во время их еженедельных встреч. Это был не тот жесткий стул для неугодных посетителей, а вполне удобное кресло с мягкими подлокотниками. Директор наколдовал две чашки чая и, молча пододвинув одну из них Гарри, продолжил: — Мне кажется это символичным, поэтому я считаю, что тебе будет интересно узнать эту историю. К тому же, она касается и тебя тоже. Ты, должно быть, заметил, что Фоукс очень своевольный феникс, который не очень-то подчиняется законам, принятым у птиц его вида. Не знаю, как много ты знаешь о фениксах, но скажу тебе, что перья у них сидят в теле крепко. Как бы ты не старался вырвать даже самое маленькое перышко, это тебе не удастся. На то они и волшебные птицы, — Дамблдор кивал и улыбался, словно рассказывал сказку. — Поэтому перья их добыть можно только одним путем — дождаться, когда феникс сам тебе их подарит. Обычно фениксы не горят, когда сбрасывают перья. К тому же они птицы щедрые, и их хозяева чаще всего зарабатывают небольшое состояние только на продаже перьев и слез феникса. Ты должен знать, что их слезы очень ценятся, ведь они спасают от очень многих ядов. Слезы, добровольно отданные фениксом, входят в самые действенные лекарственные зелья. Фоукс же очень жадный феникс, если можно так сказать. За полсотни лет, которые он живет у меня, Фоукс только дважды давал свое перо. Одно из них — сегодня. И я точно знаю еще об одном случае, который был еще до того, как он поселился у меня.
 
— Когда он жил у вашего друга? Того, о котором вы рассказывали? — Гарри чувствовал, что Дамблдор пока что говорит ему правду, не приукрашивая рассказ ложью и вымыслом. Он не знал, почему директор решил порадовать его историей о Фоуксе, но слушать ему было интересно, как никогда ранее во время встреч с опекуном. Чай, тем не менее, он проигнорировал, словно и не заметил пододвинутую ему чашку.
— Да, тогда он жил с моим другом. Я не знаю, сгорал ли в тот раз Фоукс, но друг подарил мне его перо очень много лет назад… — казалось, Дамблдор вспомнил о чем-то очень приятном, потому что черты его лица стали мягче и искреннее, что ли. — Так вот. Первый раз Фоукс дал мне перо летом 1981 года, как раз накануне твоего дня рождения. Я бы, может, и не запомнил эту дату, но в тот день Джеймс, твой отец, приходил ко мне сюда, в Хогвартс, в этот самый кабинет, чтобы пригласить в гости отпраздновать твой первый день рождения. Стоило ему только уйти, как Фоукс сгорел. Вот, как-то оно и запомнилось. Я отдал то перо мистеру Олливандеру, мастеру волшебных палочек. И сейчас перо Фоукса…
— В моей волшебной палочке, — Гарри достал ее и показал директору, который очень внимательно на нее поглядел, а затем сказал:
— Да, теперь то перо в твоей волшебной палочке. Значит, ты знаешь, чье перо в ней…
— Мне мистер Олливандер сказал, — не стал скрывать Поттер.
— Конечно… Думаю, именно поэтому Фоукс так расположен к тебе. И вот он снова надумал сгореть. Теперь он свое перо дал не мне, он подарил его тебе. Мне кажется, что это должно что-то значить. Но я не знаю, что именно, — Дамблдор задумчиво замолчал. Было похоже на то, что он в самом деле пытается разгадать тайну странного поведения феникса.
— А первое перо вы ведь тоже отдали мистеру Олливандеру? Он мне сказал, что сестра моей палочки оставила мне этот шрам, — Гарри невесомо коснулся своего лба точно в том месте, где молнией змеился магический шрам.
— Да. Первое перо я тоже отнес мистеру Олливандеру. Я тогда подумал, что ему оно нужнее, чем мне. Он сможет сделать из пера сердцевину для волшебной палочки, которая будет служить волшебнику. Я ведь не знал, кто станет хозяином той палочки…
— Иначе не отдали бы перо мастеру волшебных палочек? — Поттеру действительно было интересно, что ответит Дамблдор.
— Наверное, все равно отдал бы. Признаюсь, я рассчитывал, что палочка с тем пером будет меня слушаться и выберет именно меня. Ведь перо было мне подарено от чистого сердца.
Гарри продолжал удерживать на лице заинтересованность, несмотря на то, что внутри у него все клекотало не хуже вулкана. Даже амулет слегка нагрелся, хоть Поттер и держал магию под полным контролем. Он никогда не простит этому старику то предательство, которое он совершил за много лет до рождения его, Гарри. Дамблдор предал его отца, предав своего друга и любовника. Предал за кусок деревяшки. Предал за право обладать волшебной палочкой, пусть и единственной в своем роде. Той, которую сейчас вертел в руках, даже не замечая этого.