Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)

— Стоит ли возиться, напишите как надо, мы все подтвердим, — прагматично предложил палач.
Гальверус покачал головой:
— Я бы и сам догадался до такого, но вот есть в его истории то, что я никак не могу понять. Может пустяк, может ерунда полная, но даже мелочь в нашем деле иной раз многого стоит. Не должно быть неясностей. Даже мелкие нельзя оставлять без внимания.
— Вам виднее, — кивнул палач и, взмахом призвав помощников, направился к пленнику, который отреагировал на это движение заунывным, полным отчаяния и предчувствия близкой муки криком.
  
Гальверус отложил перо. Краткий опыт знакомства с узником подсказывал, что в ближайшие минуты от него ничего членораздельного не добьешься. Будет орать как резанный и временами ругаться, в том числе на неведомом языке.
А вот это как раз странно. Еще одна из странностей этого беглого раба. Дурачок с Рачьей пристани и в лучшие годы пары слов связать не мог, а в трюме свихнулся окончательно: ничего кроме мычания от него никто не слышал вот уже несколько месяцев. «Красотка Рона» не громадина, набитая молодчиками немалой оты, а портовая лоханка, чья работа бережно подводить неуклюжие парусники к нужному причалу. Гребцов на ней мало, скорость ведь особая не требуется, да и лишние средства на прокорм невольников с неба не падают. Потому каждый раб на виду, все о нем всё знают, вот и Гальверусу боцман рассказал немало. Ну как немало: несколько слов, но на приличном корабле и столько не из кого не выдавишь, кроме как из трюмного надсмотрщика разве. Но с тем мастером кнута, который служил на «Красотке», все очень плохо. Даже если выкарабкается, неизвестно, сможет ли когда-нибудь говорить, ведь нижнюю челюсть у него в месиво цепью разворотило, раздробив кость и оставив от зубов гнилые пеньки.
А теперь-то этот недоумок чешет как по писаному. Хотя временами срывается на неведомый язык. В том, что это именно язык, а не бессвязный набор звуков, Гальверус не сомневался: ухо у него набитое на такое дело. Уж столько допросов повидал, что бред от связной речи вмиг отличит.
И с чего это мычащий идиот вдруг стал полиглотом? Откуда у него такие сложные сказки про далекую землю, которые даже умному человеку незазорно послушать?! И как этот задохлик сумел расправиться с парой человек? Пусть один из них такой же никчемный раб, но ведь второй о-го-го! Хилых надсмотрщиков не бывает, в трюме они долго не живут. Гальверусу не нравилось непонятное. Само собой возникало непреодолимое желание его прояснить. Не жалея чернил, угля, писчего листа и прочего.
Особенно угля. Вон как палач расстарался.
Пожалуй, пора дать отмашку, излишние телесные терзания — вред делу. Обеспамятеет раб, и обливай его потом водой, покуда не очнется. Нечего здесь сырость разводить.
Ну-ка. Что он на этот раз расскажет? Какую историю?..
— Я вам не раб! Я сержант морской пехоты Джон Смит!!! И я родился в Гарлеме!!! Твари, дайте только шанс, никто из вас отсюда не уйдет!!! Чертовы расисты!!! Ненавижу!!!
Ну вот. Опять все тот же неизвестный язык. И хотя слова оставались непонятными, о смысле Гальверус догадывался. Мутный раб. Непонятный. И наглый — ни во что не ставит авторитеты. Очень не хочется обращаться к серой братии, но, похоже, без жрецов в этом случае не обойтись. Слово за ними. Хорошо, если заберут к себе. Оттуда никто не возвращается, одним делом меньше будет.
  
Глава 1
 
Котия. Географо-политический очерк
 
Котия — странная страна. Если говорить точнее, так это и не страна вовсе. Так себе — скромный анклав, территория сомнительной принадлежности, географический курьез. Полдесятка деревень, городок и замок неподалеку от устья Лемуры. Даже тюрьмы нормальной нет, не говоря уже о развитии этого вопроса до полноценной каторги. Тянет на приличное баронство, не более. И тем не менее этот огрызок наслаждается почти всеми выгодами суверенитета, несмотря на то, что с запада и востока к нему тесно прижимаются Таллир и Маглан.
Вот они как раз полноценные государства. С королями, армиями солдат и взяточников-чиновников, вассалами, крепостями, цветастыми знаменами, затейливыми гербами, страшными каторгами и прочими непременными атрибутами серьезной власти.
А еще Таллир и Маглан издавна славятся как страны, где богатства принято наживать мечом, а не плугом. Этим инструментом там владели мастерски, отчего нужды и голода там давно уже не случалось. Близлежащие, и даже не очень близлежащие страны не слишком радовались таким занятным соседям, но их мнением здесь никто никогда не интересовался.
Ну в самом-то деле: кому интересно о чем думает глупая овца перед стрижкой шерсти?
Время от времени «овцам» становилось совсем уж невмоготу и тогда они объединялись в стадо. То есть собирали объединенную армию задачей которой являлось если не покорение неуемных соседей, то хотя бы приличная трепка. Глядишь, после такой забудут некоторые из своих привычек.
И вот что интересно: в обычное время таллирцы не упускали ни единой возможности урвать что-нибудь с магланцев. Процесс этот был нескончаемым и взаимным. Учитывая примерное равенство противников обоюдные набеги длились уже не первый век с приблизительно одинаковом успехом на самых разных уровнях: то в Таллире двух коров не досчитают, то в Маглане умыкнут дюжину коз; там рыбацкое селение разграбят подчистую, а там возьмут на абордаж купеческую лоханку.
Это, разумеется, примеры событий низового уровня. В серьезных случаях доходило до горящих замков и городов, а уж крупные деревни грабили с такой частотой, что в самых бойких местах крестьяне отстраиваться не успевали.
Вернусь чуть назад: итак, в обычное время бешеная собака со злющей кошкой живут куда гармоничнее, чем Таллир с Магланом. Но это в обычное. Стоит на горизонте замаячить вражеской армии и уже неважно, против кого ее собрали: непримиримые соседи объединялись, и, пользуясь богатым грабительски-военным опытом своих дружин, устраивали совместный отпор.
Лишь таллирцу позволено лупить магланцев и наоборот. Всем другим это строжайше запрещено: тумаков огребут тут же, причем от обоих.
Вот так здесь и жили уже не первый век.
Возникает в высшей степени логичный вопрос: как крошечная Котия смогла сохраниться, находясь меж территорий, где каждый житель еще толком не выбравшись из утробы матери тут же норовит одной рукой что-нибудь стащить, а другой пырнуть ножом в брюхо повитуху?
Кусок сочного парного мяса меж парочки изголодавшихся псов — вот что такое Котия.
Вот только волокна у этого мяса жестковатые, застревают меж зубов. В давние годы не раз и два то с запада, то с востока приходили незваные гости немалым числом. Треугольник земель, который располагается в пышной дельте Лемуры, разоряли подчистую и те и другие, да все без толку. Уж больно лакомая территория и при равности сил удержать ее надолго ни у того, ни у другого не получалось.
Чем лакомая? А тем, что в судоходном рукаве дельты располагался порт и прикрывающий его замок. Порт этот мог принимать как речные суда, так и морские: глубины и течения позволяли. Здесь осуществлялась перегрузка товаров, потому как выше глубоко сидящие парусники и галеры подняться не могли. От бесперебойной работы этого перевалочного пункта зависели торговцы нескольких развитых государств.
Ширина судоходной протоки была такова, что проскользнуть мимо крепостных баллист задача, скажем так… проще уж с завязанными глазами плевком муху сбить на лету, чем на такое пойти. Зато выходя из дельты корабль оказывался на широких просторах Лемуры, где его, конечно, можно перехватить, но для этого понадобятся другие корабли: быстрые, с умелой командой и малой осадкой.
  
Такие были в Таллире и в Маглане. Но корабли лишними не бывают. Если стерегут русло, то, следовательно, в дальний набег уже не пойдут. И вообще, торговцам там нечего опасаться. На Лемуре таллирцы и магланцы разбойничать не позволяли никому, кроме тех случаев, когда они грабили друг друга. Но это святое и посторонних не касается. Невыгодно деловых гостей дергать за самое дорогое — кошелек. Торговые люди такого очень пугаются, другими путями начнут пользоваться, где побезопаснее. А это значит, что не будет пошлин, да и торговля прекратится, и захиреет все без нее. Опять же: если Котией владеют одни, а на русле хозяйничают другие, то купцам приходится и тем и тем пошлины платить. А это неудобно и неприятно, торговля не очень-то дружит с таможнями. Да и опять же: пугаются они, когда по протокам дельты снуют боевые корабли. Они ведь не просто свои границы там охраняют, а в любой момент готовы сойтись с кем-нибудь в горячей абордажной схватке.