Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)

Сильно подозревая, что дальше резвиться не получится, я до хруста в плече вывернул руку и опять не жалея оружия погрузил острие во что-то очень мягкое, податливое, будто топленое масло. Не грудь, а где-то ниже — до груди с такого положения не доставал.
А затем на меня будто слон навалился. Не знаю, сколько их было, но они прямо через сеть ухватили меня за руки, вскарабкались на спину, начали лупить куда попало. Но вроде бы не колюще-режущим. Кулаками, палками, подошвами ботинок — не более.
  
Сеть в этой ситуации сработала во благо. Сплетенная из толстой бечевки, с не слишком большой ячеей, наброшенная в несколько слоев, немного смягчала удары. Но при этом я ничего не мог поделать — она все же мешала. К тому же когда навалились новые противники, из ладони выскочила рукоять оружия, оставив его в ране. Я опять пустой, даже камень остался в кармане штанов, откуда его ни за что не вытащить — ведь мне даже пальцем трудно пошевелить.
Неорганизованная свалка длилась недолго. Фонарь опустился вниз вместе с толстяком-купцом, тот руганью и криками, более подходящими недорезанной свинье, а не человеку, привел сообщников в чувство, кое-как организовав их действия.
Итогом явилось то, что меня поставили на ноги, связав за спиной руки и крепко удерживая с двух сторон. Нар, осветив добычу фонарем, расплылся в омерзительной улыбке и в высшей степени издевательским тоном произнес:
— Ба! К нам никак заглянул сам сэр страж! Вот только попугая почему-то не вижу.
— Он сильно занят. Полетел гадить на могилы твоих предков.
— Вот как? А я думал, что вы его съели, когда голодали возле Прорвы.
— Этот урод убил Тьюча! — охнули за спиной.
— И Бро не встает, он весь в крови! — добавил уже другой.
— Молчать, дармоеды! — взвизгнул купец. — Не сметь меня перебивать! Перевяжите раненых и унесите их в кубрик!
По лестнице спустился капитан Шнерх. При виде меня он осклабился:
— Попался, подонок!
— Как личико, не болит? — участливо спросил я, приметив на его скуле солидную ссадину, оставленную тяжелой рукоятью черпака.
Мой вопрос капитана чем-то задел. Приблизившись, он от души врезал кулаком мне в живот, многообещающе прошипев сквозь зубы:
— Это только начало.
— А потом что? К мамочке своей повезешь, а то ее некому ублажать? Нет уж, лучше убей прямо здесь, потому как я у нее уже бывал, и мне это не понравилось.
На этот раз ударов последовало целых три. Только не надо подозревать меня в латентном мазохизме. Я не ради удовольствия провоцировал вожака контрабандистов, мне надо было заставить амбалов, держащих меня с двух сторон, чуть расслабиться.
И они расслабились, когда мое обмякшее после побоев тело повисло в их руках.
— Я из тебя дух еще выбью, — удовлетворенно произнес Шнерх, отступив на шаг.
Вот же дурак. На что он рассчитывал? Не боксер ведь. Это тебе не оплеухи рабам раздавать. Пресс у меня что надо, он и не такие удары выдержать может.
Месть моя была молниеносна. Взмах левой ноги с впечатыванием подъема стопы в ту область тела, которую футболисты оберегают двумя руками, стоя «стенкой». Амбалы не спали, навалились, потянув меня чуть назад. И этим лишь помогли при маховом ударе правой, угодившим сгибающемуся в три погибели капитану в лицо.
Удар вышел картинно-великолепным. Шнерха оторвало от пола, вернулся он на него уже не ногами, а спиной, с грохотом, от которого содрогнулся корабль.
Не убился, но в ближайшее время резвости у него поубавится.
Дальше веселиться мне не позволили. Заломили руки так, что дышать стало трудно. А сволочь-купец продолжил дело Шнерха, начав колотить в живот и грудь. Бил он куда слабее, чем капитан, но не скажу, что мне это сильно нравилось.
При этом скотина насмехался на все лады:
— Да ты, страж, глупец еще тот! Я сразу сказал, что та девка непростая и ты за ней непременно вернешься. И вернулся же, прямиком в наши сети. Скажи: где прятался сегодня? И что с твоим кораблем случилось? Или кораблями. Потонули в шторм, потому как вам, крысам северным, даже лужу не переплыть, не то что наше море?
И каждое его слово сопровождалось ударами, а иногда двумя. Мне оставалось лишь подбадривать его в ответ, чтобы не совсем уж отдавать инициативу:
— Не останавливайся. Твоя мама била лучше, но ты тоже ничего.
Шнерх, кое-как оторвавшись от пола, явил миру окровавленное лицо, сплюнул выбитыми зубами и разбитыми губами прошамкал:
— Повесить его!
— Это как это так: повесить?! — вскинулся купец, прекратив меня избивать.
— За шею повесить, на рее, — зловеще пояснил капитан.
— Да ты вконец спятил! Это ведь страж!
— Да плевать, кто он!
— Плевать?! А ты представляешь, сколько денег за него дадут серые?! Или тебе хватило одного удара, чтобы все позабыть?! О чем мы с тобой целый день толковали?!
Видимо, сильно опасаясь, что Шнерх от обиды приведет приговор в исполнение, невзирая ни на какие аргументы, Нар напрямую обратился к морякам, по сути подстрекая их к неповиновению:
— Этот человек страж! У нас их еще называют людьми холода.
— Мы и сами знаем, как и где стражей называют, — пробурчали за спиной хорошо знакомым голосом Стреда.
Так вот кто мне руки выворачивает?! Эх, а я ведь этому простодушному увальню даже симпатизировал…
— Зато вы не знаете, сколько денег отсыплют серые за живого стража.
— А ты что, часто стражами торговал, раз такое знаешь? — спросил все тот же Стред.
— Ты совсем дурак?! Никто и никогда живого стража им не отдавал!
— Тогда почем знаешь, что за него деньги большие дадут?
— А потому что он такой товар, которого ни у кого нет и никогда не было. Живой он на вес золота, ведь серым очень хочется узнать все об их ордене. Мертвый будет молчать, потому платить за него не станут. Ты понял, Шнерх?! Хочешь всех нас по миру пустить?!
— А ты разве нищий?
— Нищий? Ты не представляешь, какие это деньги.
— Да мы и без них в золоте будем купаться после этого похода, даже без всяких серых.
— Это если получится забить два корабля отборным мясом, а ведь может не получиться.
— Северяне обещали все сделать. Сейчас это будет проще: во время набегов меньше мешают, сам должен понимать.
— И что из этого?! Стража можно повесить?! Да за сотню самых отборных рабынь не выручим столько, сколько за него одного! Подумаешь! Пару гнилых зубов потерял! Да тебе за кроху тех денег вырастят полный рот! Челюсти будут как у мальчика!
— А я вот не уверен, что серые так уж много заплатят.
— За стража-то? Еще как заплатят. Надо сниматься с якорей — и назад, на юг.
— Нар, да ты спятил вконец! Мы еще не забрали рабынь!
— Да на кой нам с ними связываться при таких делах, если есть страж?
— За стража никто не знает сколько дадут, а вот за них дадут очень даже неплохо, и это знает у нас каждый. Тем более после того, что устроили северяне, цены должны вырасти. К тому же пропустим набег.
— Смешно! На севере всегда опасно, а сейчас, при набеге, опаснее, чем прежде. Может, торг и лучше, но золото кровью брать приходится. Зачем рисковать, если нет надобности? Ты видел, какой прыткий этот страж? Сбежит или помрет — и все! Ничего тогда не получим!
— Не сбежит.
— Ой ли?! Смотри, что он один натворил каким-то ржавым гвоздем! Один труп, один не жилец, и сильно порезанных двое. Еще и тебя достал, уже будучи схваченным. Нет, Шнерх, от этого живчика всего ожидать можно. Не удержат его простые замки.
— Удержат. Даже без замков не уйдет, — ухмыльнулся Шнерх и как-то очень уж зловеще добавил: — Дайте мне секиру.
Если до этого я с равнодушием выслушивал диалог пары жадных контрабандистов, то сейчас напрягся. Очень, знаете ли, неприятно, когда кто-то уверенным голосом обещает, что дает гарантию от побега некоего лица, после чего просит принести ему большой топор.
  
Видимо, Нара тоже насторожили эти слова, потому как он с опаской уточнил:
— Ноги ему рубить вздумал?