Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)
А вот и дверь в кубрик. Увы — заперта. За ней лестница в двенадцать ступенек, а внизу крошечное помещение в три ряда, заставленное узкими дощатыми нарами. Духота там даже на нижних та еще, так что народ туда спускается лишь поспать, причем не в любую погоду.
Погода сегодня такова, что все не занятые в дозорах должны спрятаться.
Сидят там безвылазно? Как бы не так. Кто-то может проваляться до утра, у других проблемы с кишечником, нередкие на корабле, или просто лишку воды выпили вечером. Так что туда-сюда люди слоняются, и скрип петель никого не настораживает.
А вот палубные наблюдатели, которые должны сидеть у правого борта, на звук обязательно обернутся. Человек такое создание, что не может этого не сделать. И что они увидят? Да ничего. Я буду темной тенью на фоне темного же возвышения кормы. Очередной некто, выбравшийся отлить или уже возвращающийся обратно.
Дверь заскрипела просто оглушающе. У меня от этого звука едва у самого кишечные проблемы не случились, но, не останавливаясь ни на миг, шагнул внутрь, в смрадную тьму, развернулся, на ощупь нашарил шершавую рукоять, потянул.
Все: теперь я при оружии.
Кованый четырехгранный гвоздь на кривой рукояти, к тому же плохо закрепленный, но уверенности прибавилось раза в три.
Теперь куда? За борт, потом опять по канату на нос и далее к тамошнему люку?
Отличный вариант. Самый лучший. Ведь я уже убедился, что у кормового каната опасностей нет, а вот пешая прогулка через всю палубу продолжала казаться опаснейшей затеей.
Нет уж — лучше проверенным путем. Пусть даже он проверен лишь наполовину.
Выбрался из кубрика, прикрыл за собой дверь все с тем же скрипом, заставившим в очередной раз похолодеть. Но, как и в первый раз, никто не появился или не окликнул из темноты. Вряд ли оглохли настолько, что в такую тихую ночь ничего не слышат. Просто звук обыденный, не настораживает.
Будь я понаглее и поглупее, мог бы вернуться, чтобы переколоть всех обитателей кубрика. Но я не один раз применял против людей куда более серьезное холодное оружие, чем смехотворный гвоздь, и прекрасно знал, что редко кого удается свалить сразу замертво, без движения и звука, чтобы не дернулся, не закричал. Не надо думать, что матросы спят настолько крепко. Непременно услышат, поднимутся, и в тесноте никакое «кун-фу» не спасет. Я им, конечно, немало крови могу успеть пустить, но результат, скорее всего, окажется не в мою пользу.
Нет уж — рисковать по-глупому нам нельзя.
Убедившись, что никто не заинтересовался дверным скрипом, я было направился к якорному канату, но тут, как говорится, бес попутал. Наплевав на все планы, развернулся к люку, ведущему к малому трюму. Там хранятся припасы, и там же располагаются клетушки для рабов. В одной из них Нью, и я прекрасно помню, в какой именно.
Наверное, многочасовое сидение в морской пучине плохо сказывается на адекватности. Потому что, позабыв про все, я пошел искать девушку, чтобы вытащить ее и посадить в лодку, которая болталась у кормы. Если не выгорит с рабами, отчалю с нею вместе.
Ну не идиот ли?! Часа через два начнет светать. За это время далеко я уйти не смогу. Весельная лодка, к тому же тяжелая, управлять ею должны четверо гребцов, даже из поля зрения не скроется к тому моменту. Корабль ее легко догонит, и тогда…
Ни о чем этом я сейчас даже не подумал. Просто открыл люк трюма, с минуту послушал, убедился в отсутствии подозрительных звуков, начал спускаться по лестнице.
И тут кое-что случилось.
Человек я не сказать чтобы впечатлительный, но даже мне стало настолько не по себе, что едва не заорал. А вы бы не заорали, если бы в полной темноте и тишине вас, спускающегося в зловещий мрак трюма, внезапно схватила за ногу холодная рука?
Но орать я не стал.
И не стал изо всей силы удерживаться за лестницу, сопротивляясь грубой силе. Более того — я ей подчинился. Разворачиваясь, полетел на стоящего внизу противника. Это точно не Нью — у нее ладони раз в пять поменьше этих лапищ, так что жалеть не надо.
Столкновение вышло бурным и неожиданным для неизвестного здоровяка. Он ведь в этот момент тянул меня на себя, а я неожиданно поддался и даже более того — свалился всем телом. Противник не устоял, завалился, причем я оказался сверху, чем и воспользовался. Начав его еще в падении раз за разом колоть в грудь и шею, не прекратил своего занятия и на полу. Гвоздь то с легкостью прошивал мягкие ткани, то тормозил о кости. Я бил с пулеметной скоростью, стараясь не наносить сильных ударов, от которых мое неказистое оружие может слететь с рукояти. Пусть раны будут неглубокие, зато многочисленные.
Во тьме заорали, в меня брызнуло горячим и тошнотворным. Сплевывая чужую кровь, я второй рукой нащупал горло противника, врезал по кадыку костяшками пальцев, начал подниматься. Меня уже никто не удерживал, и надо было спешить. Успеть подняться по лестнице и сигануть за борт, пока не перекрыли путь отхода. Надо признать, что план не удался, и единственный выход — отступить, чтобы разработать новый и позднее осуществить.
Меня опять схватили на лестнице, и опять за ноги. Но на этот раз я не стал коршуном слетать на врага. Банально нет времени на новое убийство. Крик ведь наверняка слышали, да и один матрос, оказавшийся в трюме, — это случайность, а два — уже система. Или засада, или усиленные меры безопасности. И в том и другом случае действовать надо как можно быстрее.
Так что ограничился ударом второй ногой. Попал, похоже, удачно, но негодяй не отпустил, а вместо этого потащил еще сильнее. Понимая, что вот-вот и меня оторвут силой, все же поддался сам, обрушившись на второго противника. Этот оказался чуть ловчее, ухитрился перехватить мою руку с оружием после пары ударов. Левой рукой я попытался достать его кадык, но ушлый тип прикрыл его подбородком. Мне ничего не оставалось, как вбить пальцы ему в глазницы.
Позабыв про все, тот, скверно ругаясь, ухватил левую руку двумя лапами. Уже не жалея оружия, я со всей дури вбил острие в грудь, заставив войти на всю длину.
В этот миг спину хлестко накрыло сетью.
— Огня! Огня! — хорошо знакомым визгливым голосом негоцианта Нара Гердо заорали сверху.
Вот ведь гад везучий. Голова у него оказалась покрепче черпака.
Итак, на палубе меня уже ждут. Я в западне. Очень плохо, но зато теперь не надо ломать голову над дальнейшими планами.
Мне остается лишь одно: чтобы эти твари на всю оставшуюся жизнь (надеюсь, недолгую и переполненную разнообразными страданиями) запомнили последний бой стража Дана.
Оружие легко вышло из раны. Видимо тяжелой, потому что противник хоть и брыкался, но хватался за меня без прежнего энтузиазма. Судя по шуму, рядом действовали еще как минимум двое. Они не лезли в драку, лишь продолжали набрасывать на меня сети. А я не пытался им мешать. Прижал руки к телу, вдавил голову в плечи, пополз подколодной змеей по полу, раздвигая путы макушкой.
Наверху раскрылся люк, по глазам резануло желтоватым светом масляного фонаря.
— Вяжите его! Вот он! — прокричал все тот же Нар Гердо.
Какой же омерзительный у него голос…
Потемнело, кто-то спускался вниз, заслонив телом освещенный фонарем проем люка. Мастера ловли людей сетями приободрились при виде поддержки и навалились с двух сторон тяжелыми телами, пытаясь удержать меня на месте.
Совершенно зря. Ведь верный гвоздь не подвел, не слетел с рукояти после сильного удара. Я все еще был вооружен и немедленно это продемонстрировал, начав дырявить бок первого противника. Заработав три раны за три секунды, он отпрянул в сторону с почти женским визгом, чем подарил мне чуточку свободы маневра. Я ею незамедлительно воспользовался, достав его напарника. Этот оказался покрепче или глупее. Раз пять или шесть успел попортить ему кожу, прежде чем он оставил меня в покое.
На спину навалился еще один. Похоже, тот, который успел спуститься первым. А за ним будто табун коней скачет — дробный топот деревянных подошв морских ботинок по лестнице. Сейчас здесь будет толпа.