Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)
Дождавшись окончания буйства стихии, мы выглянули наружу, и первое, что я заметил, — навес оказался повален. Пара подвяленных рыбин, похожих на ту камбалу, которую я так и не сумел поймать, само собой, тоже свалились, оказавшись в луже. Одну из них на моих глазах ухватила жирная крыса и потащила в кусты. Я швырнул в воровку камнем, но не попал — проворная тварь скрылась в зарослях.
— Прелестно, блин! Нью! Неужели трудно было столбы поглубже вкопать?
— Инструментов нет. И вообще — посмотри на меня. Не тот случай, чтобы тяжелыми работами заниматься.
Я хотел было поставить «соратнице» в пример отечественных шпалоукладчиц, но вовремя прикусил язык. Не надо слишком часто вспоминать родину. Союз союзом, а правильнее будет оставаться Брюсом из Шотландии. По крайней мере, первое время.
К тому же таких, как она, штук пять надо, чтобы одна шпалоукладчица получилась.
— Все вымокло. Такую рыбу есть не станешь. Да и устриц.
— Это все твои припасы были?
— Ага.
— Небогато. Уж за продуктами надо следить как можно тщательнее. Тебе, как военному моряку, должно быть известно это лучше, чем мне.
— Местные крысы везде достают. Все перепробовала. Лучше всего под навесом оказалось. По бамбуковым шестам они не умеют карабкаться.
— Где ты эту рыбу ловишь и чем?
— Утром, перед рассветом, они выходят на мель. Надо просто ходить по берегу с острогой и колоть их.
— Эту забавную деревяшку ты считаешь острогой?
— А что с ней не так?
— Да ничего. Часто мажешь?
— Ага.
— А два или три зубца придумать не суждено было? Ладно, проехали. Хрен с ним, с этим навесом. Все мокрое, не хочется возиться. Высохнет — поставлю как следует. Время около полудня, до вечера еще далеко. Не знаю как ты, а я опять голоден. Вынужденная диета последних дней сказывается. Рыба твоя была хороша, но хотелось бы чего-нибудь посущественнее.
— Можно сходить за молодым бамбуком. Это недалеко. Еще здесь топинамбур растет, печеный очень даже ничего. Правда, надоел уже. Он тоже недалеко.
— Я что, так сильно похож на кролика? Мне бы мяса…
— Дичи тут нет. Кроликов мало, я их редко встречаю. Можем весь день бродить — и ни одного не увидим.
— А крысы водяные, а дикобразы?
— Разве их можно есть?
— И это мне говорит военный моряк? Можно и даже нужно, если ничего другого нет. Тем более что у дикобраза мясо отменное. Вроде бы даже лучше кроличьего. Я, правда, не пробовал никогда.
— Некоторые и лягушек хвалят…
— Лягушек тут нет.
— Да полным-полно.
— Ни одной не видел.
— Они почему-то только в озере живут, неподалеку. Если очень хочешь, свожу туда.
— Нет уж. Это будет и правда крайний случай. Давай вернемся к тому месту, где в кустах трещало. Ты говорила, что это дикобраз.
— Зачем так далеко ходить? Если на ту сторону подняться, там полно нор. И вся земля засыпана иголками. Правда, охотиться лучше вечером или даже ночью. Днем они не любят высовываться.
— Ничего, выкурим. Огонь у тебя есть?
— Откуда?
— Да уж… А что у тебя вообще есть? Что ты взяла с той галеры, где оказалась по прибытии, и с разбитого корабля?
— Все в бочке большой храню и в этом сундуке. Крышка у бочки большая, удобно доставать.
— Можно взглянуть?
— Конечно. Раз мы союзники, имущество у нас общее.
— Интересно будет глянуть, что ты мне предлагаешь в обмен на половину замка и графства…
Как оказалось, Нью предлагала много чего, но обмен был вопиюще неравнозначным. К тому же не без странностей. В большой бочке и сундуке оказалось полным-полно малоценного в нашей ситуации хлама и совсем немного поистине полезных вещей.
Два тощих отреза цветной ткани, тусклое зеркало в серебряной рамке, подсвечник из полированной бронзы, тяжелый графин из дорогого красного стекла, лакированная коробка с катушками ниток и медными наперстками, шкатулка из черепаховой кости, заполненная неограненными самоцветами, и прочая ерунда, ценность которой была, как правило, спорной.
К сожалению, если брать по массе и объему, эта ерунда занимала процентов восемьдесят.
Настоящие сокровища можно было пересчитать по пальцам.
Узкий кинжал с иззубренным лезвием и неудобной серебряной рукоятью, сплошь утыканной драгоценными камнями. Деревянная фляга, стянутая кожаными ремнями. Несколько обрывков веревки и бухта тонкого прочного каната, почти не обтрепанного. Мешочек с солью. Еще один мешочек, на этот раз с молотым перцем, настолько жгучим, что даже крысы его не трогали. Керамическая кружка, две деревянные миски и деревянная ложка. Медный котелок.
— Это все? — не скрывая недоумения, спросил я.
— Да. Что-то не так?
— Да как сказать… Что с этим кинжалом? Он на пилу похож.
— Я им рубила бамбук и ветки. Затупился, а точила нет.
— Затупился?! Ну уж нет — дело куда хуже. А что, на кораблях не нашлось топора?
— Топора? Вроде попадался на глаза, но я не в том состоянии была, чтобы сообразить его прихватить.
Я еще раз взглянул в сторону бочки, заполненной зеркалами, яркими тряпками и прочей дребеденью, после чего начал подозревать союзника в укрытии совсем уж неожиданной информации. Ой темнит. Еще как темнит. Глаз да глаз за ним нужен.
Вслух подозрения не высказал, вместо этого вздохнул и выдал:
— Хоть бы огниво прихватила.
— Понятия не имею, как оно должно выглядеть. Может, добыть огонь трением дерева?
— Можно и так, хоть дело это муторное. Но ладно, это потом. Давай займемся дикобразами. Кроме остроги, у тебя ничего из оружия нет?
— Кинжал, и все.
— Знаешь, должен признаться, что никогда в жизни дикобраза живьем не видел. Только на картинках. Они большие?
Нью развела руки:
— Приблизительно такие. Бывают побольше немного, бывают поменьше.
— Остроги должно хватить, и дубину выломаю.
— Они, если разозлятся, разворачиваются задом, выставляют иглы и трещать начинают.
— Не страшно. Главное, чтобы не убегали.
— Вроде бегают не быстро.
— Это хорошо. Вот, прихвати эту палку. Будет легкая дубинка. А я этот дрын возьму. Им, если хорошо размахнуться, и слона можно озадачить, не то что местных ежиков-переростков.
До местности, которую я решил использовать в качестве охотничьих угодий, шагать оказалось недолго. Километр или полтора, вряд ли больше. Забрались на все то же плато, только оно чуть отличалось от прежнего, которое я созерцал по пути к жилищу Нью. Скал меньше, зарослей больше, и еще здесь видимо-невидимо мелких пичуг свиристело с каждой ветки. Не знаю, в честь чего концерт закатили, но от их пения можно было оглохнуть. Причем наглые были до невозможности, улетали, лишь когда приблизишься на расстояние вытянутой руки.
— Что-то птицы себя странно ведут, — тоже удивилась Нью.
— А раньше вели себя иначе?
— Ага. Впервые такое вижу.
— Наверное, меня решили поприветствовать, — скромно предположил я. — Так где здесь вкусные ежики обитают?
— Да везде.
Нью присела, подняла тонкую, плавно изогнутую веточку, протянула мне. Только тут я понял, что к древесине этот предмет отношения не имеет. Игла угрожающей остроты и внушающих уважение размеров — вот что это.
Оценив находку, я чуть поумерил пыл:
— Слышал, что дикобразы умеют стрелять такими штуками.
— Испугался? — усмехнулась Нью. — Не бойся, сказки все это. Если не подпустишь зверя к себе, не уколет. Но если уж уколет, будешь эти штуки из себя со слезами вытаскивать. Дикобраз тигра может инвалидом оставить. Никого не боится.
— Откуда так много про них знаешь?
— Нас, морских офицеров, хорошо учат.
— Жаль, вас не учат, что топор — главная вещь в хозяйстве.
— Ну… везде свои упущения. Вон кстати, нора. Но она паутиной затянута. Никто там не живет. Когда не надо, эти зверьки на каждом шагу встречаются, а сейчас, как назло, ни одного.
— Давай отойдем от этих птиц, может, шорох в кустах услышим. В этом свисте слон промчится в сотне шагов, а мы не заметим.