Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)

Когда вышел из лесу, всадники уже не скакали — стояли посреди того, что еще совсем недавно было, по-видимому, такой же деревней, как та, в которой я попался на попытке кражи курицы. Тот же частокол, дома, сараи. Только далеко не так аккуратно покинута: здесь отъезд был жестким.
На первый взгляд через деревню на полном ходу прошел танковый взвод в развернутом порядке, после чего поработали огнеметчики. Колья, прикрывающие дальние подступы, снесены во многих местах. Частокол там зиял огромными проломами — бревна были вырваны из земли с такой силой, что некоторые отбросило на десятки метров. На месте большинства домов дымились груды обгорелой древесины — лишь парочка неповрежденных осталась. Когда подошел к выбитым воротам, увидел груду внутренностей и мяса — с трудом опознал в этом непотребстве останки лошади. А когда пробрался мимо нее и оглянулся на створку ворот, не сдержался — согнулся в три погибели, залив землю содержимым желудка.
  
На воротах висел человек. Нет — не повешенный. Его прибили к створкам деревянными колышками. За руки, за ноги… за пах… за шею и живот.
Хис, подъехав, показал рукой в сторону колодца:
— Сэр страж, там ведро опущено. Вам бы напиться, а то вон как мутит. Съели что-то несвежее, наверное, — вода студеная от такого дела помогает.
Стараясь не смотреть по сторонам (везде кровь, трупы и бесформенные куски мяса), я торопливо посеменил в указанном направлении — вода и впрямь не помешает.
Скрипучий ворот начал наматывать веревку, но вместо ведра из колодца показались чьи-то белые ноги, покрытые рваными ранами.
Пить я не стал — едва желудок не выблевал.
Ко мне подъехал Цезер, склонился, разглядывая попугая. Затем вдруг спросил (причем не меня):
— Что делать будем?
— Предадим всех огню? — прокаркал птиц свою коронную фразу.
— Так и поступим, но мне не то хочется слышать. Скажи, попугай стража: враги человеческие рядом остались? Нечисть? Демы?
— Туч на горизонте нет — можно вспомнить про вино, — с намеком ответил пернатый. (Это что же за птиц такой, раз к нему люди прислушиваются?)
— Спасибо, попугай стража, — очень серьезно произнес Цезер и обернулся к своим подчиненным. — В окрестностях, похоже, чисто! Да и день… не так страшно… Стаскивайте всех в крайний дом и пускайте огонь под крышу. Потом уйдем. А я пока следы посмотрю — надо выведать, кто здесь был и как много.
Ликсар и Хис спешились, с помощью крючьев на копьях начали таскать трупы к уцелевшему дому. Меня привлекать для помощи не стали, а сам я не горел желанием присоединяться к такой грязной работе — выбрался из разоренной деревни, присел у опушки, отгоняя кровавые видения, начал размышлять.
Что мы имеем? Имеем одну деревню, покинутую жителями, и одну уничтоженную вместе с жителями. И трех мужчин, посетивших и ту и другую. Я у них то ли в плену, то ли в гостях — статус пока не определен. Кто они? Логичнее всего предположить, что это солдаты какого-то местного аристократа — один раз упоминался некий сэр Флорис, который, похоже, своей волей решает сложные вопросы. С другой стороны, нельзя быть уверенным, что я понял все слова правильно. То, что мой мозг воспринимает как «сэр», в реальности звучит «наблис». Я же не виноват, что мое знание языка работает столь странно — переводит местные термины в земные аналоги. При этом погрешность не исключена — услышанные фразы нередко архаичны или неестественны. Подсознание мое не способно к качественному переводу — ошибки не исключены.
Ладно, допустим, имеется некий сэр-барон и меня пленили доблестные войска его великой армии. Высокотехнологичных устройств я у всадников не заметил: наконечники копий железные, выкованные без излишеств и показушного изящества. Единственное усложнение — крюки, столь же непритязательные, так что невелико усовершенствование. Амуниция столь же проста, груба и функциональна. У Цезера имеется меч в кожаных ножнах, которого он пока что ни разу не показывал, и булава — столь же невзрачная, как и копье. Остальные солдаты с боевыми топорами — широкое лезвие и обух-клюв. Лазерной заточки на кованых лезвиях не замечено.
Что из этого следует? А следует то, что с приобретением криптона восемьдесят шесть могут возникнуть большие сложности: ни малейших признаков развитого индустриального общества я пока что не наблюдаю.
Ладно, спустимся от стратегии к тактике. Что здесь произошло? Почему одна деревня покинута, а вторая уничтожена столь жестоко? Понятия не имею… Похоже, эта троица что-то вроде патруля или разведчики, посланные проверить, что происходит в этих населенных пунктах. И что дальше? Проверили они — и увидели, что здесь не все ладно. Деревня, похоже, для них не чужая — вон как стараются с похоронами. И? И сейчас они вернутся для отчета, прихватив меня с собой. Их феодал, узнав про потерю собственности, будет огорчен и озадачен планами мести или сбережения оставшихся у него человеческих ресурсов. И много внимания мне уделить не сможет — ограничится беглым допросом. Допросом… Как допрашивать того, кто знает лишь несколько слов, полученных от попугая? Тем более что попугай не очень-то часто клюв раскрывает, да и характер у него скверный.
Стоп! Идиот! Я же столько слов получил от вояк этих! Совсем умственно деградировал! Если я хочу здесь выжить, то должен много думать, и думать правильно — замечая и анализируя все с ходу! Все, что у меня есть, — разум человека, выросшего в условиях плотного потока информации. Это единственное, что может позволить мне дать фору местным патриархатам.
Стоило о них подумать — и вот они, все трое:
— Сэр страж, забирайтесь к Хису. Нам пора возвращаться.
* * *
На этот раз пришлось натирать зад седлом долго — дорога затянулась. Троица пробиралась по лесу уверенно: ни разу не сбились с тропы и не петляли — двигались почти прямо. Заметно, что чувствуют они себя здесь как дома. Рук от копий не убирали, а там, где ими трудно было работать, брались за короткое оружие — дом домом, но, похоже, здесь не все ладно (а то ты в деревне этого не понял!).
Очередная опушка — на этот раз широченное открытое пространство. Впереди виднеется пологий, очень низкий холм, оседланный очередной деревней. А может, и городом — не сравнить с населенными пунктами, встреченными ранее. Стена в два моих роста тянется метров на сто. Если предположить, что укрепление квадратное, то огражден целый гектар. По аналогии с тем, что уже видел, думаю, там домов сорок — пятьдесят может оказаться.
Сами укрепления выглядят тоже посолиднее, чем деревенские. Стена заметно выше, и бревна толще, рядов заостренных кольев перед ней тоже побольше будет. На углах и у ворот — вышки с закрытыми площадками. Даже от опушки там можно разглядеть маленькие бойницы — значит, помимо копий, топоров и мечей здесь используют и метательное оружие.
От ворот подскакал всадник — такой же солдат в коже, железе и при копье, с клочковатой рыжей бородкой. Осадив лошадь в двух шагах от Цезера, он коротко спросил:
— Как там?
— Напы больше нет, — мрачно ответил Цезер. — Мы привезли с собой человека — нашли его в Матере. Он ничего не говорит, но понимает. И у него есть попугай стража — вон на плече сидит. Говорит о себе, что страж. Мы решили, что его надо показать сэру Флорису.
Незнакомый всадник кивнул:
— Я доложу ему.
Он развернулся, пришпоривая лошадь, помчался обратно. Похоже, сейчас мне предстоит новый экзамен… Ворота, кстати, здесь пошире и повыше — таких, как я, человек семь можно легко развесить. Это я так, от нечего делать подумал…
  
Впервые я видел местное поселение, не брошенное жителями и не разоренное неизвестными садистами. На дома и сараи я уже насмотрелся — здесь в них отличий не заметил, а вот живых жителей встретил впервые. Мужик в короткой кольчуге и при луке, стоящий на помосте над воротами, девочка в длинном сером платье, хворостиной подгоняющая стаю гусей, кучка женщин у колодца, в такой же длинной, но уже более веселых расцветок одежде, два мужика, голые по пояс, перетаскивающие ошкуренное тонкое бревно. И толпы праздных зрителей куда ни глянь — таращатся на нас и друг на друга, не занимаясь при этом ничем общественно полезным. На удивление многолюдно здесь.