Магический источник (СИ)

— У тебя и такой нет, — огрызнулась Танюха. — Вообще не понимаю, чего ради я тут трачу время, когда уже давно могла бы спать. Недостаток сна старит кожу, между прочим.
Тут уместно и вправду задаться вопросом: а куда это мы среди ночи попёрлись и, главное, в чём тут остроумие?
А я отвечу. Мы шли к тайному озеру, где, как я понял, надо будет провести какой-то ритуал, который и выявит во мне магический дар. Если он имеется, конечно.
  
Танька относилась к затее скептически. Фёдор Игнатьевич — с каким-то нездоровым энтузиазмом, аж руки потирал.
Зреет вопрос: а почему со мной пошла одна Танька? А вот и ответ: отыскать тайное озеро может только женщина из магического рода. Она должна принести к озеру младенца, которому нужно открыть дар. В данном случае младенец — это я.
— А если вдруг такая ситуация, что мать проявила политическую недальновидность и умерла? — спросил я, продираясь сквозь заросли.
Танька как-то легко скользила, будто призрак, а я уже всё проклял. Каждая ветка норовила по лицу хлестнуть.
— Значит, другая женщина понесёт, — сказала Танька, не оборачиваясь. — Или девочка. Старушка тоже сгодится.
— А если вдруг совсем все женщины умерли в роду?
— Кгхм! — Тут она таки оглянулась на меня, да этак выразительно. Мол, что за ерунду городишь. — В настолько маловероятной ситуации ребёнка отнесёт к озеру женщина из любого другого рода. В крайнем случае — простолюдинка. В совсем уже крайнем случае — можно поехать в другой город, где другой хранитель и другие условия.
— А с чего такое особое отношение к женщинам?
— Хранительница озера у нас — женщина. Согласно легенде, её муж обманул.
— Измена?
— Сам ты — измена! Тогда война шла, несколько столетий подряд. И она просила мужа, чтобы тот не отправлял на войну новорожденного сына. Муж пообещал. Она родила ему сына, а когда тот подрос — отец всё-таки отправил его на войну. И он там погиб. А Светлана — это мать так звали — от тоски скончалась и стала хранительницей озера. К мужчинам у неё доверия нет. Если женщина дитя принесёт — она ей верит, услугу оказывает. А мужчину даже близко не подпустит. Такая вот.
— Это хорошо.
— Что ж хорошего?
— Что война та закончилась. Неохота, понимаешь, воевать. Суетное занятие, утомительное. Опять же, помереть можно…
Тут впереди что-то мелькнуло эдакое, и я замолчал. А Танька погасила огонёк и с благоговением произнесла:
— Пришли…
  
Глава 4
 
Ритуал в серебряной воде
 
Ветви расступились перед нами, и я натренированным движением своего могучего духа удержал рвущееся наружу некультурное слово. Вместо него хотел сказать: «Красотища-то какая!» — но и этого не сказал, потому что это было бы по́шло и не к месту.
Видели вы когда-нибудь лесное озеро? Я вот — ни разу. Всю жизнь в городе промыкался. Выбирались, конечно, с друзьями на шашлычки и покупаться, но то другие были озёра, попсовые. А тут…
Луна, не встречая никаких препятствий, усеребрила поверхность. Луна была такой огромной, что не существовало, по сути, даже пресловутой лунной дорожки, она охватила сиянием всё.
И — тихо, даже ветра не слыхать. Такая завораживающая картина…
Далеко не сразу я заметил, что перед озером стоит-висит девушка или женщина в белых одеяниях. Сама она не походила на призрака, а вот одеяния — те да. Медленно так, плавно колыхались, хотя вроде бы — ни дуновения.
— Пошли! — прошипела Танька и ущипнула меня за бок. — И молчи там! Без этих твоих, вот этих вот всяких!
Очень понятно объяснила. А что у меня есть такого, вот этого вот? В принципе, я — духовно богатый человек, у меня разное есть. Так что можно было бы и поконкретнее сказать, что именно из этих сокровищ не нужно демонстрировать легкоранимой хранительнице.
Мы выбрались из зарослей и рука об руку двинули к озеру. Грунт тут шёл под уклон, но не круто: упадёшь — далеко не укатишься.
Хранительница вдруг как будто заволновалась и поплыла нам навстречу. Танька замерла, я — тоже.
— Приветствую тебя, о хранительница! — сказала Танька и отвесила поклон.
— Как посмела ты привести сюда мужчину⁈ — воскликнула хранительница.
Голос у неё звучал изрядно. Если бы я не знал, что такое звук 5.1, я бы, наверное, вздрогнул и побледнел, как Танька. Может быть, даже заикаться бы начал, вот как она. А так — я просто мысленно восхитился и принялся разглядывать хранительницу.
Бледная, как фаянс, да простят меня боги за это сравнение. А брови и ресницы будто углём намазаны — так и выделяются. Волосы длинные, тоже чёрные. Начеши вперёд — будет прям как та страшная деваха, которая в фильме из колодца вылезала.
А вообще, если мысленно фотофильтром коррекцию сделать, то получается вполне себе красивая женщина. За тридцать, конечно, ну и что. Я не Танька, геронтофобией не страдаю. Как по мне, так наоборот, если женщине за тридцать — там и отношения ровнее, и проблем меньше. А опыту животворящего как раз-таки больше. В общем, сплошные плюшки.
Сколько у меня девушек было — все старше меня. Первая постоянная лет в двадцать появилась — ей было двадцать два. Потом, в свои двадцать четыре, я познакомился с двадцативосьмилетней, она в клубе сидела и рыдала, что старая и страшная. По факту с мужем разошлась, который повёлся на второкурсницу, тот и наговорил ей всякого.
С этой мы даже вместе жили, у неё квартира была хорошая. Целый год, душа в душу. А потом муж вернулся. Как я понял, та второкурсница высосала из него все деньги, соки и даже немного отожрала плоти (выглядел — как жертва концлагеря, даже драться с ним страшно было). Тут он смекнул, что это не любовь, а фигня какая-то — ну и вернулся… Внезапно. У него ключи были. А вернулся в час вечерний, когда мы там… Ну, в общем, день рождения мой отмечали, двадцать пятый. В стадии «после романтического ужина».
Технически, конечно, было уже за полночь, так что день рождения прошёл. Иначе бы обидно было. Но всё равно сцена вышла некрасивая. Что-то даже разбилось, кажется. А женщина меня спешно за дверь выставила, пообещала разобраться и завтра позвонить.
Пришлось вызывать такси, ехать на работу, там ночевать. Утром проснулся, кофейку сварганил, включил казённый комп, давай объявления о квартирах в аренду просматривать… Не, ну она позвонила, конечно. «Саша, ты понимаешь, такое дело…»
Ладно, чего уж. Я — понятливый. Тем более, квартиру нашёл. И у хозяйки по телефону голос так звучал, чарующе…
Квартира была дорогая, излишне для меня роскошная. Хозяйка — тоже. Но душа просила праздника. Так в свои двадцать пять я сошёлся с тридцатилетней.
Ещё два года райского житья. Реально райского. Вместе не жили, но наезжала она частенько. То счётчики посмотреть, то по ремонту распорядиться. Замужняя, кстати, была… Это всё и сгубило.
Нет-нет, на те же грабли я не наступил, хотя пытался. Просто муж вдруг промониторил цены на недвижимость и возмутился, почему это они такую шикарную квартиру сдают так дёшево. Договор, что на год заключали, уже истёк, так что моя хозяюшка с грустью поставила меня перед фактом, что со следующего месяца ценник на квартиру поднимается чуть ли не вдвое. Грустная была…
Ну, я включил реализм головного мозга и сказал: сорян, съезжаю. Она и не рассчитывала на другое. Попрощались.
Едва новое жильё нашёл — на этот раз без женщин — работа закончилась. Оказался в двадцать семь лет на самом дне жизни. Ни работы, ни личной жилплощади, ни семьи, ни флага, ни армии…
В общем, если бы не Танюха со своим ритуалом похищения книг, мне бы сейчас — вот прямо в эту самую секунду — наверное, грустно было. А так мне вовсе не грустно, мне пытливо и интересно. Когда ещё на призрака живого поглазеешь.
  
Кстати, пока я предавался воспоминаниям о своей тяжёлой, полной лишений жизни, Танюха, заикаясь, изложила суть дела, и хранительница подвисла, глядя на меня.
Я молчал. Танька же предупредила — ничем этаким не размахивать. Вот я и держался изо всех сил.