Исход (СИ)

— Ну да, ну да… А получится?
— С духами же как-то общаемся, — чуть пожал я плечами. — Взаимодействие неизбежно. Рано ли, поздно ли, но либо чужаки снова придут к нам, либо мы нагрянем к ним с ответным визитом. Мне не хотелось бы участвовать в новой войне. Значит, надо договариваться, находить общий язык.
— Аскет, пусть сама идея мне нравится, не могу не напомнить, что мы всё Вторжение пытались хоть как-то понять их. Безуспешно, — Монах аж чашкой в воздухе погрозил, придавая веса своим словам. — Сотни лабораторий по всему миру успеха не добились, а ведь не самые глупые люди в них работали. Но — ладно, верю, у тебя получится. Всегда подозревал, что тот спуск в камеру Хозяина тебя кое-чем наградил. Так?
Его острый взгляд меня оставил безучастным.
— Он вложил в меня интерпретатор смыслов. Это не переводчик, это нечто большее, практически полноценный ИИ.
— И его не нашли при проверках?
— Не тот у людей уровень знаний, чтобы его обнаружить. К тому же, до недавнего времени он не давал о себе знать.
— Ты поэтому из Службы тогда ушел, — утвердительно сказал Монах. — Хорошо. Положим, у тебя получилось, нас не убили и мы умудрились вернуться домой целыми. Нам ведь ещё людей убеждать, понимаешь? Причем тебе ни один пророк не скажет, что чиновникам в голову придёт, но, исходя из личного опыта, реакция будет агрессивной. Предложения есть?
— Есть. Правда, оно не совсем обычное. Сначала вопрос: каким ты видишь роль псионов в обществе обычных людей лет через десять?
Не считая нужным сдерживаться, китаец скривился. Любой старший псион неизбежно на одном из этапов своего пути получает подготовку аналитика. Обстоятельства складываются таким образом, что ты либо застреваешь, платя за ограниченность темпом развития, либо учишься вникать в суть процессов. В нагрузку получаешь критический взгляд на мир и скептическое отношение к названию «человек разумный». Нет, далеко не всегда разумный.
Человечество оказалось не готово к появлению в себе клеток, обладающих сверхъестественными, по его меркам, способностями. Ему в определенном смысле не повезло. Псионов слишком мало и они слишком слабы, чтобы взять власть. Будь псионов меньше и будь они не столь полезны и сильны, их бы просто уничтожили. Равновесия тоже нет, потому что идущие по всему миру процессы интеграции имеют четкую направленность — ограничение использования способностей до минимально возможного. Скоро дойдёт до того, что запретят банальное чтение ауры, причем я не утрирую. Законопроект «Акт о праве на личную тайну», продвигается демократической партией в Штатах. В России и Китае полегче, но тенденция ужесточения контроля тоже очевидна. В результате получается, что чем сильнее псион, тем меньше у него возможностей свою силу использовать, причем с каждым годом запретов налагается больше. Конечно же, напряжение растет.
Ответная реакция неизбежна. Студент подогнал закрытую статистику, из которой следует, что количество правонарушений с участием псионов не просто увеличивается. Больше становится организованных групп, активно выражающих недовольство существующими порядками, растет численность участников в этих группах и сочувствующих им. Конечно, современные методы слежки позволяют поставить под контроль практически каждого гражданина — но что делать, если чиновники, ответственные за учет настроений, тоже начинают роптать? Ведь в том же МВД без псионов не обходится.
Учитывая накопившиеся противоречия между странами и внутри них, вероятность силового сценария выхода из кризиса, читай — большой войны, очень велика. Причем войны не только и не столько междоусобной, сколько гражданской. Страны будут воевать друг с другом и попутно внутри себя.
Монах, разумеется, всё это прекрасно знал. Китайская школа пророков будет посильнее нашей, а он, в отличие от меня, всегда держал руку на пульсе и связей с источниками не терял.
— Сначала кровь, потом — территориальная сегрегация, раздельные поселения, — отпив чая с таким лицом, словно помоев хлебнул, сообщил он. — Я озвучиваю наиболее мягкий вариант у нас. В других странах, сам понимаешь, своя специфика, да и в Чжунго нет гарантий, что всё пройдёт именно по этому сценарию.
 
— У нас то же самое. По нашим прогнозам, наименее пострадают бедные страны Африки и Азии, но там псионов мало, нам проще эмигрировать туда, где легче живётся.
— Не думаю, что Европе придется тяжелее всего. Там давно отработаны системы контроля, они умеют прижимать бунтарей.
— Эффективность бюрократических механизмов, в том числе антитеррористических, в Штатах и Евросоюзе зависит от единства элит. А с ним у них в последнее десятилетие сложности, — возразил я. — Впрочем, неважно. Давай-ка подробнее о раздельных поселениях. Ты помнишь, как Гнезда образуются?
— Само собой. Сначала камера, потом один ярус, затем подземный этаж с выходом.
— Иными словами, у чужаков есть технология, позволяющая создавать свернутые пространства. Территории, не принадлежащие ни одному из государств мира.
Монах выпрямился. Вот только что сидел в вольной позе, попивая чаёк из простой глиняной чаши возрастом лет пятьсот, и вдруг он медленно распрямляется, на глазах превращаясь из философствующего сибарита в жесткого, собранного вождя.
— Ты хочешь создать свою страну.
— Ограничения надоели. То, что я осознаю их необходимость, не означает, что они мне нравятся.
Шансы заполучить способ создания карманной реальности, умения надувать пространственные пузыри Монах оценивал невысоко. Но в то же время он понимал, что договариваться с чужаками, раз уж те оказались нашими соседями, надо. Расстояние не имеет значения для расы, способной сворачивать пространство в трубочку, для неё важны координаты, а можно не сомневаться, что рано или поздно проход на Землю они найдут. И что тогда? Снова воевать не хочется, своих проблем хватает.
Короче говоря, программа минимум — наладить контакт, остальное считается бонусом.
Немного подумав, Монах заявил, что ему нравится хорошая традиция собираться на троих и предложил позвать Паладина. Дескать, в будущем, когда вернемся и нам власти начнут мозг клевать, его помощь очень пригодится. Эрик Таггарт известен зашкаливающей прямолинейностью, благодаря которой его в своё время выперли со всех постов и заставили переехать жить в Австралию. Его репутация среди псионов, да и обычных людей, от этого только выросла. Он, вероятно, сильнейший в мире боевик, и отмахнуться от его слова в западных странах не смогут, даже если захотят — Паладин слишком уважаем.
Я против общества Таггарта не возражал. У нас нормальные отношения, пусть мы и редко встречаемся, а присутствие представителя запада на переговорах пойдёт в плюс. Проблема-то общемировая. Я бы ещё кого позвал, того же Папу Джима, например, просто сомневаюсь, что двоих вытяну с одной попытки.
Таунсвилл встретил нас прохладой и сухостью. У них тут сейчас зима, интернет пишет, температура опускается до целых плюс трех градусов. Не хотел бы я здесь жить. Подозреваю, что Паладин — тоже, но из всех англоязычных стран у Австралии самые мягкие законы, регулирующие деятельность псионов, а ещё он основал здесь собственную школу. Кадетский корпус. Служить в госструктурах Таггарт отказывается, потому что ушел из них со скандалом, быть наёмником или тренировать их считает недостойным, зато возиться с подростками ему, внезапно, понравилось. В плане национальности среди его учеников полный интернационал, преобладают выходцы из второстепенных стран, желающих заполучить себе хороших боевиков, не связываясь с тяжеловесами мировой политики.
— Надолго уходим?
Убедить его оказалось даже проще, чем Монаха. А в сумасшествии его и самого когда-то обвиняли, поэтому слухам насчет меня он не верил.
— Как получится. Сутки на акклиматизацию, сколько времени займут сами переговоры, неизвестно.
— Стимуляторов побольше возьми, — посоветовал сидевший за столом с кружкой кофе китаец. По его словам, лучше кофе, чем местный чай. — После перехода организм будет перестраиваться, ресурсы ему понадобятся.