Шерлок Холмс и дело о фруктах

Шерлок Холмс просто потерял дар речи, а потом от души расхохотался. К нему присоединились мы с доктором Уотсоном.
— Ну что ж, Уотсон, он положил нас на обе лопатки, — наконец произнёс Холмс. — Пусть всё это послужит нам уроком. Ни одна логическая цепочка не может считаться надёжной, когда её способна разрушить женщина, выращивающая растения в горшках. Ты говорил, что ночуешь в конюшне человека по имени Малленc, не так ли? Тогда миссис Малленc — его жена?
— Его мать, сэр.
— Она выращивает красивые цветы.
— Благодарю вас, сэр. Я передам ей ваше мнение.
— А вы всё-таки были сегодня у Ковент-Гардена или, по крайней мере, около него, на Мэйден-лейн, хотя ваша бутоньерка и не оттуда, — заметил Холмс.
Теперь Рэбби выглядел озадаченным. Я давно приметил маленькое желтоватое пятнышко на его левой штанине. Но пока Шерлок Холмс не заговорил, я никак не мог вспомнить, где же мне встречался этот тип грунта.
— Всё очень просто, — продолжал Шерлок Холмс, — вы не торопясь шли по тротуару. Затем, вместо того чтобы повернуть в переулок, вы шагнули в сторону и попали в раскоп, который в течение последних пяти дней украшает проезжую часть Мэйден-лейн. Вы сегодня не обедали у Рула, Рэдберт?
— Нет, сэр, я только относил послание одному джентльмену, который обедал там, — ответил Рэбби.
— Всё сходится, — кивнул Шерлок Холмс. — Вы также были сегодня на Лейчестер-плейс. Разве вы с приятелем не досаждали опять швейцару гостиницы «Европейская»?
— Всего лишь совсем чуть-чуть, — сконфуженно пробормотал Рэбби.
— А он подумал, что вы перешли все границы. Разве не он кинул в вас помидором?
— Откуда вам это известно? — недоуменно спросил Рэбби. — Ведь он промахнулся!
— Но он же чуть не попал в вас, поскольку на штанине остались семечки. Если вы не будете осторожны, однажды он запустит в вас чем-нибудь тяжёлым. И тогда уже не промахнётся. Но ладно, покончим с этим. Что вы приготовили для меня на сегодня?
— Питахайга, сэр, — ответил Рэбби.
— Питахайга? — повторил за ним Холмс. В его голосе наконец послышалась настоящая заинтересованность.
— Питахайга?! — в свою очередь воскликнул доктор Уотсон. — Что это такое — питахайга?
— Не знаю, сэр, — ответил Рэбби.
Шерлок Холмс протянул руку к одному из толстых томов, что валялись по всей комнате, словно просыпались недавно с потолка дождём. Найдя нужное место в книге, он произнёс:
— Питахайя. Вот как это должно называться. Рэдберт обладает удивительным даром наблюдения и извлечения выводов. Однако я замечал, что он не всегда силён в правильном произношении слов. Должно быть, вы провели бурный день, — продолжал он, обращаясь уже и к Рэбби. — Это название плода одной из разновидностей эхиноцериуса. Данное семейство кактусов произрастает в Мексике и в юго-западной части Соединённых Штатов. Судя по описанию, он привлекателен на вид и очень вкусен, относится к деликатесам. Некоторые экземпляры достигают величины кабачка, различаются по цвету в зависимости от вида и места произрастания. Хорошо известен на рынках Мексики. Легко сделать вывод, что он представляет необычайную редкость на рынках Англии. Может быть, это было скорее питахайя, чем питахайга, Рэдберт?
— Да, теперь и мне так кажется, сэр, — согласился мальчик.
— Как же случилось, что вы встретились со столь необычным для Лондона фруктом, Рэдберт? Разве ваша миссис Малленc и его выращивает в горшке?
— Нет, сэр.
— Или швейцар «Европейской» стал бросать в вас вместо помидор такие экзотические фрукты?
— Нет, сэр. Сегодня утром, когда я проходил мимо Спиталфилдского рынка, я услышал, как одна женщина спрашивала о питахайях.
К этому времени доктор Уотсон потерял всякий интерес к происходящему. Он начал ёрзать в своём удобном кресле, что обычно предшествовало объявлению об уходе. Шерлок Холмс, напротив, возбуждённо подался вперёд, его пронзительные серые глаза сияли, узкое лицо напряглось. Он выглядел как хищник, приготовившийся к прыжку.
— Что же это была за женщина? — спросил он.
— Старуха. В грязной залатанной одежде. Башмаки совсем сношенные. В руках у неё была старая дырявая корзинка.
 
— Хм, — задумчиво протянул Холмс. — И что вы думаете об этой бедно одетой старой женщине, Рэдберт?
— Мне показалось, в ней было что-то странное, сэр. Несмотря на старые тряпки, её нельзя было назвать грязной. И она сжималась от страха, когда кто-нибудь пытался задеть её. Она обходила конский навоз. Обычно нищенки так себя не ведут. Кроме того, у неё было белое лицо. Видимо, мало бывала на солнце. И ещё она правильно говорила и совсем не размахивала руками.
— Превосходно! — воскликнул Шерлок Холмс. — А вам не показалось, что под личиной старухи скрывалась молодая женщина?
Рэбби решительно покачал головой:
— Нет, сэр. Морщины были настоящие.
Шерлок Холмс восхищённо потёр свои тонкие худые руки:
— Превосходно! Итак, у нас есть пожилая женщина, опрятная и воспитанная, которая переоделась в лохмотья. Но для чего ей это переодевание? Чтобы начать расспрашивать о питахайе на оптовом рынке, где и своим поведением, и манерой говорить она явно выделялась из толпы. Ну как, Рэдберт, я точно описал ситуацию?
— Не совсем так, сэр, — ответил Рэбби. — Она была…
— Подождите, Рэдберт, — остановил его Холмс. — Сегодня я ничем серьёзным не занят. Давайте рассмотрим все варианты. Кто-то решил подшутить над несчастной женщиной. Какой-то шутник отправил её на Спиталфилдский рынок, чтобы она поискала там то, что, как он заранее знал, вообще невозможно купить ни на одном из лондонских рынков. Заслуживает ли рассмотрения этот вариант?
— Нет, сэр.
— Почему вы говорите об этом с такой уверенностью?
— Потому что она вовсе не хотела найти питахайги, то есть, я хотел сказать, питахайи. Или они ей вовсе не были нужны. Она двигалась от одного прилавка к другому и всем задавала вопрос: «У вас есть питахайя?» Но она не дожидалась, пока ей ответят. Она просто спрашивала, а потом торопилась прочь.
— Хм. А владельцы лавок имеют представление о том, что такое питахайя?
— Нет, сэр. Они выглядели растерянными. А некоторые тут же пытались узнать, что именно хочет старуха. Но она куда-то ушмыгнула раньше, чем её успели расспросить. Я сам потом наводил справки. Никто из продавцов не слышал о такой вещи.
Шерлок Холмс снова потёр руки:
— Я весьма вам благодарен, Рэдберт. Это самая прелестная загадка из всех, что встречались мне за последние месяцы. А что вы думаете обо всём этом, Уотсон?
Доктор Уотсон приподнялся:
— Всё очень просто. Женщина собралась позвать гостей или устроить приём. Для этого ей захотелось приготовить что-нибудь необычное. Кто-то рассказал ей о питахайях — просто так, а может быть, и для того, чтобы подшутить над ней. Возможно, она где-то прочитала о питахайях, но не поняла, что в Лондоне их нельзя достать. Вот ей и захотелось обязательно подать их на стол, поэтому она отправилась на рынок, чтобы купить немного. К тому времени, когда с ней повстречался Рэдберт, она начала осознавать, что её одурачили или она совершила ошибку. Вот почему она так спешила и не хотела вступать в разговор.
— А как вы объясняете, Уотсон, её грязную одежду? Почему она так странно вырядилась, если собралась за обычной покупкой?
— А, это. — Доктор Уотсон равнодушно пожал плечами. — Женщине срочно понадобились питахайи, а никого из слуг не оказалось поблизости. Может быть, она вознамерилась сделать кому-то сюрприз. В любом случае она не хотела, чтобы её узнали, застав за столь унизительным для неё занятием. Потому и переоделась. Я уверен, что при ближайшем рассмотрении вы обнаружите, что мотив был до абсурдного банален.
— Возможно, и так, Уотсон, — пробормотал Шерлок Холмс. — Вполне возможно. Вы должны идти?
— Да, иначе жена моего коллеги будет волноваться, не случилось ли чего со мной, — ответил доктор Уотсон. — Он болен, и я обещал ей его навестить. Рад был повидаться с вами, Рэдберт. Мне не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы прийти к выводу, что вы значительно подросли со времени нашей последней встречи. Об этом говорит полоска кожи, выглядывающая из-под ваших брюк. Наблюдать и делать выводы — вот ваш девиз, так, Холмс?