Шерлок Холмс и дело о фруктах

Шерлок Холмс ещё не ложился, о чём свидетельствовало отсутствие пижамы и шлёпанцев. Он, как обычно дома, был облачён в очередной свой бледносиреневый халат. От времени одеяние истрепалось, покрылось пятнами и даже несколькими дырками — последствиями химических опытов Холмса, но он никак не соглашался выбросить халат, как не решаются расстаться со старым другом.
Разговаривая с доктором Уотсоном, Шерлок Холмс ходил по комнате по своему обычному маршруту: от медвежьей шкуры, лежавшей на полу перед камином, к секретеру, оттуда к стоявшему посередине комнаты старому поцарапанному столу красного дерева, за которым мы обычно обедали, вокруг него к окну, а затем снова к камину. Наконец он получил нечто, на чём мог сосредоточиться его неугомонный ум; перестав шагать по комнате, Холмс стал внимательно рассматривать Рэбби.
Из нас троих я был одет, конечно, наиболее странным образом. Я ещё не успел снять полосатую майку и брюки, которые изрядно испачкал на реке и которыми весьма тогда гордился. На ногах у меня были украшенные бусами индейские мокасины, подаренные одним из клиентов Шерлока Холмса. Да, мы представляли собой довольно разношерстно одетое общество, и Рэбби наверняка исподтишка потешался над нами.
Все эти размышления мгновенно пронеслись в моей голове, а Шерлок Холмс тем временем опять обратился к Рэбби:
— Ваше появление, Рэдберт, подобно яркому лучу в тёмную ночь. А каково ваше мнение о положении в Южной Африке?
— Нет у меня никакого мнения, сэр, — честно признался Рэбби.
Шерлок Холмс весело рассмеялся:
— Исключительно здравое отношение к делу. Мы с доктором Уотсоном, пожалуй, имеем слишком много мнений по поводу слишком многих вопросов.
Он повернулся к доктору Уотсону:
— Вы, надеюсь, ещё не забыли Рэдберта? Он пятый по наблюдательности человек в Лондоне, а если продолжит совершенствоваться так же успешно, как в этом году, у него есть все шансы стать третьим.
— Ну конечно же я помню его, — ответил доктор Уотсон. И тут же принюхался и сморщил нос. — Работает на конюшне, не так ли?
Шерлок Холмс удовлетворённо хмыкнул:
— Смелее, смелее, Уотсон. Конечно же вы сможете увидеть или учуять то, что недоступно обыкновенному наблюдателю. Хотите добавить, что это за конюшня? Нет, не будем безрассудно растрачивать ваши дедуктивные способности на выяснение тех обстоятельств, с которыми мы с Портером уже знакомы. Не могли бы вы рассказать нам, чем занимался Рэдберт перед тем, как прийти сюда?
Доктор Уотсон ответил, поджав губы:
— Я думаю, что он бродил по улицам. Обычная работа вряд ли заставила бы его задержаться так поздно.
Шерлок Холмс рассмеялся и захлопал в ладони:
— Браво, Уотсон! Ваши наблюдения гораздо точнее ваших соображений о политике. Конечно, Рэдберт проводил своё основное время на улицах, и у него не совсем обычное занятие. Рэдберт — предприниматель. Он руководит целой службой посыльных и разносчиков. Мы с Портером полагаем, что он — настоящий капиталист.
Слегка склонив голову набок, доктор Уотсон с сомнением оглядел Рэбби и усмехнулся.
— В самом деле? — пробормотал он. — И много ли у него клиентов?
— Да, так много, что мне иногда приходится вставать в очередь. Но для меня он выполняет также одно постоянное задание. Поскольку он работает на многих других клиентов, он целыми днями бегает по Лондону. Но если ему встречается что-либо заслуживающее внимания, загадка, представляющая интерес для моего пресыщенного ума, то он прекращает свою беготню, чтобы поделиться увиденным со мной. Кроме того, он любит и сам загадывать загадки, бросая нам своеобразный вызов. Поскольку вы, Уотсон, являетесь нашим почётным гостем, сегодня ваш черёд их разгадывать. Итак, скажите, где сегодня был Рэдберт и чем он занимался?
С Шерлоком Холмсом произошли удивительные изменения. С лица исчезло выражение скуки. Взгляд его стал цепким, колючим и напряжённым; он нацелил на Рэбби свой ястребиный нос. Вся его поза напоминала стойку гончей, готовой идти по следу.
Рэбби же, предвкушая увлекательную игру, ухмылялся, вносил в неё свою природную смекалку и сообразительность. Рэбби давно понял, что невозможность сделать вывод из увиденного серьёзно огорчает Шерлока Холмса, и поэтому всегда старался приготовить одну-две ниточки, намекавшие на то, как он провёл свой день. Для этого он, например, специально наносил на свои брюки отчётливые следы самой разной грязи.
 
«Он такой дока по части пятен и брызг!» — однажды восхищённо признался мне Рэбби. Его тогда поразило, как Шерлок Холмс определил происхождение крошечного кусочка грязи на обшлагах его брюк.
Чтобы навести нас на след, Рэбби украшал свою кепку веточкой или высовывал из кармана кончик трамвайного билета. Он только втихую посмеивался, когда Шерлок Холмс или я хватались за эти явные улики. И в то же время Рэбби искренне радовался, когда мы не замечали то, что, по его мнению, должны были обязательно заметить. Но особое удовольствие ему доставляло искусное умение Холмса обнаружить те улики, о которых сам Рэбби даже не подозревал. Тогда он просто светился от восхищения.
Иногда ему удавалось совершенно поставить нас в тупик своими головоломками, и мы пребывали в полной растерянности. Я уверен, что он порой специально стремился нас одурачить.
Тем вечером Рэбби воткнул в петлицу своего достаточно потрёпанного пальто цветок. Это был прелестный жёлтый экземпляр, немногочисленные соцветия которого размещались на единственном стебле. Бутоньерка придавала Рэбби обеспеченный вид, что, впрочем, соответствовало его характеру. Он жил припеваючи, не задумываясь ни о чём серьёзном.
Я не припоминал, чтобы мне раньше встречалась такая разновидность цветка: улицы Лондона, где я вырос, были не совсем подходящим местом для изучения ботаники. Поэтому я присматривался к цветку в некотором недоумении. Очевидно, Рэбби приготовил нам какую-то ловушку.
Доктор Уотсон первым устремился в атаку:
— По дороге сюда он проходил через Ковент-Гарден, — уверенно начал он. — Где бы ещё он мог достать подобный цветок в такое время года?
— Действительно, Уотсон, — заметил Шерлок Холмс. — Навещая меня, вы каждый раз демонстрируете рост своих дедуктивных способностей.
— Надеюсь, я прав? — обратился доктор Уотсон к Рэбби.
— Нет, сэр, — ответил мальчишка.
— Что? — воскликнул доктор Уотсон. — Ты не сорвал цветок в Ковент-Гардене?
— Нет, сэр, — повторил Рэбби.
Доктор Уотсон тотчас пришёл в дурное расположение духа. Шерлок Холмс только слегка ухмыльнулся:
— Дорогой Уотсон, вы должны были более внимательно рассмотреть этот цветок. Ни один лондонский цветочник не станет иметь дело с подобными дикими растениями. Вот если бы он применялся в медицинских целях, то его ещё можно было бы встретить в саду Физического общества. Но сомневаюсь, чтобы его позволили использовать для бутоньерки. Вы были в Челси, Рэдберт?
— Нет, сэр, — снова сказал Рэбби.
Услышав это, Шерлок Холмс уселся на диван рядом со мной и задумчиво оглядел Рэбби.
— Действительно, Уотсон, мы оказались в трудном положении! Обычный дикий первоцвет почти в конце лета — и вдруг в самом сердце Лондона! Кроме того, он распустился и теперь украшает петлицу Рэдберта. Откуда же он взялся? А что вы думаете, Портер?
— Мне кажется, что он был на Спиталфилдском рынке, — предположил я.
Я пришёл к такому выводу, изучив грязь на правой штанине Рэбби. Шерлок Холмс одобрительно кивнул, поскольку пришёл к такому же заключению.
Однако я тут же добавил:
— Но я не знаю ни одного тамошнего владельца лавки, который мог бы предложить подобное растение.
— Очень хорошо, Портер, — сказал Шерлок Холмс. — Итак, цветок ты взял на Спиталфилдском рынке?
— Нет, сэр, — был ответ Рэбби.
— Я отказываюсь поверить в то, что цветочницы у Оксфорд-серкес продают первоцветы.
— Конечно нет, сэр.
— Итак, где же ты его взял?
— Миссис Малленc вырастила его в горшке, — объявил мальчишка.