Тоскуя по ней (ЛП)

Его крылья медленно захлопали, и он склонился над ней, погружаясь глубже в поцелуй, еще глубже в нее, когда отпустил одеяло, чтобы схватить в пригоршню ее волосы. Уиллоу смягчила поцелуй, лаская его губы своими, и он застонал, когда ее язык пробежался по его пирсингу. Он отпустил ее ногу, чтобы притянуть к себе ближе, и она обвила ее вокруг его бедра. Их прерывистое дыхание смешалось, когда они спустились с вершин наслаждения, но это удовольствие не угасло.
  
А Киан не спешил двигаться. Это теплое, успокаивающее умиротворение окружало его, окутывая малиновым, убаюкивая отдыхом, расслабленностью.
Он был именно там, где хотел быть. Внутри своей пары, их конечности переплелись, разделяя этот момент, эту близость. Он испытывал это только однажды, и то недолго — в ту первую ночь с ней, прямо перед тем, как заснуть. Когда он проснулся и обнаружил, что ее нет, он еще не осознавал, что именно он попробовал с ней, что они создали, когда были вместе. Он не понимал, что за странная дыра появилась внутри него и почему она была такой огромной.
Но теперь он знал.
Уиллоу прервала поцелуй и прижалась лбом к его лбу.
— Киан.
— Моя милая смертная, моя прекрасная Фиалочка, моя Уиллоу, — Киан поднял голову, чтобы посмотреть на нее сверху вниз.
Она улыбнулась и провела большими пальцами по его щекам.
Какие бы слова он ни собирался произнести, они исчезли, когда он посмотрел в ее глаза. Их изумрудные глубины, теперь окрашенные пурпуром из-за красной дымки, были полны эмоций — мощных, теплых эмоций, даже более сильных, чем похоть, которую они с Уиллоу только что разделили. Эта эмоция хлынула прямо в его душу, наполняя его энергией, какой он никогда не чувствовал.
Жар, охвативший Киана, теперь сконцентрировался в его груди, усиливаясь с каждым мгновением, которое он проводил, глядя в ее глаза. Он знал, что это такое, даже если не мог сказать, и это было настолько далеко за пределами всего, что он мог себе представить.
Впервые за свою долгую жизнь Киан не трахался. То, что они разделили, не было связано с похотью, не было связано с питанием, не было связано с ним. Это было гораздо, гораздо большее.
Они занимались любовью.
— Ты меня разрушаешь, — сказал Киан хриплым, глубоким голосом. Он нежно убрал влажные пряди волос с ее лба и щек и снова наклонился, захватывая ее рот в долгом поцелуе. Она ответила взаимностью, и отголоски ее удовольствия донеслись до него.
Он наслаждался ощущением ее мягких, плавных изгибов, наслаждался ее жаром, ее вкусом. Никогда в своей жизни он не наслаждался ни одной смертной после того, как насытился ими. Но с Уиллоу он будет наслаждаться каждым возможным моментом.
И все же он знал, что они не могли оставаться так вечно, как бы сильно он этого ни желал. Он знал, что пока не может позволить себе поддаться умиротворению.
Он пожелал, чтобы эта дымка рассеялась, и вышел из ее тела, застонав, когда ее лоно сжалось вокруг его члена. Уиллоу застонала, и Киану очень захотелось снова войти в нее, вернуться к этому тугому, влажному теплу.
Он подавил это желание.
Едва ли.
Стоя на полу между ее ног, он схватил ее за колени и раздвинул их, глядя вниз на ее киску. Его семя, переливающееся бело-голубым светом, сочилось из пухлых красных лепестков ее влагалища. Эта первобытная, инстинктивная его часть стремилась втолкнуть все обратно в нее, завершить их неумолимую брачную связь — и позволить его семени укорениться внутри нее. Оплодотворить ее.
Он взглянул на живот Уиллоу. В этот момент он понял, что когда-нибудь она выносит его ребенка. Не сейчас, пока нет, но это было неизбежно.
— Что ты делаешь? — спросила она.
Киан перевел взгляд на ее пышное тело, чтобы встретиться с ее взглядом.
— Восхищаюсь тем, что принадлежит мне.
Хотя щеки Уиллоу уже раскраснелись, он знал, что его слова вызвали новый румянец на ее коже. Какой бы страстной ни была его маленькая смертная пара, у нее бывали моменты застенчивости.
Его губы растянулись в усмешке.
— Оставайся здесь, Фиалочка.
— Хорошо, — она закинула руки за голову и выгнула спину. — Не то чтобы я чувствовала, что смогу далеко уйти.
Киан рассмеялся, его взгляд задержался на ее полных грудях.
— О, ты соблазнительный кусочек…
Он оставил ее, чтобы пройти в ванную, где достал из бельевого шкафа мочалку и включил воду. Как только вода стала теплой, он намочил ткань и омыл себя, оплакивая потерю сущности своей пары. Его единственным утешением было то, что ее аромат сохранится на его коже еще некоторое время, даже если его сила будет ослаблена.
Когда он вернулся к Уиллоу с мочалкой, она действительно пошевелилась, подвинувшись к изголовью кровати, и теперь полулежала на кровати. Она молча наблюдала за его приближением. Он забрался на матрас и раздвинул ее бедра.
Ее лоб нахмурился, а колени подогнулись.
— Что ты делаешь?
— Я забочусь о своей паре, — объявил он.
— На самом деле это очень мило.
— Хм. Возможно, это ты оставляешь на мне свой след, — Киан уставился на ее лоно. Искушение победило. Он провел пальцем вверх по ее складочкам, собирая свое семя, и толкнул его в нее. У Уиллоу перехватило дыхание, и ее лоно напряглось. Он убрал палец.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она, слегка задыхаясь.
Пусть этого будет достаточно, Киан.
Его семя не примется. Он не позволит этого. Но он чувствовал первобытное удовлетворение от того, что все оно было внутри нее, звериную гордость, которую не мог отрицать.
Киан провел мочалкой по внутренней стороне ее бедер.
— Я провел так много времени с тобой, Уиллоу. Вполне естественно, что твоя нежность повлияла на меня.
Уиллоу фыркнула.
Он взглянул на нее.
— Ты мне не веришь?
— Не совсем.
— Называй меня лжецом, смертная. Называй меня дураком, — сказал он, проводя тканью по ее лону. Он нежно надавил на клитор. У нее перехватило дыхание, и он выдержал ее взгляд. — Пока ты называешь меня своим, мне все равно.
Выражение ее лица смягчилось, хотя глаза, смотревшие в его, были серьезными.
Скомкав мочалку, он бросил ее на пол. Когда он взялся за одеяло и потянул, Уиллоу приподняла зад, позволяя ему расправить кровать. Она просунула ноги под одеяло и скользнула ниже, чтобы положить голову на подушку.
Киан подполз к ней. Сложив крылья вдоль позвоночника, он лег на бок позади нее, обнял за талию и притянул ее тело вплотную к своему, прижав ее задницу к паху. Он укрыл их одеялом. Зарывшись носом в ее волосы, Киан глубоко вдохнул, погружаясь в ее аромат.
Уиллоу провела ладонью по его предплечью, пока не положила ее поверх его руки. Она зевнула и, слегка поерзав, уютнее прижалась к нему. Его член дернулся.
— Не обращай на него внимания, — пробормотал он.
Она усмехнулась. Движение ее задницы по его стволу, конечно, не облегчало контроль над собой.
— Мы не предохранялись, — сказала она.
— Ты в безопасности. фэйри не переносят болезней, и такие, как я, могут зачинать детей, только когда мы этого захотим. Ты не сможешь выносить моего ребенка, пока я не захочу.
— Хорошо. Вау. Это… удобно.
Он скользнул рукой между ее грудей, чтобы положить ладонь на сердце.
— Мммм.
Они лежали так некоторое время, Киан успокаивался ровным, легким ритмом ее сердца, пока она не спросила тихим голосом:
— Ты правда имел в виду то, что сказал, Киан? Ты мой?
Киан прижал ее немного крепче к себе и поднял голову, приблизив губы к ее уху.
— Я твой, Уиллоу. Навеки.
Двадцать три 
  
Уиллоу открыла глаза и увидела тусклый, сероватый свет рассвета, просачивающийся сквозь прозрачные занавески на окне ее спальни. Она действительно так долго спала? Она медленно моргнула, когда ее сознание прояснилось и вернулись воспоминания. Обед с Джейми; Лахлан, принуждение, нападение; Киан.
Киан.