Тоскуя по ней (ЛП)

Оранжевое сияние прикроватной лампы заливало гостиничный номер. Шторы были задернуты, телевизор выключен, а дверь ванной открыта, за ней виднелась темная, пустая комната. Одежда Киана осталась на полу, там, где он ее бросил, но одежда Уиллоу исчезла.
Она ушла.
Часы на ночном столике показывали четыре восемнадцать утра.
Он согнул колени, уперся локтями и закрыл лицо ладонями, массируя глаза. Он проспал несколько часов, не обращая внимания ни на что вокруг.
  
А она ушла.
Это не имело смысла. Это не нормально.
Наполнив легкие воздухом, он замер. Ее сладкий аромат, напоминающий фиалки — наряду с ароматом, который они создали вместе, — сохранился, но был слабым. Слишком слабым. Как давно она ушла?
— Ночь премьер, — пробормотал он.
Он никогда не нуждался во сне, и в тех редких случаях, когда намеренно засыпал, сон всегда был недолгим и поверхностным, только для того, чтобы пройтись по воспоминаниям. И все же, зачем Киану было предаваться таким блужданиям, когда истинное наслаждение можно было найти только здесь, в настоящем?
И все же, после секса с Уиллоу… У него не было выбора. Он заснул так быстро и глубоко, как будто она произнесла его истинное имя и приказала ему.
Но она была смертной, и он не давал ей такой власти над собой. Никогда не даст. Что бы ни случилось, это было результатом питания, которое она ему предоставила. Последствие ее опьяняющего, амброзийного удовольствия.
Эта смена ролей была беспрецедентной. Он всегда был тем, кто ускользал глубокой ночью, пока человеческая любовница видела сны об удовольствии, которое он ей подарил. Смертные, от которых он питался, всегда жаждали большего, и некоторые становились неприятно навязчивыми. Отсюда правило два, которое существовало для предотвращения развития подобных привязанностей. Человеческие жизни мимолетны и несущественны. Их единственная ценность для Киана заключалась в пропитании, которое они могли обеспечить.
Своей похотью.
Он не мог вспомнить ни одну смертную, которая бросила бы его вот так. Которая ускользнула бы посреди ночи, не сказав ни слова, которая полностью пренебрегла бы его обаянием. И он, конечно, никогда не засыпал после акта, конечно, никогда не был настолько полностью выключен из окружающей реальности, чтобы не заметить, как женщина соскользнула с его члена и ушла.
Что отличало Уиллоу от других? Что за странное стеснение возникло в его груди из-за ее отсутствия?
Киан откинул волосы назад и встал с кровати. Не было смысла размышлять об этом. После столетий жизни новые впечатления были нечасты. Лучше всего рассматривать эту ночь как желанный перерыв в рутине, случайное событие, нарушившее монотонность всех лет, которые он провел, охотясь и питаясь.
Уиллоу…
Его член запульсировал при воспоминании о том, как он был погружен в ее тепло. Он откинул голову назад и обхватил рукой ствол, но сразу остановился.
Презерватив все еще был там — или, по крайней мере, его остатки. Опустив взгляд, он снял эластичное кольцо и поднял его, уставившись на порванный латекс, свисающий с пальцев. Должно быть, он порвался, когда все еще был внутри нее, и никто из них этого не заметил.
В любом случае, это было только для ее душевного спокойствия.
Он не мог размножаться со смертными, если бы не захотел этого, и не было никаких болезней, которые могли бы передаваться между его видом и людьми. Но он не выбросил остатки презерватива сразу. Вместо этого он поднял их выше, прямо к лицу, и вдохнул.
Веки закрылись, когда аромат ее эссенции заполнил нос. Член затвердел так быстро и сильно, что это причинило боль, вырвав стон из горла. Он снова обхватил член кулаком и сжал, надеясь ослабить давление, остановить внезапный поток возбуждения, нахлынувший на него.
Дикое желание вспыхнуло в сознании.
Найди ее. Сделай ее своей.
Она моя.
Такого вожделения, этого томления он никогда раньше не испытывал. Оно было одновременно таким же, как его обычный голод, и в то же время совершенно иным. Таким глубоким и сильным, таким притягательным. Ему всегда нужно было питаться, его всегда тянуло на охоту, но это никогда не доставляло удовольствия. Это был вопрос выживания.
Но сейчас он был сыт. Сыт… и все же он жаждал Уиллоу.
Он оскалил зубы и усилил хватку.
Как он вообще найдет ее? Он намеренно узнавал как можно меньше о смертных, от которых питался. Все, что ему было нужно, — это их желания, и он чувствовал их естественным образом. У него не было причин узнавать людей или сближаться с ними. Все, что им суждено было разделить, — момент страсти, удовольствия, прежде чем он исчезнет.
Он знал только, что ее отношения распались чуть раньше, и что ее имя было Уиллоу. Она не лгала ни о том, ни о другом, он почувствовал силу, когда она назвала ему свое имя, распознал его как часть ее истинного имени. Но истинные имена смертных не имели над ними такой власти, как у фэйри, и имени было едва ли достаточно, чтобы найти ее в городе с сотнями тысяч жителей. Зачем утруждаться?
Киан в ней не нуждался. Она была просто еще одной смертной. Еще один сосуд наслаждения, из которого он выпил. До нее было бесчисленное множество других, и после нее будет еще бесчисленное множество. Пока он будет держаться за то, что она ему дала, но достаточно скоро забудет ее.
Точно так же, как он забыл их всех. Их лица и имена сливались в его памяти воедино, сплетая гобелен из побед, которые стоило вспоминать только из-за драгоценной энергии, которую он забрал у них, потому что их жизненная сила ненадолго поддержала его.
Достаточно скоро имя Уиллоу станет еще одним забытым именем. Ее лицо — еще одним забытым лицом.
И все же, если он когда-нибудь увидит ее снова… Возможно, он не откажется от еще одного траха. Как он мог отказаться от второго шанса на это? Эта полнота, это удовлетворение, этот огонь?
Отпустив член, он выбросил презерватив в мусорное ведро и потянулся. Он позволил гламуру спасть, расправив крылья за спиной и поводя плечами и шеей, наслаждаясь ощущением силы, текущей по телу. Он чувствовал себя настолько собой, каким не был уже много лет.
Спасибо тебе, Уиллоу.
Кончики крыльев задели потолок, прежде чем он позволил им рассеяться, втягивая магическую сущность обратно в себя. Он остановился, чтобы схватить одежду, прежде чем направиться в ванную и включить душ.
Уиллоу оставалась на переднем плане мыслей, когда он стоял под горячей водой, и член реагировал на это соответствующим образом. Мысленным взором он видел ее восхитительное тело, наблюдал за движениями, вспоминал расцвет ее страсти. И он чувствовал шепот ее прикосновений повсюду на своей коже.
Жар вспыхнул в душе, распространяясь наружу, пронизывая насквозь, и он принял это. Зачем бороться? Почему бы не насладиться последней каплей удовольствия, прежде чем память о ней поблекнет?
Киан обхватил себя рукой и провел кулаком по стволу. Волны удовольствия пробежали по нему дугой, и он прерывисто выдохнул. Он представил себе ее ярко-зеленые глаза, такие выразительные, такие полные глубокого, чувственного света. Представил округлые бедра и свои руки, ласкающие их упругую плоть. Он представил себе ее розовое влагалище, такое влажное и жаждущее его.
Кулак двигался все быстрее и быстрее, а дыхание становилось коротким и хриплым. Это было совсем не похоже на реальность, совсем не похоже на Уиллоу, даже близко нет, но он не мог остановиться. Даже если ее здесь не было, он возьмет он нее все, что сможет.
Колени Киана задрожали, а бедра дернулись, когда семя вырвалось наружу. Он хлопнул рукой по стене, чтобы удержаться на ногах. Струйки спермы хлынули наружу и закружились в сливном отверстии, прежде чем их унесло прочь, и ее образ вспыхнул в его сознании — лицо, аромат, ее жар, все ее существо.
  
Он фыркнул, разбрызгивая воду с губ, и замер неподвижно, пока пульсация в члене ослабевала. Впервые за долгую жизнь его охватило новое желание.