Закон против леди (СИ)

— Госпожа!
Я вздрогнула. Мэри стояла рядом, встревоженно заглядывая мне в лицо.
— Уже почти полдень, — сказала она. — Вы с утра ничего не ели, кроме каши.
— Да. Да, ты права.
Мэри кивнула и направилась к двери. На пороге обернулась:
— Я приготовлю. Вы отдыхайте.
— Хорошо, — сказала я, пряча улыбку. — Но по моему рецепту. Будешь делать, как скажу.
— Конечно, госпожа. — Ответила Мэри и быстро улыбнулась, почти незаметно, одними уголками губ. Будто маленькую победу одержала.
  
Мы спустились на кухню вместе. Солнечный свет едва пробивался сквозь мутные оконца, и углы тонули в сумраке. Наша корзина с продуктами стояла на столе, накрытая чистой тряпицей, там, где я её оставила.
Мэри деловито засучила рукава, обнажив тонкие, но жилистые руки. Сняла тряпицу, достала мясо, осмотрела придирчиво, так опытная хозяйка оценивает товар на рынке.
— Грудинку тушить будем? — спросила она.
— Да. Режь вот такими кусками. — Я показала размер на ладони. — Не мельче, а то развалится. И не крупнее, иначе не протушится.
Она взялась за нож. Движения уверенные, привычные, сразу видно, что не впервой держит его в руках. Лезвие мелькало над доской, и мясо ложилось ровными кусками, почти одинаковыми по размеру.
— Теперь сало. Тонко, чтобы быстрее вытопилось.
Мэри кивнула, не отрываясь от работы. Сало нарезала ещё ловчее, чем мясо, — тонкими, почти прозрачными ломтиками.
— Теперь на сковороду. Пусть греется.
Она бросила сало на чугун. Через секунду оно зашипело, затрещало, и по кухне поплыл жирный, густой запах — запах настоящей еды, а не той пресной размазни, которой здесь питались.
Пока сало шкворчало на огне, я наблюдала, как Мэри чистит картошку. Быстро, сноровисто, срезая тонкую шкурку одной длинной лентой.
— Мясо в сковороду, — скомандовала я. — Пусть обжарится со всех сторон. Помешивай, чтобы не пригорело.
Мэри подхватила куски мяса и бросила на раскалённый чугун. Брызнул жир, зашипело громче, и кухню заволок сытный, мясной дух — такой, от которого рот наполняется слюной и в животе начинает урчать.
— Переворачивай. Вот так, хорошо. Теперь картошку. И воды, чтобы только покрыло. Соли щепотку. Накрой крышкой.
Она делала всё точно, как я говорила, — сосредоточенно, внимательно, впитывая каждое слово. Крышка легла на кастрюлю с глухим стуком, и из-под неё тут же потянулся парок.
— Пусть тушится, — сказала я. — А я пока сделаю кое-что ещё.
Взяла вилок капусты. Сняла верхние, подвявшие, с коричневыми пятнами листьями и отложила в сторону. Под ними открылись свежие, хрустящие, с капельками влаги между слоями.
Нож был тупым, как и все ножи в этом доме, но капуста поддавалась. Я резала тонко, чтобы соломка получалась почти прозрачной. Так учила бабушка, в той, другой жизни. «Чем тоньше нарежешь — тем вкуснее будет», — говорила она, и морщинистые руки её мелькали над доской быстрее, чем я могла уследить.
Мэри следила за каждым моим движением.
— Это для чего, госпожа?
— Для салата.
— Салата? — Она нахмурилась, будто услышала незнакомое слово.
Я не ответила. Порезала редис тонкими розовыми кружочками. Зелёный лук мелкими колечками, и по кухне разлился свежий, острый запах. Ссыпала всё в глубокую глиняную миску, посолила и начала мять руками.
— Госпожа! — Мэри ахнула так громко, что я вздрогнула. — Что вы делаете⁈
— Мну капусту. Чтобы сок пустила.
Она уставилась на меня, будто я на её глазах совершала что-то непристойное. Открыла рот, хотела что-то сказать, но тут дверь кухни распахнулась с громким скрипом.
— О, а я думаю, чем это так вкусно пахнет!
Миссис Причард вплыла в кухню, раскрасневшаяся, в криво сидящем чепце. Щёки её лоснились, глаза блестели, видимо, она уже успела пропустить стаканчик чего-то горячительного. За ней почти незаметно, проскользнула ещё одна женщина — худенькая, бледная, с тёмными кругами под глазами и острыми ключицами, выпирающими из-под выцветшего платья.
Я видела её в пансионе несколько раз, но мы ни разу не разговаривали. Она всегда держалась в тени, будто старалась занимать как можно меньше места в этом мире.
— Миссис Грей, вы опять готовите! — Причард подплыла к плите, заглянула в кастрюлю, втянула носом воздух с громким, почти непристойным наслаждением. — М-м-м! Мясо с картошкой! Моя покойная матушка так готовила, упокой Господь её душу, когда я ещё девочкой была…
Она осеклась на полуслове, заметив миску в моих руках. Глаза её сузились.
— Это что?
— Салат.
— Салат? — Причард нахмурилась, наклонилась ближе, присмотрелась. И отшатнулась так резко, будто в миске гадюка. — Погодите… это же сырая капуста⁈
— Да.
— Сырая⁈
Лицо её побелело, потом побагровело. Она прижала пухлую руку к груди, будто ей стало дурно.
— Миссис Грей, вы что! — Голос её упал до страшного шёпота. — Вы разве не знаете? От сырых овощей живот схватит! Кровавый понос пойдет!
Женщина за её спиной тихо охнула и прижала руку ко рту.
— Вот миссис Уоткинс не даст соврать! — Причард обернулась к своей спутнице, ища поддержки. — Помните, милая, я вам рассказывала про мою двоюродную кузину? Бедняжку Дженни?
Миссис Уоткинс торопливо закивала.
— Поела на рынке сырой моркови, — Причард снова повернулась ко мне, и голос её зазвенел от праведного ужаса, — и через три дня её не стало. Три дня, миссис Грей! Всего три дня! Доктор сказал: это всё от сырого. Сырые овощи несут в себе болезнетворные миазмы, которые проникают в желудок и разъедают его изнутри…
— Благодарю за заботу, — перебила я, продолжая мять капусту. — Я рискну.
Причард покачала головой с видом человека, который сделал всё возможное, чтобы спасти безумца от неминуемой гибели, но потерпел неудачу.
— Ваше дело, конечно. Но я бы ни за что… — Она снова принюхалась к кастрюле, и лицо её смягчилось. — А мясо когда будет готово?
— Скоро. Мэри, посмотри, как там.
Мэри подняла крышку. Пар вырвался наружу, и запах стал ещё гуще, ещё аппетитнее.
— Почти готово, госпожа. Картошка мягкая.
— Хорошо. Накрывай на стол.
Обед прошёл почти в молчании. Мы сидели вчетвером за большим кухонным столом, тёмным от старости, исцарапанным ножами, со следами бесчисленных трапез. Причард ела с аппетитом, громко причмокивая и то и дело нахваливая мясо. Миссис Уоткинс сидела с краю, ела тихо, маленькими кусочками, почти не поднимая глаз от тарелки. Движения её были скупыми, осторожными — так едят люди, привыкшие к голоду и не верящие, что еда не исчезнет в следующий момент.
Мэри расположилась рядом со мной, на табурете у стены. Ела молча, но я видела, как она с любопытством и опаской одновременно поглядывает на миску с салатом.
Я ела медленно, думая о своём. Салат хрустел на зубах — свежий, сочный, с лёгкой остринкой от редиса и нежной сладостью молодого лука. Вкус дома. Вкус прошлой жизни.
— И как вы можете, — вздохнула Причард, покосившись на мою миску с выражением брезгливого ужаса. — Меня бы стошнило, честное слово.
— Привычка, — сказала я. — Миссис Причард, где в Лондоне можно купить готовое платье? Не шить на заказ, а именно готовое?
— Готовое? — Она нахмурилась, отвлекаясь от картошки. — А зачем вам готовое? У вас же такие чудесные платья, я сразу заметила, когда вы приехали, ткань дорогая, покрой модный…
— Мне нужно что-то простое, — перебила я. — Для прогулок.
Причард понимающе покивала, и в глазах её мелькнуло что-то хитрое.
— Понимаю, понимаю… Тогда вам на Монмут-стрит. Там торгуют подержанной одеждой. Не то чтобы совсем обноски — нет, нет! Бывают очень приличные вещи. Многие леди, оказавшиеся в… — она понизила голос, — в затруднительных обстоятельствах… одеваются именно там.
  
— Где это?
— Возле Сент-Джайлс. Не самый приятный район, скажу вам честно. Но днём вполне безопасно, если держаться главной улицы. Только в подворотни не сворачивайте, там всякое отребье, карманники, девки гулящие…