Щит Спэрроу (ЛП)
— Я ненавижу его.
Уголок его рта приподнялся.
— Я же просил тебя сегодня вести себя тихо.
— Я ничего не могла с собой поделать. Он вывел меня из себя.
— Боги, храните мужчин, которые выводят тебя из себя. — Он покачал головой, а затем из его горла вырвался смешок. Он предшествовал улыбке.
Настоящей улыбке, широкой и белоснежной.
Мое сердце екнуло.
Улыбка, которая может разогнать мрачный туман. Улыбка, которая скрасит унылый день.
Улыбка, только для меня.
Это длилось всего мгновение. В последнее время улыбки исчезают слишком быстро.
— И что теперь? — спросила я.
— Ничего не изменилось, Кросс. Цель та же. Убить монстров. Найти источник.
— И лекарство.
Он вздохнул.
— Лекарства не существует.
Сегодня у меня не было сил спорить.
— Это работает? Эти охоты?
— Я думаю, что да.
— Откуда ты знаешь?
— Если воспользоваться твоим словом… предчувствие. — Он посмотрел на свою манжету так, словно мог видеть сквозь кожу, сквозь резьбу, шрам от своего укуса.
Я видела эту манжету бесчисленное количество раз, но толком не изучала ее. Некоторые линии и отступы были не такими заметными, как другие. Со временем они сгладились. Другие были более светлыми и свежими. Он добавил их недавно. Одна из них выглядела настолько новой, что могла быть добавлена сегодня.
Он сказал мне, что эти отметины были нанесены в память о тех жизнях, которые он отнял. Может быть, он недавно совершил серию убийств, о которой я не знала?
Над квадратом было небольшое пятнышко в форме ромба. Пунктирная линия соединяла этот квадрат с другим и еще с одним. И этот квадрат был окружен еще девятью ромбовидными пятнышками. Они были такими маленькими, что, должно быть, были нанесены на кожу кончиком ножа.
Девять порезов.
Для девяти бэарвульфов в Эшморе?
Это была свежая отметина из Равалли?
Что. За. Черт.
Это была карта? Неужели Рэнсом нарушил правила, запрещающие наносить на карту Туру, и сделал на манжете отметки о своем королевстве?
Что, если все это время то, что я искала, было прямо там? Выгравировано на этой коже.
Карта Туры.
Была ли на ней Аллесария?
— Сообщений поступает все меньше и меньше, — сказал он, возвращая меня к разговору. — Я не разговаривал с Завьером с тех пор, как мы отправились в Трео, но он будет в Эллдере. Я поговорю с ним об источнике. Нам нужно начать поиски ублюдка, который это создал.
— Завьер в Эллдере?
— Да.
Меня охватил ужас. Не то чувство, которое должна испытывать жена при мысли о том, что она снова увидит своего мужа.
— Это чудесно.
Рэнсом уставился на мой профиль, прожигая взглядом мою щеку.
— Правда?
— Конечно. — Мы оба знали, что я ужасная лгунья. — Я лучше проверю, как там Фэйз.
Я натянула поводья Фреи, притормаживая, пока не поравнялась с повозкой. Затем я заставила себя оставаться на месте до конца поездки, глядя в спину Рэнсому.
К тому времени, как мы добрались до крепости, уже стемнело, и мои руки покрылись гусиной кожей от ночного холода.
Солдаты приветствовали нас во дворе, другие закрывали ворота за нашими спинами. Конюхи бросились запрягать наших лошадей. И тут появился рейнджер, которого я узнала по Трео, его лоб был озабоченно наморщен.
— Мы не ждали вас сегодня вечером, — сказал он Рэнсому, глядя на Сэмюэля и Джонаса. Пара стояла рядом со своей повозкой, рассматривая все происходящее. — Что случилось?
— Рэмзи, — прорычал Рэнсом, затем жестом подозвал Сэмюэля поближе. — Это Сэмюэл Хэй. Он пока поживет в Эллдере. Дайте ему все, что он потребует.
— Я прослежу, чтобы это было сделано. — Рейнджер не мог знать о трудностях, с которыми они столкнулись сегодня. О трудностях, которые ждут их впереди. Но когда он подошел к Хейям, они встретили его с доброй улыбкой и теплым приветствием. — Пойдемте со мной. Я покажу вам место, где вы можете остановиться.
— Спокойной ночи, — сказала я Сэмюэлю. Затем взяла Фэйза из рук Джонаса, мальчик неохотно отпустил его. — Я приведу его в гости завтра.
Подбородок Джонаса задрожал, как будто мальчик был на грани новых слез.
Сэмюэл обнял сына за плечи, и они вместе последовали за рейнджером по главной дороге, мальчик-конюх вел их лошадь и повозку позади.
— С тобой все в порядке? — спросил меня Рэнсом.
— Все хорошо. — Я обхватила себя руками за талию. — Устала.
— Ты голодна?
— Не особенно. Но я бы хотела поздороваться с Бриэль и Джоселин. Где они остановились?
— В комнатах для прислуги в доме Завьера. Ты знаешь, где это?
— Эви показала мне. — Она провела для меня тщательную экскурсию по дому, показав мне каждую комнату, включая те, которые ей не принадлежали.
— Кросс, я… — Рэнсом схватил меня за руку, останавливая, прежде чем я успела уйти. От этого прикосновения по моим венам пробежала искра. Мозоли на его ладонях казались мне сном на моей коже. Я хотела почувствовать их не только на своей руке.
Он уставился на меня, в карих глазах отразился свет факела, и вот оно снова. Взгляд человека, который пытается придумать, как что-то сказать.
Я ждала. И ждала. И ждала.
— Что?
— Ничего. — Он отпустил мою руку и провел своей по лицу. — Спокойной ночи, моя королева.
Мои плечи поникли.
— Спокойной ночи, Рэнсом.
Я чувствовала его пристальный взгляд на своих плечах, когда уходила, тяжело ступая по знакомой дорожке к дому.
Фэйз извивался в моих объятиях, но я не отпускала его, пока мы направлялись к Завьеру и помещениям для прислуги на первом этаже. В каждой комнате была отдельная дверь, что позволяло персоналу приходить и уходить, когда ему заблагорассудится.
Я завернула за угол дома, но резко остановилась, увидев мужчину в дверях первой квартиры.
Он был не один.
В его объятиях была женщина, она целовала его губы. Она была так же поглощена им, как и он ею.
Его руки крепко обхватили ее, задрав подол туники, обнажив ее голые ноги и изгиб голой задницы. Он был высоким, темноволосым и красивым. Когда он отпустил ее, то убрал светлые волосы с ее красивого лица. Затем он посмотрел поверх ее головы, направляясь вместе с Джоселин к дверному проему.
Ожидая, пока их спутник войдет внутрь.
Он как раз натягивал рубашку через голову. Странно, что именно в этот момент я впервые увидела обнаженную грудь своего мужа. Мы были женаты почти два месяца. И теперь я знала причину, по которой он не приходил ко мне в постель.
Потому что он был в постели Джоселин.
В моей памяти всплыл далекий разговор, происходивший в палатке в туранских дебрях.
Завьер любит делиться.
Он рассказывал о Джоселин.
Фэйз издал «рар».
Три лица повернулись в мою сторону.
Кровь отхлынула от лица Завьера.
— Ваше высочество. — Джоселин прикрыла рукой вздох. — Вы…
Закончила.
Я была очень, очень раза закончить с этим гребаным днем.
Сорок четыре
— Одесса, подожди. Пожалуйста. — Ботинки Завьера стучали по ступенькам позади меня, когда он поднимался за мной на второй этаж.
Я проигнорировала его, перепрыгивая через две ступеньки за раз, пока не добралась до прохода. Затем я направилась к своей двери, более чем готовая скрыться внутри и отгородиться от мира.
Вот только мне не суждено было исполнить это желание. Пока нет.
Путь мне преградил хмурый Страж.
Рэнсом оттолкнулся от стены, к которой прислонялся.
— Что не так?
— Ничего. Ты стоишь у меня на пути.
Он пошевелился? Нет. Он загородил проход своей массивной фигурой, заставив меня остановиться. Его карие глаза метнулись поверх моей головы к Завьеру. А затем карие глаза сменились расплавленным серебром.
Был ли этот гнев направлен на меня? Узнал ли он по приметам человека, который только что трахнул камеристку моей госпожи, — помятая одежда, раскрасневшиеся щеки и взлохмаченные волосы?